Готовый перевод Don't Force Me to Give Up My Humanity / Не заставляйте меня отказываться от человечности: Глава 2

Едва он собрался толкнуть дверцу и выйти, как в туалет кто-то вошёл.

Судя по шагам, принесла нелёгкая как минимум двоих. Один из вошедших сразу направился к кабинкам — явно намереваясь проверить, есть ли кто внутри.

Чжун Цзэ сориентировался мгновенно: упёрся руками в боковые перегородки, а ноги взгромоздил на защитные бортики писсуара, судорожно удерживая равновесие.

Проверяющий сделал круг и ушёл.

Едва Чжун Цзэ бесшумно опустил ноги на пол, как у писсуаров раздался возмущённый голос учителя Чэня:

— Врач Лан, вы совсем страх потеряли?! Чжун Цзэ, между прочим, официальный кандидат! Как вы дерзнули стереть ему память?!

— Без понятия, о чём вы, — невозмутимо откликнулся школьный врач Лан.

— Не делайте из меня идиота! Я своими руками запер Чжун Цзэ в карцере, и с ним всё было в порядке. А сегодня утром его мало того что выпустили, так он ещё и ничего не помнит! Это как понимать? Что здесь произошло за ночь?!

— А я откуда знаю?

— Думаете, я слепой? Вы под любыми предлогами таскаете из карцера провинившихся учеников к себе в медкабинет, спасая их от наказания. Раньше я закрывал на это глаза, но сейчас вы перешли все границы! Стереть память Чжун Цзэ... Вы что, проводите «эксперименты» на кандидатах?!

— Язык прикройте. Стереть ему память мне не под силу. Паршивец сам свихнулся и всё забыл. Да и вообще, раз он потерял память, то стал куда шелковее, управлять им теперь проще. Тебе же, как воспитателю, один плюс. А если бы он сбежал? Случись такое, господин Ло с нас обоих шкуру бы спустил. Всё, я закончил. Хватит на меня пялиться. Есть претензии — иди жалуйся наставнику или директору.

— Свихнулся? С какого перепугу? А если это заразно? Пока во всём не разберёмся, никаких «проехали»! — В голосе учителя Чэня звенело глубокое подозрение. — Что вы, чёрт возьми, от меня скрываете?

— Тебе не кажется, что ты слишком много суёшь нос не в свои дела? Ума не приложу, как такого любопытного вообще сделали воспитателем.

— Чего?! Ты забываешься! У нас разные обязанности, но подчиняемся мы оба исключительно господину Ло. Если я пронюхаю, что вы тут устроили заговор, покрывать никому не стану. Вот приедет господин Ло — я ему все ваши тёмные делишки выложу!

Врач Лан тяжело, устало вздохнул:

— Так уж прямо хочется знать? Ладно. Только потом не ной, что выпытал то, о чём лучше было молчать.

— Ну давай, выкладывай, — с напускной уверенностью хмыкнул Чэнь.

— После того как этот сопляк Чжун Цзэ ударил тебя украденной на кухне ложкой и ты запер его в карцере, парень начал калечить сам себя. Стал долбиться башкой о стену — только треск стоял. Мне пришлось выпрашивать у директора ключи, чтобы вытащить его и подлечить. А этот паршивец вырубил меня, спёр ключи и дал дёру! И куда, думаешь, рванул? В храм на задней горе!

— Что?! — перебил Чэнь. — Он забрался в... храм?!

— Вот именно. У нас с директором едва инфаркт не случился. Пришлось активировать грузового робота, отправить его в храм и выволочь парня оттуда. Кое-как спустили его с горы. Да только железка эта и так дышала на ладан, а тут вообще искры пустила — не знаю, починят ли теперь.

— И что дальше?

— А что дальше? Когда вытащили, он был уже без сознания. Жар под сорок, в бреду, бредит не пойми чем. Я оттащил его в общежитие — и на произвол судьбы. Честно говоря, думал, до утра не дотянет.

— А почему в медпункт не перенёс?! А, понятненько... Перепугался, что он сдохнет прямо у тебя на кушетке!

— Не суди по себе, Лао Чэнь. Я его не бросал — просто там безнадёга была, смысл время тратить? Я врач, мне лучше знать. И точно: к рассвету смотрю — дыхания нет, готово дело. Но, матерь божья, он потом возьми и оклемайся! Живучий, сука.

— Но он же память потерял!

— Потерял — и что? Быть кандидатом это ему не мешает. К тому же амнезия — это просто защитная реакция организма. Как поймёт мозг, что опасность миновала, так всё и вспомнит.

— Да как вы вообще допустили, чтобы он сбежал и ушёл на заднюю гору?! — Чэнь аж зубами заскрипел от ярости. — Это халатность! Как ты позволил ему вырубить себя и спереть ключи?!

— Ой, чья бы корова мычала! Тебя он тоже врасплох застал. И давай не будем забывать: по правилам до Дня Отбора никому нельзя покидать лагерь. А ты что сделал? Пользуясь травмой, устроил истерику, якобы тебе надо в посёлок перевязаться, а сам небось рванул в город развлекаться и кутить?

—... Ты!

— Да ладно тебе, не кипятись. Директор, конечно, тоже виноват, что дал тебе отгул в обход правил. Но если про это прознает господин Ло — полетим со своих мест абсолютно все. Так что... цыц.

Затянулась тяжёлая пауза. Наконец учитель Чэнь процедил с яростью:

— Советую вам впредь смотреть за ним в оба глаза и не допускать подобного!

Дверь с грохотом захлопнулась — Чэнь явно ушёл в бешенстве.

Вслед за этим раздалось фальшивое мурлыканье некоей мелодии под журчание струи, затем зашумела вода в раковине, и шаги врача Лана окончательно затихли вдали.

Чжун Цзэ осторожно приоткрыл дверцу, высунул голову и, убедившись, что никого нет, вышел к раковинам.

Подставив руки под струю воды, он поднял взгляд на зеркало.

Симпатичное лицо его ничуть не удивило: тот же Дин Ин и остальные парни в лагере выглядели весьма недурно, так что выбиваться из общего ряда было бы странно.

Черты лица оказались точёными, глаза — выразительными, вот только сдвинутые к переносице брови придавали облику мрачное, озабоченное выражение.

Впрочем, радоваться действительно было нечему. Голова трещала от вопросов. Если верить школьному врачу, парень сбежал в храм на задней горе, увидал там нечто чудовищное и от ужаса лишился памяти.

Что же он там увидел?

Чжун Цзэ подставил лицо ближе к стеклу и зачесал чёлку кверху. Чуть выше правой брови темнел круглый розоватый шрам — аккуратный след от сигаретного ожога.

Сомнений быть не могло: кто-то хладнокровно потушил о его лоб окультуренную сигарету.

Судя по виду, отметине было уже много лет. Если сейчас ему едва перевалило за двадцать, то шрам остался ещё с подростковых времён.

Кто мог так обойтись с ребёнком?

«Неужели собственный папаша?»

Дверь туалета с грохотом распахнулась. На пороге возник перекошенный учитель Чэнь.

Чжун Цзэ аж вздрогнул от неожиданности.

— Ты когда сюда зашёл?! — с порога вылил на него ушат подозрительности Чэнь. Затем его взгляд метнулся к потолку: — Кстати, вентиляцию уже заварили. Назад не пролезешь.

— А зачем мне туда лезть? — Чжун Цзэ состряпал самое невинное выражение лица. Очевидно, прежний владелец тела пытался совершить побег через воздуховод.

— Я спросил: когда ты сюда зашёл?

— Только что.

— Зачем?

— Отлить. Ну и посмотреть, как выгляжу, — Чжун Цзэ отпустил чёлку, закрывая шрам.

В глазах Чэня это движение выглядело обычным поправлением причёски — мол, нарцисс хренов.

— Чему красуешься? Думаешь, тут уродцы собрались? Ничем ты от остальных не отличаешься. Шанс, что выберут именно тебя — один из пятидесяти. А если посчитать кандидатов с других баз — один из ста, если не меньше. А может, в этом году вообще никого не выберут.

— Раз уж у меня амнезия, может, объясните по-человечески, о чём речь? Кого и куда выбирают? — хотя Дин Ин уже кое-что рассказал, Чжун Цзэ намеревался вытянуть из воспитателя как можно больше деталей.

Учитель Чэнь тяжело вздохнул и, неохотно подчиняясь служебным обязанностям, раздражённо заговорил:

— Ты — один из кандидатов. В следующем месяце из вашей среды восстанет Супруг Бога. В других лагерях тоже проходят отбор. Но далеко не факт, что ритуал увенчается успехом — в прошлом году, например, ни один кандидат не подошёл.

— Супруг? — Чжун Цзэ включил дурачка. — Насколько подсказывает мне здравый смысл, богам обычно преподносят прекрасных дев. А я, вроде как, парень.

— Ты как смеешь ставить рамки для Его воли?! — взвился Чэнь.

«У Бога, может, и нет рамок, а вот у людей — вполне. Неужели этот грёбаный глава сектантский — гомосексуал?»

— Ладно-ладно, не кипятитесь. А какому именно богу мы поклоняемся?

— Заткнись! — брызжа слюной, заорал Чэнь. — Бог непостижим! Мы, ничтожные черви, не смеем даже помыслить о Его имени! Ещё одно святотатственное слово — и я лично запру тебя в карцере!

— Понял, понял, остыньте, — Чжун Цзэ скривил губы. — Можно тогда вопрос обо мне любимом? Как я вообще сюда попал?

— Сам подал заявку! Прошёл жесточайший конкурс, чтобы получить этот шанс! — ярился Чэнь. — А потом вздумал идти на попятный! Ты занял чужое место, лишил шанса праведника, который всем сердцем жаждал служить Богу! Ты разбрасываешься такой благодатью без тени стыда. Это непростительно!

— А можно мне встретиться с родителями? — закинул удочку Чжун Цзэ.

— И не мечтай! До окончания отбора никаких встреч. Твоё появление здесь — перст божий, имя внесено в реестр и утверждено наверху. Раз тебя утвердили — сиди ровно и проходи отбор! — Чэнь смерил его подозрительным взглядом, задерживаясь на талии: — Ты что там прячешь? Опять какую-то дрянь замыслил?

— Ничего я не прячу, — буркнул Чжун Цзэ. — Я устал, пойду отдохну.

Он направился по коридору. Чэнь плёлся следом, пожирая его спину ненавидящим взглядом. Другие кандидаты искали расположения воспитателя, заискивали и носили подачки, а этот Чжун Цзэ — сколько ему ни намекай прямо или косвенно — даже сухой корочки не предложил.

«Ну уж нет, я этого строптивца в бараний рог согну!»

Чжун Цзэ вальяжно шагал к своей комнате, как вдруг Чэнь рявкнул на весь коридор:

— Эй, кто в комнатах?! Живо наружу! У него спрятана контрабанда!

Из дверей моментально высыпала дюжина парней.

— Обыскать его! — скомандовал Чэнь.

— Что? — Чжун Цзэ обомлел: этот псих реально решил зажать его в угол.

Парни, словно зомби из дешёвого хоррора, беззвучно обступили его, тяня руки.

— Эй, вы чего?! Руки убрали! — Чжун Цзэ отступил на шаг. Мозг ещё не успел сообразить, что делать, а тело сработало на автомате: перехват запястья, болевой залом, выкручивание кисти — и под вопли первого нападавшего мощный пинок отправляет второго в полёт.

«Ого. Я что, знаю рукопашку?»

Отпустив скулящего парня, Чжун Цзэ отскочил назад:

— Нам обязательно драться? Давайте жить дружно!

— Ах ты дрянь! — заверещал Чэнь. — Ты подделал анкету! В резюме не было ни слова про боевые искусства!

— Наверное, вместе с памятью разблокировались боевые навыки. Чистая самооборона, — проговорил Чжун Цзэ, наотмашь пробивая в челюсть очередному ринувшемуся на него бедолаге, и тут же добавил: — Ой, извини, бро, я случайно!

За считанные секунды вокруг него образовалась «мёртвая зона» — дураков лезть на рожон больше не нашлось.

И вот, когда инициатива была полностью на его стороне, у Чжун Цзэ резко закружилась голова. Мир качнулся, и он ухнул в бездонный колодец. Тьма сковала тело, а перед глазами проступила густая алая сеть...

Словно кровеносные сосуды, натянутые в воздухе. Острое лезвие полоснуло по сетке, и хлынувшая кровь слилась в алый поток...

От увиденного у Чжун Цзэ едва не помутился разум: багровая жидкость заполнила глубокий поддон и на глазах застыла плотным бруском.

Чьи-то ловкие руки быстро нарезали кровавый монолит ровными кубиками и бросили в кипящий котёл, от которого валил густой белый пар.

«Что это за хрень?..» — пробормотал Чжун Цзэ.

Руки мелькали с невероятной скоростью: вот они шинкуют бычий рубец, зажаривают в масле ароматные специи, отправляют следом сгустки крови и загущают всё соусом. В нос Чжун Цзэ ударил ядрёный, сногсшибательный запах острого перца и сычуаньского замаха.

Перед ним разворачивалось приготовление идеального, острейшего блюда — мао сюэ ван.

Палочки зажали глянцевый, тёмно-красный кусок крови и потянули прямо к его губам.

«Пошли вон! Я не буду это жрать!» — в панике забился Чжун Цзэ. Голову пронзила острая боль, и марево рассеялось.

Он стоял на том же месте в коридоре. Толпа парней отпрянула ещё дальше: судя по всему, вид бьющегося в припадке безумца испугал их сильнее, чем его кулаки.

— Чжун Цзэ, не зубы заговаривай! Твои штучки с сумасшествием на нас не сработают! — взвизгнул Чэнь, но голос его предательски дрожал. Вид Чжун Цзэ, ушедшего в астрал с пустыми глазами, действительно выглядел жутковато.

Чжун Цзэ и сам пребывал в полном ошеломлении. Неужели от голода у него начались пищевые галлюцинации?

Вот только с какого перепугу ему мерещится именно мао сюэ ван? Он же терпеть его не может!

В этот момент из-за поворота выбежали двое охранников.

— Ты! Руки вверх! — рявкнул один, направив на него электрошокер.

— С чего это вдруг?! — возмутился Чжун Цзэ. — Навалились кучей, а виноват я?! Это была самооборона!

Треск разряда шокера заставил его мгновенно вскинуть руки.

— Учитель Чэнь, что делаем?

Вдруг из-за угла неторопливой походкой вышел мужчина средних лет в элегантном деловом костюме. Зачёсанные назад волосы лежали волосок к волоску.

— Что здесь за шум? — спокойно спросил он.

— Директор! — тут же подскочил Чэнь. — Чжун Цзэ оказал сопротивление при обыске и избил других кандидатов!

Директор нахмурился, но его гнев обрушился вовсе не на Чжун Цзэ, а на воспитателя:

— Какого чёрта ты снова устраиваешь обыски? Их всех досконально досмотрели при въезде. Если сейчас у кого-то вылезет запрещёнка, это будет означать лишь то, что вы хреново исполняли свои обязанности с самого начала.

Чэнь попытался возразить, но Директор непреклонно взмахнул рукой:

— Всё, разошлись по комнатам.

Затем повернулся к толпе:

— Если кто-то пострадал — марш к школьному врачу.

Парни молча побрели по своим кельям. Слово директора здесь было законом.

Когда коридор опустел, Директор бросил Чэню:

— В следующем месяце Ритуал Отбора. Займись делом.

И, заложив руки за спину, удалился.

Чжун Цзэ пожал плечами прямо перед носом скрипящего зубами Чэня, вернулся в свою комнату и рухнул на кровать.

Что это, чёрт возьми, было? Появись перед ним призрак — он бы ещё понял. Но галлюцинация с кулинарным шоу?!

Он вздохнул и уставился на соседа. Дин Ин сидел на противоположной койке и увлечённо читал книгу.

Чжун Цзэ присмотрелся к обложке: «Исчезновение и возвращение древних богов».

Чжун Цзэ: «...»

В этот момент по коридору разлилась звонкая мелодия. Дин Ин отложил фолиант и вышел. Чжун Цзэ осенило:

«Неужели обед?!»

Вспомнив план здания, он подхватился и на всех парах помчался в столовую. При мысли об еде ноги сами несли его вперёд.

В столовой уже стояли подготовленные подносы — выискивать еду не требовалось, достаточно было найти табличку со своим именем.

Чжун Цзэ уселся, взялся за палочки и замер.

Центральным блюдом на его подносе возвышалась пиала с острой мао сюэ ван.

Чжун Цзэ обомлел.

Неужели его суперспособность... предсказывать обеденное меню?!

Что за идиотский дар?! Кому он вообще нужен, кроме голодного пса?!

http://bllate.org/book/20388/2105756