Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 73

Глава 73

День для прохождения небесного бедствия Гу Минчжоу назначил через три дня. В этой дате не было ничего особенного — просто в тот день он появился на свет.

Сколько он себя помнил, дня рождения ему никогда не праздновали. Лишь недавно, столкнувшись с марионеткой из своей первой жизни, он вспомнил собственный гороскоп — восходящие к восьми иероглифам данные о часе и дате рождения. Каждое из воплощений Гу Минчжоу появлялось на свет в один и тот же год, месяц, день и час.

Гу Минчжоу невольно поддался робкой надежде.

«Вдруг прошлые жизни заступятся за меня в этот день?»

Впрочем, это был скорее наивный поиск доброго знамения, чем реальная уверенность.

А вот Шэнь Эр, прознавший о скором празднике, пришёл в неистовый восторг. Кролик нарочно сбегал в лучший трактир и заказал пиршественный стол, а вдобавок пообещал, что сам встанет к плите и сварит для Гу Минчжоу лапшу долголетия.

— Раньше, на горе Фуфэн, Левый покровитель на каждый мой день рождения варил лапшу долголетия, — с ностальгией вспомнил Шэнь Эр.

Оба покровителя души в нём не чаяли. Всякий раз они устраивали пышные пиршества, созывали великих демонов со всех концов света и даже ловили для него самые сочные, аппетитные злые помыслы.

Гу Минчжоу мягко усмехнулся и погладил кролика по голове:

— Вот как? Значит, они берегли тебя как зеницу ока?

Левым покровителем был старейшина Тан Сяошу. Гу Минчжоу видел его и знал: тот искренне любил ушастого демона. Среди тёмных тварей подобная преданность — редчайшее сокровище.

— Что ж, выходит, мне повезло греться в лучах славы Почтенного, — с теплотой произнёс Гу Минчжоу. — Я ведь лапши долголетия отродясь не пробовал.

— Чего? — Кролик опешил. — Ни разу в жизни?

Как такое возможно? Левый покровитель чётко говорил: у людей так принято!

— Я с малых лет жил один в дальнем поместье, — кивнул Гу Минчжоу. — Лишь пара слуг время от времени навещала меня.

Шэнь Эра точно обухом по голове ударило. До чего же несправедлив этот мир! Даже древнему великому злу на каждый праздник полагалась миска горячей лапши, а человек — Гу Минчжоу — провёл всё детство в полном одиночестве и заброшенности.

Перед глазами встал образ маленького Гу Минчжоу — бессильного, хрупкого, словно выброшенный на улицу котёнок. Сердце Шэнь Эра сжалось от жалости. Мальчику даже с родителями видеться запрещали! Где уж тут лапша — про его день рождения, небось, вовсе никто не вспоминал.

Пусть сам Шэнь Эр тоже никогда не видел своих родителей, но Гу Минчжоу казался ему куда более несчастным. Поджав губы, кролик порывисто обнял его за шею, крепко прижался и принялся утешать:

— Ты только не печалься! Если раньше никто не помнил, то теперь я сам буду варить тебе лапшу. Каждый год!

И неважно, что кролик понятия не имел, как стряпать это блюдо. В памяти всплыло, как ловко орудовал поварским ножом Левый покровитель: дело казалось простым, стоит только разок глянуть — и готово.

Гу Минчжоу тихо рассмеялся, тронутый его пылом:

— Всё в порядке. Не так уж я был обделён любовью, зачем Почтенный рисует в уме столь мрачные картины?

В день его рождения мать тайком посылала служанку, и та оставляла на крыльце его покоев сшитое её руками платье. В детстве Гу Минчжоу ждал этого дня больше всего на свете.

Мать не ведала, насколько вырос её сын, поэтому наряды почти всегда оказывались малы. Но каждый стежок, каждый узор вышивки был сделан с такой аккуратностью и нежностью, что эти вещи грели лучше любых роскошных шелков. Так он и рос — в одежде не по размеру, но согретый материнской любовью. Спотыкался, оступался, но всё же вырос.

— Да ты всё равно бедняжка! — У Шэнь Эра едва слёзы на глаза не навернулись. В его представлении Гу Минчжоу оставался самым обделённым ребёнком в поднебесной.

К тому же Чаохуай был вылитой копией маленького Гу Минчжоу. Глядя на прошлого Гу Минчжоу, Шэнь Эр невольно представлял своего младшего сына. И от сравнения сиротской доли одного с сытой, беспечной жизнью другого у кролика окончательно сжималось сердце.

— Правда, всё в прошлом, — ласково проговорил Гу Минчжоу, заметив, как покраснели уголки глаз Шэнь Эра. — Попробовать лапшу долголетия в двадцать пять лет — вовсе не поздно. Говорят, одна пиала дарует сотню лет жизни. Если я съем твоё угощение, то проживу на целый век дольше.

— В самом деле?! — Шэнь Эр изумлённо хлопнул ресницами. Он и не подозревал, что волшебная лапша обладает такой мощью. — Так вот почему я прожил целых триста лет! Ну всё, тогда я буду варить тебе по чашке каждый божий день, и ты станешь жить вечно!

Детская наивность кролика пролилась на душу Гу Минчжоу ласковым майским ветерком, пустившим по воде лёгкую зыбь. Грудь затопило нежное тепло. Не удержавшись, он привлёк Шэнь Эра к себе и шепнул прямо в пушистую макушку:

— Глупенький мой кролик...

Пусть его ушастый демон не отличался высоким умом, зато обладал чистым, чутким сердцем. И другого такого замечательного кролика во всём свете было не сыскать.

— Сам ты глупенький, — фыркнул Шэнь Эр, умостив подбородок на его плече и покровительственно похлопав Гу Минчжоу по спине. — Ну всё-всё, отпусти. Мне пора идти к Чаохуаю и Чаосюну, мы договаривались поиграть!

Планы на послеобеденное время были грандиозными: сначала устроить во дворе сверчковые бои, затем запустить бумажного змея, а ближе к вечеру завалиться на кровать и разглядывать книжки с картинками. График у него, между прочим, расписан по минутам!

Гу Минчжоу тихо усмехнулся:

— А выделите ли вы местечко для меня? Окажете такую честь?

Разумеется, Шэнь Эр только этого и ждал: втроём играть вовсе не так весело. Однако он подавил радостный возглас и с важным видом оглядел Гу Минчжоу с головы до ног:

— Ты? А ты хоть умеешь?

— Не умею, — честно признался Гу Минчжоу.

Сколько он себя помнил, все его дни уходили на медитации и чтение древних трактатов, праздные забавы его никогда не привлекали. Впрочем, возиться с этим семейством кроликов ему нравилось невероятно.

— Эх, ладно, так и быть, обучу тебя, — сдержанно кашлянул Шэнь Эр и тут же принялся распоряжаться: — Для начала пойди и поймай себе боевого сверчка.

— Будет сделано.

Гу Минчжоу поднялся и уже через пару мгновений без труда сцапал подходящее насекомое.

Стоял погожий осенний день. Под раскидистой китайской яблоней мягкий солнечный свет пробивался сквозь листву, ложась на землю золотистыми зайчиками. Лёгкий ветерок доносил едва уловимый аромат цветов, а на траве, усевшись кружком, расположились все четверо.

— Разобьёмся на две армии! Кто желает вступить в войско Древнего Великого Зла?! — Шэнь Эр раскрыл ладонь: на ней сидели три откормленных, маститых сверчка. По сравнению с ними улов Гу Минчжоу выглядел жалким заморышем.

Оба малыша мгновенно подскочили и замахали руками:

— Я! Я хочу в твоё войско!

Гу Минчжоу, подперев подбородок рукой, с улыбкой наблюдал за ними, а затем тоже неслышно поднял ладонь.

Шэнь Эр тут же строптиво насупился:

— Э-э, нет! Тебе в мою армию нельзя!

— Это ещё почему? — состряпал невинную мину Гу Минчжоу. — Чем я не вышел?

— Ты у нас кто? Праведный заклинатель! Вот и возглавляй войско праведников, — с важным видом принялся разъяснять правила Шэнь Эр. — К тому же по правилам один взрослый должен играть в паре с одним ребёнком. Ты новичок, так что не спорь и слушай, что тебе умные люди говорят!

На самом же деле кролик с деревенской детворой отродясь не забавлялся: стоит, бывало, маленькому Шэнь Эру ляпнуть, что он — древнее демоническое зло, как все ребятишки с воплями разбегались кто куда. Так что устав игры он сочинил сам, когда коротал время с Левым и Правым покровителями. А поскольку Гу Минчжоу правила были неведомы, Шэнь Эр мог выдумывать всё, что взбредёт в голову.

Гу Минчжоу тихо хмыкнул:

— Раз уж я играю впервые, то брать меня в пару должен самый умелый и сильный игрок.

«С какой стати мне уступать? — подмигнул сам себе Гу Минчжоу. — Куда веселее объединиться с кроликом и вместе обыграть этих двух карапузов!»

Шэнь Эр ненадолго задумался. Слова звучали весьма убедительно:

— Ну... в этом есть смысл. Ладно, по рукам.

Малыши едва не расплакались от обиды и ринулись к Шэнь Эру:

— Папа! Мы хотим быть в одной команде с тобой!

Гу Минчжоу уже вознамерился умоститься бок о бок с ушастым, как Шэнь Эр вдруг внёс поправку:

— Чаосюн у нас — непобедимый боец! Вот пусть он тебя и обучает. Вы будете армией смертных людей, а мы с Чаохуаем — отрядом Великих Демонов!

Гу Минчжоу опешил:

— Чего?..

Такого виража он явно не ожидал.

Мордашка Чаосюна тут же скисла:

— Пап... а я расхотел быть человеком. Можно мне обратно в демоны записаться?

Когда он только узнал, что рождён человеком, радости его не было предела. Но кабы знать заранее, что человеческая доля заставит его играть в одной команде с этим злодеем Гу Минчжоу, он бы ни за какие коврижки не отказался от звания демона!

— Поздно, — подколол его Гу Минчжоу с откровенным злорадством. — Теперь тебе до конца дней придётся быть таким же, как я.

Чаосюн сердито надул щёки и смерил его уничтожающим взглядом. В этот миг мальчуган выглядел точной миниатюрной копией рассерженного Шэнь Эра.

Глядя на него, Гу Минчжоу просто не смог удержаться от искушения немного подразнить малыша — казалось, будто он тетёшкает маленького Шэнь Эра. Недолго думая, он сгреб Чаосюна в охапку и ерошил ему вихры, бархатисто посмеиваясь:

— Ну давай, учи своего напарника. А не то твой папа выигрывает у нас всех боевых сверчков!

Чаосюн от такого обращения едва не взвизгнул и чуть не цапнул обидчика за палец. Вырваться из хватки злодея Гу Минчжоу не удалось, поэтому мальчик лишь сложил ручки на груди и принялся сурово дуться. Ну что за несправедливость?! Почему этот злодей вечно задирает именно его, а с братом ведёт себя совсем иначе?!

Впрочем, желая спасти любимых питомцев, Чаосюн поджал губёнки и неохотно шепнул стратегемы:

— У меня два сверчка: Черныш и Зелёныш. Я отдам тебе Зелёныша. Твоего заморыша пустим первым — пусть примет удар на себя и сдохнет, а мой Черныш тем временем задерёт слабенького сверчка брата.

— Хм, — хмыкнул Гу Минчжоу. Принцип состязания до боли напоминал знаменитые конные скачки — хитроумно и забавно.

Он косо глянул в сторону соперников. Шэнь Эр и Чаохуай — точь-в-точь два ушастых заговорщика — склонили головы и о чём-то оживлённо шептались. Время от времени они поглядывали на Гу Минчжоу и хихикали, намекая, что готовят подлому праведнику коварную ловушку.

— Всё, мы готовы! — с хитринкой в глазах объявил Шэнь Эр. — На счёт «три» одновременно выпускаем бойцов!

С этими словами он опустил сжатую в кулак ладонь к самой земле.

Гу Минчжоу вскинул бровь и послушно прижал к траве руку с Зелёнышем, которого ему сбагрил Чаосюн.

— Три... два... один!

Они разжали пальцы. И тут выяснилось, что Шэнь Эр выпустил сразу двух сверчков!

Гу Минчжоу только и смог, что потерянно вскинуть брови.

«А разве дозволено выставлять двоих за раз?»

— Ха-ха-ха! Эх ты, баламут, продул ты подчистую! — задорно расхохотался Шэнь Эр, гордо выпятив грудь и тыча в него пальцем. — В бой вступают мои непобедимые чемпионы — Сяо Цин и Тан Сяошу! На их счету ни единого поражения!

Гу Минчжоу молча перевёл взгляд на своего юного наставника.

Чаосюн обхватил головёнку руками и в панике завопил:

— Уловка! Это же хитрость! Ой-ё-ёй, как же я мог забыть про правило с двумя сверчками?!

Гу Минчжоу оставалось лишь покачать головой.

Значит, правило «двух сверчков» существовало на самом деле... Впрочем, он был почти уверен, что кролик выдумал его прямо на ходу, а на лице Чаосюна красовалось испуганное откровение.

«Да и ладно. Главное — ушастому весело».

Он сбросил с лица напряжение и невольно улыбнулся. Глядя на то, как прыгают от радости Шэнь Эр с Чаохуаем, и слушая, как Чаосюн изо всех сил подбадривает изошедшегося в атаке Зелёныша, Гу Минчжоу почувствовал, как сердце его тает от нежности.

Мягкое ласковое солнце согревало их своими лучами — редкий погожий денёк для зрелой осени. День выдался на редкость погожим и ясным.

Он сидел под раскидистой яблоней, опираясь подбородком на ладонь, и безмолвно смотрел на своих любимых кроликов. В его взоре читалась неописуемая, бескрайняя нежность.

Он не ведал, удастся ли ему преодолеть испытание небес. Пока Воля Небесного Дао не дарует своего благословения, даже изощрённая задумка Шэнь Эра не гарантирует успешного вознесения. В любой миг всё могло пойти крахом.

И если постигнет неудача... им больше никогда не усесться вот так, впятером, на осенней траве, устраивая ребяческие бои сверчков.

Но сейчас, в мгновение сей тишины, Гу Минчжоу не желал думать о будущем. Ему хотелось лишь продлить сию секунду.

Вглядеться в родные черты, выжечь эти лица в памяти так крепко, чтобы ни туманы реки Найхэ, ни дурманящий отвар бабушки Мэн, ни три тысячи лет бесконечных перерождений не смогли стереть их...

Ведь это — его семья. Его единственная любовь.

http://bllate.org/book/20310/2352694