Готовый перевод Raising a Flood Dragon Is Asking for Trouble / Воспитать дракона на свою голову: Глава 12

Глава 12

Ван Шу с Цунъу переглянулись. Не успели они сделать и пары шагов к постоялому двору, как заметили у входа знакомую фигуру: юноша непринуждённо прислонился к дверному косяку, словно кого-то высматривая.

— Чи Чжэ! — окликнул его Ван Шу.

Тот обернулся. В его глазах мгновенно промелькнула тревога, но, убедившись, что оба целы и невредимы, он облегчённо вздохнул и с улыбкой взмахнул рукой.

— Благодарю тебя, — обратился Ван Шу к И Синю.

И Синь небрежно поправил прядь длинных волос, упавшую на грудь, неопределённо отмахнулся полным равнодушия «хм» и неторопливо направился внутрь. Слуги, дежурившие у дверей, узрев возвращение хозяина, тут же с готовой услужливостью высыпали навстречу и плотным кольцом проследовали за ним в дом.

Ван Шу взял Цунъу за руку и пошёл вслед за И Синем. Чи Чжэ сделал пару шагов навстречу:

— Слава небесам, вы целы! Тот чёрный цзяо рванул прямо к вам — я и глазом моргнуть не успел, чтобы перерезать ему дорогу! До смерти за вас перепугался!

Ван Шу успокаивающе улыбнулся и выразительно косился вглубь постоялого двора. Чи Чжэ мгновенно всё понял и понизил голос:

— Когда я пришёл, внутри уже яблоку негде было упасть. Похоже, со всех концов съезжаются повелители вод. Я так, мельком глянул — с десяток точно наберётся.

Ван Шу на мгновение задумался:

— Лучше пока ни с кем из них в контакт не вступать. Доберёмся до реки Сянпин, а там уже осмотримся и решим, с кем стоит заводить знакомство. Что скажете, владыка?

Цунъу без колебаний кивнул.

— Ну, пойдёмте, — с облегчением выдохнул Ван Шу.

Они вошли внутрь. Изнутри постоялый двор казался куда просторнее, чем снаружи. Шесть величественных нефритных колонн толщиной в два человеческих обхвата, украшенных искусной резьбой в виде священных птиц, уходили ввысь, подпирая пятиэтажную залу. По обе стороны поднимались резные деревянные лестницы. Но сильнее всего поражало иное: под самым потолком, тормашками вниз, высилась исполинская крона раскидистого дерева. Из его густой изумрудной листвы то и дело вырывались белоснежные птицы. Их пение напоминало небесную музыку, а длинные изящные хвосты при каждом взмахе роняли мерцающие искры, словно с девятых небес струился водопад звёздной пыли.

Главный холл делился на две зоны: с одной стороны тянулись уютные кабинеты за занавесями, с другой — стояли простые деревянные столы. В изолированных ложах мелькали многочисленные силуэты — там не оставалось ни одного свободного места. У обычных же столов вовсю пировали демоны: шумели, пили вширь и вкось, играли в кости, завалив всё вокруг грязной посудой и обедками.

Троица замерла в некотором замешательстве посреди этого шума, не зная, куда податься.

— Гости дорогие, вы прибыли по приглашению повелителя вод реки Сянпин? — к ним, ослепительно улыбаясь, подошла служанка. Из её аккуратной причёски торчали лисьи ушки. Девушка обладала пленительными чертами лица и точёным станом — даже среди славящихся красотой демонов-лисиц её внешность считалась бы безупречной.

— Именно так. Скажите, девица, у вас найдутся места? — вежливо спросил Ван Шу.

Лисица лучезарно улыбнулась:

— Наш хозяин только что распорядился. Для вас уже приготовлена отдельная ложа. Прошу за мной.

— Благодарим.

Служанка повела их к отдельным кабинетам. По пути Ван Шу скользнул взглядом по сторонам и с изумлением заметил: абсолютно все слуги в этом заведении принадлежали к клану лис! И юноши, и девушки отличались редкой красотой, у каждого над головой виднелись пушистые ушки, а за спиной колыхались хвосты самых разных мастей.

В мире демонов лисий род издавна славился гордым и своенравным нравом. Каким же могуществом должен обладать этот И Синь, чтобы заставить целую свору лис прислуживать себе на посылках?

Ван Шу попытался перерыть память прошлых жизней, но имя И Синя ему ни о чём не говорило. Пришлось отложить этот вопрос на потом.

Вдруг он ощутил натяжение ткани: Цунъу слегка потянул его за край рукава. Мальчик застыл, поворачивая голову к одной из проплывавших мимо лож, и выжидательно замер.

Ван Шу проследил за его взглядом. За полупрозрачными шёлковыми завесами отдельного кабинета раздавался беззаботный женский смех — похоже, там развлекались сразу несколько девиц.

Цунъу не отводил пристального, тяжёлого взгляда от этой ложи. Находившийся внутри мужчина ничего не замечал. Порыв ветра принёс сладковатый аромат духов, шёлковый полог слегка качнулся, открывая профиль гостя.

Ван Шу всё понял без слов: на лбу незнакомца красовалась пара изящных драконьих рогов. Перед ними восседал представитель морского клана драконов — правда, определить с ходу, к какому именно морю он принадлежит, Ван Шу не успел.

А Цунъу смотрел именно на эти рога.

Сердце Ван Шу сжалось от щемящей тоски. Малыш с завистью разглядывал чужие драконьи рога... ведь из-за собственного несовершенства он в детстве вытерпел столько издевательств и унижений!

— Владыка, вы, должно быть, проголодались? — желая отвлечь ребёнка, Ван Шу ласково коснулся его щеки и крепче сжал маленькую ладошку, уводя прочь от зловредной ложи.

— Нет, — Цунъу отвёл взгляд и тихо качнул головой.

Служанка поднялась с ними на второй этаж, где витала приятная тишина, разительно отличавшаяся от шумного низа. Проведя гостей в кабинет, лисица опустила занавеси, зажгла благовония в бронзовой курильнице и с поклоном произнесла:

— На столе лежит меню нашего постоялого двора. Если пожелаете откушать, отметьте кистью нужные кушанья, и вам тотчас всё подадут.

— Благодарим за заботу, девица, — вежливо отозвался Чи Чжэ, видя, что Ван Шу увлечён уходом за Цунъу.

Лисица кротко улыбнулась и удалилась.

В кабинете воцарился покой. Лишь прохладный ветерок колыхал тончайший шёлк занавесей. За окном, выходившим во двор, тишину ночи мягко баюкал перезвон ветряных колокольчиков под карнизом, а лунный свет серебрил пол, придавая обстановке особое очарование.

Чи Чжэ разлил по чашкам чай, после чего беззастенчиво развалился на тахте, потягиваясь и невнятно мурлыча себе под нос, ничуть не заботясь о манерах.

На столе стояла ваза с фруктами. Ван Шу взял сочный мандарин, тщательно очистил его от белых прожилок и положил перед Цунъу.

Пока они спасались бегством, душа у него пребывала в пятках. Лишь теперь, когда напряжение спало, в ногах откликнулась тупая боль — должно быть, оступился в самом начале погони. Впрочем, боль казалась пустяковой, и Ван Шу не придал ей значения.

Наблюдая, как Цунъу аккуратно, долькой за долькой, съедает угощение, Ван Шу с удовлетворением очистил ещё один мандарин, разделил пополам и снова протянул мальчику. На этот раз Цунъу мотнул головой, отказываясь.

В комнатах висела тишина, но Ван Шу отчего-то испытывал щемящее чувство уюта. Тело обмякло, и только сейчас он заметил, что пальцы, чистящие фрукт, слегка дрожат. Запястье обжёг резкий укол боли. Повернув руку, он обомлел: на белоснежной коже чернела глубокая язва со вспухшими, багровыми краями — видно, во время стычки на него брызнула ядовитая слизь чёрного цзяо.

Цунъу пристально смотрел на его руку. Ван Шу слегка кашлянул и, не задумываясь, быстро опустил рукав, пряча ожог, после чего как ни в чём не бывало продолжил чистить мандарин.

Чи Чжэ у занавесей тихо захрапел. Глаза Цунъу блеснули, он уже собрался что-то сказать, как вдруг их разговор прервал посторонний голос.

— Простите... Вы тоже держите путь к реке Сянпин? — раздался чистый, словно трель иволги, голос.

Ван Шу с Цунъу одновременно обернулись. За занавесью робко стоял юноша с белоснежной кожей и алыми губами, облачённый в легчайшие одежды цвета лунного нефрита. Его длинные волосы свободно спадали по плечам.

Ван Шу кивнул:

— Да. А вы?..

— Меня зовут Лю Ли, я тоже отправляюсь на пир, — юноша хлопнул длинными ресницами, глядя на них с безгрешной кротостью. — Можно мне присесть у вас? Внизу всё занято, слуги отправили меня наверх, а в остальных кабинетах даже свечи не зажжены — мне одному страшно туда заходить.

Ван Шу взглянул на Цунъу. Мальчик еле заметно кивнул, и Ван Шу доброжелательно улыбнулся:

— Разумеется, присаживайтесь.

Юноша облегчённо вздохнул, поблагодарил и, обернувшись к окну, издал короткий свист. В тот же миг зашуршали крылья, и в кабинет слетела птица с серебристо-белым оперением. Она бесцеремонно опустилась на стол прямиком перед Цунъу и уставилась на него круглыми глазами-бусинками. Поглазев на мальчика, птаха перевела взгляд на Ван Шу.

Лю Ли испуганно всплеснул руками:

— Сюэ-эр! Назад! Как тебе не стыдно вести себя так невежливо!

Птица поскребла лапкой хохолок и лишь после повторных суровых окликов хозяина неохотно снялась со стола... чтобы с размаху опуститься прямо на макушку спящего Чи Чжэ!

Чи Чжэ дико вскрикнул и подскочил. Перед ним стоял виноватый юноша с личиком фарфоровой куколки, а на собственной голове ощущалась странная тяжесть.

Не успел он занести руку, как пернатое создание с шумным хлопаньем крыльев взвилось в воздух, больно отхлестав его перьями по физиономии. Чи Чжэ вспыхнул от ярости:

— Чья это паршивая тварь?! Я из тебя сейчас все перья выдергаю!

— Простите, простите великодушно! Я не знаю, что сегодня нашло на Сюэ-эр, она обычно послушная! Навряд ли она со зла, умоляю, простите! — Лю Ли подбежал к нему, принимаясь бережно счищать пух с его одежды, и на его изящном личике застыло искреннее раскаяние.

Ван Шу и Цунъу молча следили за этой сценой со сдержанным равнодушием.

Чи Чжэ вдруг залился краской:

— Ладно... Чего с бессловесной твари взять. Не стоит просить прощения.

Сюэ-эр снова издала пронзительный клёкот. Чи Чжэ свирепо крутанулся, намереваясь испепелить её взглядом, но, наткнувшись на смущённую улыбку юноши, тут же растерял всю спесь.

Ван Шу и Цунъу переглянулись. В мыслях у обоих пронеслось одно и то же: «Ну и сластолюбец...»

Не в силах больше смотреть на этот комедийный балаган, Ван Шу вмешался и сгладил неловкость. Лю Ли крепко прижал птицу к груди, и буря окончательно утихла.

— Так вы тоже держите путь к реке Сянпин? — переспросил Ван Шу, очищая очередную дольку и протягивая её Цунъу. На полпути угощение перехватил беспардонный Чи Чжэ.

— Да, — Лю Ли наглаживал серебристую спинку птицы и скромно улыбался. — Хотя я еду так, ради галочки, для счёта. Повелитель реки Сянпин на таких, как я, обычно и смотреть не желает.

Ван Шу строго бросил взгляд на Чи Чжэ, который дразнил долькой мандарина Цунъу, и поддержал разговор:

— Мы тоже прибыли из дальних краёв.

— Мой дом — на озере Белых Облаков. А вы откуда? — ласково поинтересовался юноша.

— Мы пришли от Водоёма Трёх Бессмертных, — ответил Ван Шу.

Озеро Белых Облаков лежало у подножия гор Куньлунь. И хоть само озеро было небольшим, на вершине Куньлуня располагалась Купель Превращения в Дракона. Повелитель реки Сянпин, скорее всего, зазвал парня именно из уважения к этому священному месту.

Впрочем, драконы, прошедшие испытание Купелью, в большинстве своём поступали на службу к Небесному Престолу и считались морской чистокровной знатью породой пониже. Морские обитатели долго отказывались признавать куньлуньских перерождённых родичами. Однако Купель находилась под покровительством Небес, а Четыре Моря ныне переживали раздор и выказывали друг другу лишь вражду, так что противостоять Небесному воинству они не могли. Приходилось стиснуть зубы и терпеть.

Да и как тут не гневаться, если Небесный Двор превратил змеев, прошедших Купель, в банальных верховых зверей да служебных тварей?!

Ни один уважающий себя дракон не снёс бы подобного позора!

В прошлой жизни Цунъу первым делом запечатал Купель на Куньлуне: с тех пор желающие обернуться драконом обязаны были испросить его повеления. Так он навёл железный порядок в драконьем роду.

Глаза юноши переливались прозрачно-голубым блеском, подобно морской пучине. Едва глянув в них, человек проникался симпатией. А подобный взор встречался лишь у...

— Простите за бестактность, вы из рода русалов? — спросил Ван Шу. — Если мой вопрос неуместен, можете не отвечать, прошу прощения за прямоту.

Юноша ничуть не обиделся и мягко улыбнулся:

— Всё верно. Правда, я давненько не бывал в родных краях.

— Значит... вы родом из Восточного моря?

Лю Ли кивнул. Ван Шу молвил:

— Наслышан, что русалы Восточного моря — искуснейшие ткачи, чей шёлк славится на все Три Мира. Ныне мне выпала честь встретить вас лично.

Разумеется, Ван Шу завёл этот разговор совсем не ради пустых комплиментов. В прежней жизни все русалы Восточного моря сгинули за одну-единственную ночь. Ван Шу и Цунъу долго расследовали то таинственное исчезновение, но так ничего и не добились, и дело превратилось в неразрешимую загадку драконьего рода.

Возможно, в этой жизни ему удастся докопаться до истины.

Ван Шу собирался расспросить его подробнее, но Цунъу внезапно подал голос:

— Я устал.

Ван Шу на мгновение опешил, но спорить не стал. Ласково посмотрев на мальчика, он произнёс:

— Тогда пойдём в отведённые нам покои. — И, повернувшись к Лю Ли, добавил: — Позвольте откланяться, я провожу нашего владыку на отдых.

Он бросил взгляд на Чи Чжэ. Тот оживился:

— А я ещё ни в одном глазу! Посижу, побеседую с молодым господином. Я ведь живых русалов отродясь не видывал!

Лю Ли с улыбкой кивнул:

— С удовольствием.

«И заладил своё... Похотливый кот», — мысленно ухмыльнулся Ван Шу.

Они сошли на первый этаж. В зале разгулявшиеся демоны напились до беспамятства. Огибая захмелевших гостей, Ван Шу направился к стойке. Увидев их, конторщик просиял и засуетился:

— Уважаемые гости желают пройти в опочивальню? Наш хозяин озаботился обо всём заранее! Вот ключи от трёх комнат на третьем этаже, справа по коридору — покои «Цзя», «И» и «Бин».

Ван Шу изумился такой предусмотрительности И Синя — ведь они были знакомы лишь шапочно! Однако он не подал виду, с благодарностью принимая ключи из рук управляющего.

Цунъу вдруг произнёс:

— Двух комнат достаточно.

Ван Шу без колебаний вернул один ключ:

— Раз наш владыка так решил, оставьте две.

Управляющий заверил, что всё в порядке, и велел слуге проводить их.

Опочивальня оказалась убрана с тонким вкусом: изящные свитки, живые цветы, аккуратная мебель. За окном взошла полная луна, заливая комнату серебристым светом.

У окна возвышалась резная ложа, устланная пышными перинами. Ван Шу, не долго думая, с облегчением опустился на мягкое ложе и сладко потянулся:

— Ах, какая благодать...

Цунъу молча подошёл ближе. Только тут Ван Шу вспомнил, что малыш жаловался на усталость, а он занял всю постель. Поспешно поднявшись, он произнёс:

— Владыка, обождите минутку, я велю принести горячей воды. Умоетесь и ляжете отдыхать.

Но едва он попытался встать, как ноги подкосились, и он бессильно опустился обратно. На лоб Цунъу налегла мрачная тень. Мальчик решительно схватил Ван Шу за запястье и без лишних слов задрал его рукав, обнажая поражённую кожу.

В прошлой жизни стоило Ван Шу получить хотя бы малейшую царапину, Цунъу мгновенно мрачнел и смотрел так строго, что у Ван Шу невольно уходило сердце в пятки. Вот и сейчас, пусть перед ним был всего лишь пухлый карапуз, Ван Шу по старой привычке замер, не смея шелохнуться.

Цунъу въедливо осмотрел багровую язву и едва слышно прошептал:

— Прости меня.

— Что ты, за что извиняться? — спохватился Ван Шу. — Я сам пошёл на это. К тому же я просто оступился, ты тут совершенно ни при чём. Не смей винить себя!

— Я слишком слаб... Не смог уберечь тебя, — Цунъу понурил голову, напоминая брошенного щенка.

— Да пустяки! Совсем не болит, правда! — улыбнулся Ван Шу, пытаясь скрыть рану, но Цунъу удержал его руку.

Мальчик извлёк из-за пазухи Алую драконью чешуйку. Посмотрев на неё некоторое время, он бережно приложил её к обожжённой коже Ван Шу.

Чешуйка мягко засияла алым светом. Приятный прохладный поток мгновенно утихомирил жгучую боль. На глазах у Ван Шу артефакт стал терять цвет, превращаясь в чистую влагу, которая впиталась в повреждённую плоть.

Язва затягивалась прямо на глазах. Спустя пару мгновений от ужасной раны не осталось и следа — кожа вновь стала гладкой и чистой, будто никакого ожога и в помине не было.

Ван Шу застыл с открытым ртом. Цунъу... потратил защитную чешуйку своего старшего брата ради его нелепого ожога?!

Драконья чешуя действительно обладала целительной силой — пусть и не равнялась крови феникса, способной воскрешать из мёртвых, но ценилась на вес золота.

Ван Шу ведь знал, как сильно Цунъу дорожил этой реликвией. И отдавать её ради какой-то царапины?..

В груди поднялась волна светлой грусти, к горлу подступил ком. В эту минуту Ван Шу с предельной ясностью осознал: Цунъу ни капли не изменился. Как и в прошлой жизни, он отдавал ему всё самое ценное, что имел. Именно эта негласная, беззаветная забота когда-то заманила Ван Шу в драконье гнездо, из которого он так и не смог освободиться.

— Зачем ты... Ведь это пустяковая рана. Ну остался бы шрам, эка невидаль, — с трудом подавляя дрожь в голосе, тихо произнёс Ван Шу.

Цунъу бережно соединил ладони Ван Шу, раскрывая их чашей на его коленях. Затем мальчик прижался щекой к этим тёплым, ласковым ладоням, тихонько потёрся об них, словно крошечный зверёк, ищущий защиты.

Прошло немало времени. За окном тихий ночной ветер покачивал рамы, под карнизом тихонько подзванивали колокольчики, а свечи роняли мягкий свет, наполняя комнату весенним теплом.

Цунъу, смутившись, спрятал лицо в его ладонях и тихо, с хрипотцой прошептал:

— Ты важнее любой чешуйки.

http://bllate.org/book/20313/3810475