Готовый перевод First Love Syndrome / Синдром первой любви: Глава 10

Незаметно пролетел целый месяц с тех пор, как Юнь Цзяньвэй перебрался в деревню Линьлай. Отец сдержал обещание и навещал его каждую неделю, причём по просьбе Цзяньвэя всякий раз привозил с собой научно-популярную книгу или журнал по биологии в подарок Ци Фэну.

У большинства деревенских ребят дома не было даже книжных полок — учебники громоздились прямо на столах, а комиксы и иллюстрированные книжки хранились в деревянных ящиках. Но в комнате Ци Фэна стоял настоящий высокий шкаф. На его полках аккуратно соседствовали школьные учебники, самые разные книги, купленные родителями в волостном центре, биологические справочники, на которые Ци Фэн копил сам, а теперь добавились ещё и журналы с томами, подаренными дядей Юнем.

В один из тех знойных августовских дней, когда за окном несмолкаемо трещали цикады, ребята собрались за столом, чтобы на полном серьёзе обсудить такую грандиозную тему, как «будущее». Юнь Цзяньвэй, Ци Фэн, Сюй Мэнлань, Хуан Чжэнъян и Ли Сянь сгрудились вместе, пока настольный вентилятор надрывался на максимальной скорости, гудя и заставляя шелестеть страницы разложенных тетрадей.

Ли Сянь в майке и шортах с наслаждением уплетал фруктовый лёд и вдруг нарушил молчание:

— А кем вы хотите стать, когда вырастете?

— Уеду в город зарабатывать деньги, — без колебаний отозвался Хуан Чжэнъян. — Чем угодно буду заниматься, лишь бы платили.

Ли Сянь повернулся к Сюй Мэнлань:

— Сестра Лань, ты ведь хочешь поступить в хороший университет?

Мэнлань молча кивнула.

— А дальше? Что планируешь делать после выпуска? — допытывался Ли Сянь.

— Пойду в магистратуру, — немного подумав, ответила она. — Было бы замечательно стать учителем.

— Если ты станешь учителем, Сестра Сяо Лань, ученики тебя просто обожать будут! — звонко подхватил Юнь Цзяньвэй. — Ты ведь такая добрая и мягкая!

Сюй Мэнлань тихо улыбнулась, но из её груди вырвался едва заметный вздох:

— Если бы ещё родители разрешили мне учиться дальше...

— Ты же сама учишься, при чём тут твои родители? — искренне удивился Цзяньвэй.

Хуан Чжэнъян усмехнулся наивности мальчишки:

— На учебу деньги нужны, глупенький. Хотя я слышал, что во многих университетах можно подать заявку на стипендию или грант. — Он перевёл взгляд на Ли Сяня: — А ты-то сам о чём думаешь?

— Да понятия не имею, — растерянно протянул Ли Сянь. — Может, рвану с тобой в город за компанией?

— С твоей-то сообразительностью? Да тебя там в первый же день обдерут до нитки или продадут куда-нибудь, где я тебя потом искать буду?

Юнь Цзяньвэй тут же с готовностью вызвался:

— А я попрошу дядей-полицейских, и они обязательно вернут Брата Ли Сяня!

Пока Ли Сянь шутливо замахивался на Хуан Чжэнъяна, Юнь Цзяньвэй повернулся к Ци Фэну:

— Брат, а ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

Ци Фэн, как всегда скупой на слова, коротко ответил:

— Сначала нужно поступить в университет.

— Мне кажется, Ци Фэн мог бы стать выдающимся ботаником или зоологом, — с улыбкой заметила Сюй Мэнлань. — А если станет профессором, то будет читать лекции студентам в аудиториях.

— Это очень сложно, — тихо проронил Ци Фэн.

— «Смотри на звёзды, но твердо сгибай ноги в коленях на земле», — процитировала Мэнлань, и её улыбка стала ещё теплее. — Жизненные цели должны быть возвышенными. Вдруг в один прекрасный день всё сбудется?

— Какие у вас у всех мечты красивые, — тяжело вздохнул Ли Сянь. — А я даже не знаю, на что годен.

— Я тоже не знаю, кем хочу быть, — признался Юнь Цзяньвэй. — Сейчас я хочу только одного... чтобы мама и папа поскорее забрали меня домой.

Хуан Чжэнъян решил поддразнить его:

— Не терпится уехать от нас, да? Нам же обидно, малыш!

— Так вы сможете приезжать ко мне в гости! У меня дом большой, поместимся все вместе, — запричитал Цзяньвэй, а затем повернулся к Хуан Чжэнъяну: — Я даже нарисовал подробную карту для Брата Ци Фэна, чтобы он вас ко мне привёл!

Ци Фэн посмотрел на Цзяньвэя, затем опустил глаза. Кончик его ручки бессознательно провёл короткую черту по бумаге и замер.

Беспечный Ли Сянь мгновенно переключился и принялся с воодушевлением обсуждать с Цзяньвэем развлекательные маршруты в городе. Сюй Мэнлань и Ци Фэн вернулись к урокам, а Хуан Чжэнъян, раздолбайски вращая пальцами ручку, вставил пару замечаний в их бурную беседу.

Августовское солнце палило нещадно, слепя глаза. Цзяньвэй, обессилев от жары, высунул язык, точно щенок, и выпросил мороженое. Ци Фэн повел его к небольшому деревенскому магазинчику на въезде.

Они стояли у крыльца. В кронах деревьев надрывными руладами оглушительно заходились цикады, а земля напоминала поджаренную на жаровне соленую рыбу — сухо, пышуще, отдавшую последние силы и только выплёскивающую вверх волны раскалённого воздуха. Натянув широкую соломенную шляпу, Юнь Цзяньвэй принял из рук Ци Фэна распакованное молочное эскимо и с блаженством откусил лакомый кусочек.

Заметив, как по лбу и шее Ци Фэна стекают капли пота, а майка на спине намокла, Цзяньвэй заботливо протянул мороженое повыше:

— Брат, попробуй и ты!

Ци Фэн тыльной стороной ладони смахнул пот с подбородка, наклонился и откусил совсем немного. Прохладное лакомство оказалось приятным на вкус, хоть он и не питал особой слабости к сладкому.

Они вместе побрели к дому. Цзяньвэй уже доел эскимо, но всё ещё вертел в пальцах деревянную палочку. Однако едва он переступил порог, как застыл: в комнате сидел отец. А прямо напротив него расположилась мама.

Выпустив руку Ци Фэна, Юнь Цзяньвэй вихрем бросился в объятия Вань Чжусян:

— Мама!

Вань Чжусян подхватила сына и бережно сняла с его головы соломенную шляпу:

— Соскучился по маме?

— Соскучился! Ужасно соскучился! — Цзяньвэй мёртвой хваткой вцепился в её шею и подпрыгивал от восторга. — Ты наконец-то приехала! Ещё немного, и я бы всерьёз обиделся!

От мамы пахло тем самым знакомым, родным ароматом духов, который окружал его с самого младенчества. Она оставалась всё такой же ослепительной: пышные каштановые локоны, изящные жемчужные серьги, ожерелье, белоснежное платье и тонкие белые туфли на каблуках. Когда она обнимала его, её пальцы ласково гладили его по ушку.

Вань Чжусян слегка отстранила его и присмотрелась:

— Почему ты так одет?

— Так очень удобно и бегать хорошо! — пояснил Цзяньвэй.

Его городские наряды уже давно пылились в шкафу. Вань Чжусян ничего не ответила, лишь молча разглядывала сына, после чего провела ладонью по его нежной щеке:

— Как тебе тут живётся, Малыш?

— Очень хорошо! Брат Ци Фэн со мной играет, Тётушка Пэн готовит невероятно вкусно, а Дядя Ци постоянно приносит мне всякие сладости!

Видя, как лучится счастьем его лицо, Вань Чжусян тоже невольно улыбнулась. Стоявшая неподалёку Пэн Лин мягко вмешалась:

— Вэйвэй, папа с мамой сегодня специально приехали, чтобы отвести тебя в ресторан и вкусно накормить!

Юнь Хунчжоу, до этого сидевший молча, добродушно добавил:

— Вэйвэй, а ты помнишь, какой сегодня день?

Юнь Цзяньвэй на секунду замешкался, а потом его точно озарило:

— Сегодня же мой день рождения!

Он резко обернулся к Ци Фэну:

— Брат! У меня сегодня день рождения, а я совсем забыл!

Ци Фэн, судя по всему, тоже узнал об этом только что. Он растерянно перевёл взгляд с Цзяньвэя на сидевших взрослых. В глубине души у него возникло странное, смутное ощущение: дядя Юнь и тётушка Вань, несмотря на свой приезд, вовсе не выглядели счастливыми.

Вань Чжусян ласково сжала ручку сына:

— Раз у нашего Малыша сегодня день рождения, давай папа с мамой отвезут тебя в Линьань и устроят настоящий праздничный обед?

Едва не подпрыгнув от радости, Юнь Цзяньвэй закивал и пулей помчался в комнату переодеваться. Едва за ним захлопнулась дверь, как в доме воцарилась гнетущая тишина.

Ци Фэн остался стоять у стены, наблюдая за взрослыми. На них словно навалилось оцепенение; даже его собственные родители молчали. На столе стыли две чашки чая, к которым никто так и не прикоснулся.

В конце концов паузу нарушила Пэн Лин:

— Как бы там ни было, сегодня праздник у Вэйвэя. Проведите этот день так, чтобы порадовать ребёнка.

Вань Чжусян ничего не ответила. Юнь Хунчжоу лишь выдавил сдержанную улыбку:

— Не волнуйся, Лин-цзы. Мы обо всём договорились ещё до приезда. Всё в порядке.

Вскоре из комнаты выбежал Цзяньвэй. Он уже переоделся в свою любимую клетчатую рубашку с коротким рукавом, коричневые шорты и белоснежные кроссовки, а за спину закинул рюкзачок со зверушками от «Дифэньни». Подскочив к матери, он с надеждой спросил:

— Мы сегодня вернемся домой ночевать?

— Сегодня ночью ты пока ещё побудешь у Тётушки Пэн и Дяди Ци, — мягко погладила его по голове Вань Чжусян. — Папе и маме... завтра снова нужно уехать по делам.

Взгляд Цзяньвэя на мгновение потускнел, но детская радость быстро взяла верх:

— Тогда поехали скорее, не будем терять время! Брат, дядя, тётушка, поехали с нами! Поедим все вместе!

Он потянулся к руке Пэн Лин, но та мягко перехватила его ладошку:

— Сегодня же твой день рождения, Вэйвэй! Конечно, ты должен провести его с папой и мамой. Они так долго тебя не видели, им нужно столько всего тебе рассказать! А когда вернёшься вечером, мы с дядей и братом устроим тебе ещё один праздник, идет?

Цзяньвэй рассудил, что это вполне справедливо, и кивнул:

— Ну ладно!

Машина Юнь Хунчжоу стояла прямо у ворот двора. Когда все вышли на улицу, Цзяньвэй держал маму за руку, перебирая её пальцы, и вдруг почувствовал что-то неладное. Подняв голову, он искренне поинтересовался:

— Мама, а почему на тебе сегодня нет кольца?

Пэн Лин и Ци Гаорун от этого вопроса почувствовали себя неловко и отвели взгляды. Ци Фэн, услышав слова Цзяньвэя, сначала посмотрел на обнажённую кисть Вань Чжусян, а затем на Юнь Хунчжоу. Отец Цзяньвэя ничего не ответил, лишь шагнул вперёд и распахнул дверцу автомобиля.

— Я оставила его дома, побоялась потерять, — тихо ответила Вань Чжусян, ласково потрепав сына по вихрам и усаживая на заднее сиденье. — Давай, пристегни ремень безопасности.

Взрослые обменялись короткими прощальными фразами. Ци Фэн замер у дверцы. Окно медленно опустилось, и Цзяньвэй, высунувшись наружу, помахал ему:

— Брат, я вечером привезу кучу вкуснятин! Поедим вместе!

Ци Фэн серьезно кивнул:

— Я буду ждать.

Цзяньвэй широко улыбнулся и махнул рукой. Стекло поднялось, машина тронулась и выехала за ворота. Волна горячего воздуха прокатилась по деревенской улице, размывая в мареве уезжающий силуэт автомобильного кортежа.

***

Дорога от деревни Линьлай до города Линьань занимала около часа. Цзяньвэй, не бывавший в городе больше месяца, был настолько взбудоражен, что не мог думать о сне: он непрестанно тормошил мать, допытывался обо всём на свете и без остановки рассказывал о своих деревенских приключениях и новых друзьях.

В обычной жизни Вань Чжусян трудно было назвать терпеливой или внимательной слушательницей. Разумеется, она безумно любила сына — могла не задумываясь выложить пять тысяч юаней за брендовый детский рюкзак, покупала ему самые ультрамодные кроссовки и даже устраивала скандалы в кабинете директора, если мальчика кто-то обижал (хотя улаживать последствия потом всё равно приходилось Юнь Хунчжоу).

Но сегодня Вань Чжусян проявляла редкую чуткость. Она сидела рядом с сыном на заднем сиденье, сжав его ладошку в своей, и без устали поддерживала разговор вплоть до самого прибытия.

Оказавшись в городе, Цзяньвэй первым делом ринулся к ресторану. Это был его самый любимый «Белый терем к югу от Янцзы» — мальчик уже сгорал от терпения в предвкушении фирменной суданской рыбы в уксусном соусе и наваристого супа из альдрованды. Вбежав внутрь, он прямо с порога обратился к девушке на стойке:

— Сестра, здравствуйте! Мои папа и мама бронировали стол? В каком мы кабинете?

Супруги заказали небольшой уютный кабинет с видом на сад. Вскоре после того, как официант проводил их на места, в комнату внесли праздничный торт. Юнь Хунчжоу надел на сына бумажную корону и зажёг свечи. Цзяньвэй, пылая румянцем, молитвенно сложил ладошки, зажмурился и загадал желание, после чего одним выдохом задул огоньки.

— Нашему Вэйвэю исполнилось одиннадцать, — с улыбкой произнес Юнь Хунчжоу, отрезая внушительный ломоть торта и подавая сыну. — Что ты загадал?

— Это секрет! Если рассказать, не сбудется!

По знаку Вань Чжусян официант внёс в комнату большую коробку. Цзяньвэй подскочил, чтобы сорвать упаковочную бумагу, под которой оказался полупрозрачный футляр. Едва взглянув на логотип и карточку товара, мальчик ахнул от восторга:

— Это же тот самый светофильтровый конструктор! Я о нём так мечтал!

Цзяньвэй приметил этот набор ещё несколько месяцев назад. Он состоял из более чем сотни уникальных объёмных элементов, каждый из которых имел сложную форму и шесть граней. Из них можно было собирать совершенно любые фигуры — всё ограничивалось лишь фантазией и памятью. К тому же сами детали были выполнены из цветного оптического стекла: стоит осветить готовую фигуру, как она начинала переливаться сказочным калейдоскопом огней.

Вань Чжусян с улыбкой спросила:

— Нравится?

— Очень! — Цзяньвэй подбежал к матери, обнял за шею и звонко поцеловал в щеку. — Мамочка лучшая!

Юнь Хунчжоу подарил сыну научно-фантастический роман в подарочном переплёте под названием «Джойс, прошедший сквозь звёзды». Хотя Цзяньвэй не слишком жаловал чтение, книга выглядела завораживающе — увесистая, с дивной обложкой, точь-в-точь как древний гримуар. Решив, что в крайнем случае на ней будет удобно спать, Цзяньвэй с радостью принял и этот подарок.

— Наш Вэйвэй стал еще на год старше, совсем взрослый, — с улыбкой заметил Юнь Хунчжоу. — А помнишь, как ты плакал и упрямился, не желая ехать в деревню? А теперь вон как сдружился со всеми.

— Это всё потому, что я легко адаптируюсь и у меня отличный характер! Будь на моём месте какой-нибудь бука, он бы целыми днями сидел в комнате и ревел!

Вань Чжусян шутливо ужалила его за щёку:

— Остёр на язычок, ничего не скажешь! Вот скажи, если ты и дальше будешь таким бойким, что делать, если наживёшь себе врагов?

Цзяньвэй тут же сжал кулачки:

— Тогда мама их отлупит!

Юнь Хунчжоу лишь качнул головой, а Вань Чжусян не сдержала смешка, хотя уже в следующее мгновение снова с глубоким, напряжённым вниманием всматривалась в сына. Потянувшись к нему, она прижала мальчика к себе и крепко поцеловала в щёку.

— Ма-а-ам! Ты же меня помадой измазала! — заверещал Цзяньвэй.

Когда подали рыбу, Цзяньвэй, так и не стерев след от помады, с аппетитом принялся за еду. Он давно не бывал в «Белом тереме», да и на столе стояли исключительно его любимые кушанья, так что палочки в его руках практически не отдыхали.

Закончив трапезу, Цзяньвэй не забыл попросить упаковать оставшиеся блюда, а недоеденный торт аккуратно запечатали обратно в коробку — всё это он намеревался привезти в Линьлай, чтобы угостить семью Ци Фэна.

Во второй половине дня родители повезли Цзяньвэя в самый крупный в городе аквапарк. В разгар лета там было не протолкнуться от детворы. Цзяньвэй, напялив надувной круг, носился от бассейна к бассейну, а Юнь Хунчжоу, переодевшись в плавки, испробовал вместе с ним абсолютно все водные горки. Цзяньвэй был на седьмом небе от счастья.

Вань Чжусян в воду не пошла. Она осталась в зоне отдыха и в больших тёмных очках наблюдала за ними издали.

Когда пришло время уходить, Юнь Хунчжоу отправился на парковку за машиной, а мама с сыном остались ждать его под тенью деревьев у главных ворот. Перед выходом Цзяньвэй вымылся в душевой, но толком не вытер волосы, и с мягких кончиков на лоб скатилась прозрачная капелька.

Вань Чжусян коснулась его лица и аккуратно смахнула воду. Цзяньвэю стало щекотно, и он, точно ласковый котёнок, потерся щекой о её ладонь. Вань Чжусян опустилась на одно колено и сняла очки.

— Тебе весело было сегодня? — тихо спросила она.

— Очень!

— Подарок мамин понравился?

— Ужасно понравился! — улыбнулся Цзяньвэй. — Но больше всего на свете я люблю тебя, мамочка! Я так рад, что ты приехала!

Вань Чжусян неотрывно смотрела на сына. В её взгляде читалась такая сложная, глухая боль, смыслы которой Цзяньвэй тогда ещё не способен был постичь. В том возрасте он слишком мало знал о настоящем человеческом страдании.

— Мама тоже любит тебя больше всех на свете, — прошептала Вань Чжусян, ласково гладя его по щеке. — Вэйвэй — мой самый родной, самый любимый человечек на всей земле.

Юнь Цзяньвэй, не привыкший к столь пылким признаниям, даже смутился:

— Ну всё, всё, я понял!

Позже они ещё успели пройтись по торговому центру, где Вань Чжусян накупила сыну целую гору одежды и обуви, так что багажник машины оказался забит до отказа. Поужинали они в тихом и изысканном ресторане европейской кухни на берегу озера Сиху. За панорамными окнами раскинулся ухоженный искусственный сад с альпийскими горками и бамбуковой рощей; вдали догорал закат, и птицы кружили над кронами, возвращаясь в гнёзда.

Устав за день, Цзяньвэй заснул на руках у матери почти сразу, как они сели в машину. Он спал очень крепко, лишь сквозь сон смутно чувствуя, как мамины руки бережно прижимают его к себе, а мягкие пальцы время от времени касаются его век, носика и ушей.

Знакомый, едва уловимый аромат духов окутывал его, даря снам мягкость и покой.

***

Глубокой ночью, когда небо высыпало прихотливый узор из ярких звёзд, машина остановилась у деревенского двора. Юнь Хунчжоу внес спящего сына в дом. Пэн Лин уже приготовила постель и помогла аккуратно уложить мальчика, укрыв его одеялом.

— А Чжусян что же не заходит? — шепотом поинтересовалась Пэн Лин.

— Оставь её, — тихо отмахнулся Юнь Хунчжоу.

Ци Фэн убрал торт и контейнеры с едой в холодильник, а на обратном пути на секунду замер у дверей комнаты Цзяньвэя, но внутрь заходить не стал.

Ночь густой непроглядной синевой накрыла всё вокруг. Вань Чжусян одиноко стояла у ворот двора. Её сумочка свободно свисала с плеча, а сама она неподвижно всматривалась в темнеющие неподалёку поля.

Устроив Цзяньвэя, Юнь Хунчжоу попрощался с хозяевами и вышел во двор. Они с женой оказались на узкой тропинке, где царивший полумрак скрывал их фигуры.

— Это... мой последний раз, когда я его вижу? — внезапно подала голос Вань Чжусян.

Юнь Хунчжоу долго молчал, прежде чем ответить:

— У тебя ещё будет возможность.

Оба были истощены до предела. Голос Вань Чжусян звучал глухо и надрывно:

— Вэйвэй ведь возненавидит меня, правда?

— Он будет злиться, будет плакать... но как он может тебя возненавидеть? — с усталым вздохом произнёс Юнь Хунчжоу. — Ты всегда такая. Меришь всех исключительно по собственным мыслишкам.

Вань Чжусян стояла не шелохнувшись, едва слышно прошептав:

— А ты?

— Что?

Она обернулась. Её прекрасные, темные глаза пронзили ночную тьму, уставившись прямо на Юнь Хунчжоу:

— Неужели я больше никогда не заслужу твоего прощения?

Юнь Хунчжоу молча смотрел на неё. На свою жену, чьи яркие, живые глаза когда-то пленили его больше всего на свете. Тот период чистой, пылкой любви казался остатком невероятно далекой, чужой жизни — времени, когда они поддерживали друг друга, согревали в холодные ночи и вместе берегли своё самое дорогое сокровище.

Пока ложь и предательство не обрушились на них, разбив хрупкое счастье в мелкую пыль. Юнь Хунчжоу уже не мог понять, где именно всё пошло крахом; он знал лишь одно — прошлого не вернуть.

— Поехали, — так и не ответив на вопрос, мужчина развернулся и сел в машину.

Вань Чжусян отрешённо смотрела на маленькую усадьбу. В окнах всё ещё горел тёплый жёлтый свет, пробивавшийся сквозь мрак, словно одинокая звёздочка на ночном небе. Внутри этой звёздочки, убаюканный сладкими снами, спал её малыш.

Она повернулась и села в автомобиль.

Машина тронулась, увозя их прочь, и вскоре окончательно растворилась в густой ночной тьме.

http://bllate.org/book/20319/2121842