Готовый перевод The Dongchang Commander's Little General / Маленький генерал главы Восточного депо: Глава 32

Вдовствующая императрица, силясь сохранить самообладание, произнесла:

— То, с какой поспешностью ты приказал забить несчастных слуг до смерти, Чэнъянь, больше походит на расправу без суда. Попытка замести следы лишь сильнее выставляет их напоказ.

— Выходит, по мнению августейшей матери, это я самолично затащил девицу в свою постель? — в голосе молодого императора прорезалась холодная усмешка. — Это я велел дворцовой челяди держать язык за зубами и потворствовать этому непотребству?

Вдовствующая императрица величаво опустилась в кресло. Достав пропитанный благовониями шелковый платок, она прижала его к лицу, надеясь хоть немного заглушить бьющий в ноздри удушливый запах свежей крови.

— Это твои слова, император, я подобного не говорила, — мягко возразила она. — Я лишь пекусь о том, чтобы ты в запале не упустил истинного кукловода.

При этих словах она перевела взгляд на Вэй Шаньцюэ, который до сих пор хранил ледяное молчание.

Молодой император проигнорировал ее колкость.

— Меня мало заботит тот, кто прячется в тени, — ровным, звенящим от напряжения голосом произнес он. — Куда больше меня занимает... тайный гость в покоях августейшей матери. Интересно, задумывался ли ваш возлюбленный хоть раз, чья именно кровь течет в жилах старшей принцессы Цинжун?

— Да как ты смеешь!.. — задохнулась от возмущения императрица, резко осекшись на полуслове.

Няня Гуй, мгновенно уловив намек хозяйки, жестом выставила оставшихся слуг прочь и плотно затворила тяжелые двери зала.

— Присутствие здесь главы Вэй, пожалуй, излишне, — сухо заметила вдовствующая императрица.

— А я не вижу в этом ничего предосудительного, — отрезал молодой император. — Впрочем, если Августейшая мать не желает отвечать мне наедине, я могу повторить свой вопрос завтра утром. Прямо на совете при всех министрах.

«Спросить?! Но у кого?!»

Она до боли сжала шелковый платок в кулаке. О грехе ее юности, совершенном еще до вхождения в императорский дворец, не ведали даже самые близкие подруги. Единственным человеком в Поднебесной, хранившим эту тайну, оставалась няня Гуй.

Но верность няни Гуй была крепка, словно сталь — она бы скорее лишилась языка, чем предала госпожу.

Вдовствующая императрица вперила ненавидящий взор в безмолвную фигуру Вэй Шаньцюэ. Безусловно, это происки проклятого евнуха! Агенты его Восточного цеха, подобно навозным мухам, лезут в любую щель. Наверняка они раскопали какие-то старые вещи или подслушали досужие разговоры слуг.

Но ведь Цинжун лицом — вылитый покойный император! Именно из-за этого поразительного сходства покойный император так души не чаял в старшей дочери.

А былая связь канула в Лету. Время стерло все следы, и никаких прямых улик против нее существовать не могло.

— И где только император набрался подобных бредней? — холодно произнесла вдовствующая императрица, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость. — Я — твоя мать, родившая тебя в муках, а Цинжун — твоя старшая сестра. Как у тебя только поднялась рука поверить грязной клевете, пущенной теми, кто лишен корней?

Она намеренно сделала упор на последних словах, вкладывая в них ядовитую двусмысленность.

Стоящий подле трона Вэй Шаньцюэ даже взгляда на нее не поднял, оставаясь безучастным к шпильке.

— Августейшая мать так торопилась сегодня во дворец, однако не позабыла прицепить к поясу этот ароматный мешочек, — негромко заметил Чэнъянь. — Признаться, мне давно не дает покоя вопрос: что же вы храните внутри него?

Вдовствующая императрица инстинктивно повернулась вполоборота, прикрывая висящий на поясе шелковый мешочек широким рукавом халата. Она натянуто улыбнулась:

— В ароматном мешочке держат благовония, Чэнъянь, и ничего более. Не стоит переводить разговор на праздные темы.

Вместо ответа император лишь слегка повел ладонью. Из широкого рукава Вэй Шаньцюэ плавно выскользнул другой шелковый мешочек — мужского кроя, украшенный строгой вышивкой.

«Откуда у него эта вещь?!»

Ледяной страх мгновенно сковал сердце вдовствующей императрицы. В ту же секунду в ее голове сложилась мозаика. Все сегодняшнее представление... вся эта нелепая сцена в опочивальне была разыграна лишь ради одного — заманить ее в ловушку!

— Узнаете ли вы этот предмет, Августейшая мать?

— Впервые вижу, — холодно и надменно процедила императрица, силясь сохранить лицо. — Сын мой, история учит, что вмешательство евнухов в государственные дела никогда не доводило до добра. Не позволяй лукавым клеветникам туманить твой разум и разрушать наши узы.

Словно не слыша ее предостережений, Чэнъянь потянул за шелковый шнурок и раскрыл мешочек. На его ладонь соскользнула алая нефритовая подвеска в форме пары неразлучных уток-мандаринок — символ верности и тайного союза.

Покачивая подвеску на пальце, молодой император с тихой, зловещей улыбкой произнес:

— Может, тогда Августейшая мать соизволит открыть свой мешочек и показать мне его содержимое?

Вдовствующая императрица гневно сощурилась:

— Чэнъянь!..

— Что же вас останавливает? Один короткий взгляд — и все грязные наветы развеются без следа. Почему же вы медлите, Августейшая мать? Чего боитесь? — Император наступал, не оставляя ей путей к отступлению.

Ему претила сама мысль копаться в грязном белье покойного императора, и он до последнего надеялся избежать столь позорного разоблачения. Однако дерзость, с которой его попытались очернить этой ночью, переполнила чашу терпения.

Терпеть унижения более он не намерен.

Раз уж вдовствующая императрица со своими приспешниками осмелилась на столь гнусное оскорбление, пусть покажет, достанет ли у нее духу расплатиться за содеянное.

— Прошу простить мою дерзость, — глухо выговорил Вэй Шаньцюэ.

— Вэй Шаньцюэ, назад! Только посмей! — вскричала императрица, накрывая ладонью пояс, пока верная няня Гуй грудью преграждала путь Главе Вэй.

Но куда дряхлым женщинам было тягаться со свирепым Вэй Шаньцюэ, чьи движения были подобны неуловимой тени?

Вэй Шаньцюэ без труда обошел преграду, сорвал заветный мешочек с пояса государыни и безмолвно протянул его молодому правителю.

Стоило Чэнъяню потянуть за тесемку, как обезумевшая от отчаяния няня Гуй ринулась вперед и наотмашь ударила государя по рукам. Обитый шелком мешочек вылетел из пальцев императора, увлекая за собой и вторую подвеску.

Обе драгоценности с сухим звоном рухнули на каменные плиты пола и разлетелись на сотни мелких осколков. Алый нефрит смешался с прахом, не оставив и следа от некогда искусно вырезанных уток-мандаринок.

На лице вдовствующей императрицы проступило облегчение. Напряжение, сковавшее ее плечи, улетучилось, и она, торжествующе улыбнувшись, спросила:

— Ну что, Ваше Величество, разглядели ли вы то, что искали?

http://bllate.org/book/20384/2202140