Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 65

В это же время в усадьбе клана Гу...

Марионетка Гу Минчжоу, едва обретя память, помнила лишь одно из старых семейных правил: если у кого-то в роду Гу родится дитя с двумя золотыми ядрами, его нарекут Гу Минчжоу.

А значит, отыскать собственное перерождение не составляло труда.

— Эй, малыши, кто из вас Гу Минчжоу?

Окинув бесстрастным взглядом лица двоих детей, он на мгновение замер, когда его взор задержался на Чаосюн. Брови Гу Минчжоу слегка сдвинулись.

Это лицо казалось странно знакомым.

Он точно помнил его когда-то — глубоко, отчетливо, — но обрывки воспоминаний ускользали, едва он пытался их схватить. Память сейчас напоминала мутное стекло.

Услышав его вопрос, Чаохуай сжался, дрожа всем телом, и пролепетал:

— Мо... моего отца зовут Гу Минчжоу! Он очень сильный! Если ты будешь притворяться им, отец придет и побьет тебя!

Гу Минчжоу замер.

— Твоего отца зовут Гу Минчжоу? — переспросил он с недоверием.

Малыш хоть и до смерти боялся незнакомца, честно кивнул, тая надежду, что грозное имя отца заставит самозванца отступить.

Гу Минчжоу нахмурился еще сильнее. Духовная энергия давно покинула его тело, и лишь подойдя почти вплотную, он разглядел: в жилах этого ребенка текла кровь демона. Полудемон!

Неужели его перерождение сошлось с Великим злом и нажило с ним детей?

Как такое возможно?

Человек, потративший жизнь на истребление нечисти, в новой жизни завел дитя от той самой нечисти...

Небесное Дао сыграло с ним злую шутку.

— Вы оба... его? — спросил он, все еще отказываясь верить.

Чаосюн покачал головой.

— Говори правду, — нажимая на каждое слово, ровно произнес Гу Минчжоу.

Малыш тут же испуганно закивал.

— Как вас зовут? — Гу Минчжоу перевел взгляд на Чаосюн. Даже если мальчик не унаследовал его черт, в нем бились два золотых ядра — неопровержимое доказательство кровного родства. — Кто ответит первым?

Чаосюн прикусил губу и тихо шепнул:

— Я Чаосюн.

— А я Чаохуай! — тут же подхватил второй.

Гу Минчжоу обомлел.

Какие родители дадут детям прозвища «Ужасно злой» и «Ужасно плохой»? Неужели у его перерождения усох разум?

Сжав губы, он с трудом подавил вздох и сухо уточнил:

— Настоящие имена.

— У меня нет взрослого имени, — Чаохуай принялся теребить край куртки.

Отец обещался наречь его, когда папа вернется, да только от радости встречи все как-то вылетело из головы.

— А у меня... у меня есть, — несмело подал голос Чаосюн. — Меня зовут Шэнь Сушан.

Чаохуай удивленно уставился на брата:

— Ого! Откуда у тебя настоящее имя?

— Папа сказал, его мне придумал дядя, — Чаосюн смущенно почесал щеку. — Правда, я уже плохо помню, как пишутся эти иероглифы.

— Я тоже хочу! — завистливо протянул Чаохуай. — Твое имя звучит так важно! Вот бы и мне такое... Совсем как у книжного ученика, который женился на деве-лисице!

Глядя на малыша, Гу Минчжоу опустил взор и осторожно коснулся пухлой щечки Чаохуай. Нежная, теплая кожа заставила его ледяные пальцы дрогнуть.

Глаза — точь-в-точь как у него самого.

Чутье не обманешь: перед ним стояли его плоть и кровь.

В своей короткой двадцатипятилетней жизни он и помыслить не смел о простом человеческом счастье, об уютном очаге и семейном тепле. Все отмерил долг.

И надо же — спустя три века он видит родных детей.

При жизни он думал лишь об исполнении предназначения. Но теперь, сделавшись ходячим мертвецом, вдруг страстно захотел задержаться в этом мире еще ненадолго. Успеть наглядеться.

— Настоящего имени нет? Давай я нареку тебя, — он мягко прижал обоих малышей к себе. На бескровных губах промелькнуло подобие улыбки — скорбное, неуместное на лице мертвеца, и все же теплое. — Раз младшего зовут Шэнь Сушан, ты станешь Гу Ланьши.

Чаохуай поднял голову и уставился на до боли знакомое лицо. В груди еще робел страх, но страх этот постепенно уступал место доверию.

— А почему Ланьши?

— Ну... — Гу Минчжоу задумался. — «Сушан» — это осенняя пора, а «Ланьши» — весенний цвет. Младший носит фамилию Шэнь, старший — Гу. В самый раз.

Сперва в голову пришло простецкое «Гу Сяобай», но, поразмыслив, он решил, что то звучит несолидно рядом с именем брата.

Чаохуай почесал затылок:

— Одной правильности мало. Главное — чтобы папе понравилось.

— Понравится, — спокойно отрезал Гу Минчжоу.

— Откуда ты знаешь?

— Они звучат в лад, — рассудил мертвец после паузы.

Малыш не нашелся, что возразить, и молча согласился. Имя ему, честно говоря, пришлось по душе: звучное, благородное — совсем как у героев из сказок.

— Когда вернется ваш папа?

Гу Минчжоу не знал, долго ли еще продержится его разум, и хотел успеть — успеть взглянуть на того, кто подарил ему сыновей, прежде чем тьма окончательно поглотит сознание.

Поверить в то, что он взял в мужья Великое зло, было выше его сил. Однако полудемоническая природа Чаохуай не оставляла сомнений.

«Быть может, этот демон не похож на прочую нечисть? Вдруг он кроток и добр? Не мог же мой перерожденный двойник совсем лишиться ума, чтобы связаться с истинным чудовищем...» — лишь этим утешал себя Гу Минчжоу.

***

Тем временем в лекарской лавке.

Шэнь Эр в дурмане выложил абсолютно все. На лбу Гу Минчжоу выступили капли пота: зная, что Чу Минъянь замерла у двери, он поспешно зажал кролику рот, пока тот не наговорил чего похуже.

— Ты подослал Се Сюня украсть свиток? — откашлялся Гу Минчжоу. — Вернее... Се Сюнь сам предложил его стянуть, ведь так?

Шэнь Эр потер заспанные глаза, но легче ему не стало:

— Хоть он и сам предложил, Владыка его не остановил... Я ведь хотел лишь одолжить на время! Воспользоваться и вернуть обратно!

Гу Минчжоу заметно расслабился и слегка погладил кролика по горячей щеке:

— Вот оно что. Пока марионетка демонов бродит на свободе, людям не знать покоя. Ты поступил правильно.

— Правда? — Шэнь Эр шмыгнул носом и обиженно поджал губы. — Но если Чу Минъянь узнает, она меня возненавидит!

— Не настолько уж я и злопамятная, — раздалось от порога.

В комнату вошла Чу Минъянь. Глубоко вздохнув и избегая взгляда Гу Минчжоу, она сунула мешочек прямо в руки Шэнь Эру:

— На, держи. Лекарь сходил в ломбард, а вернувшись, сказал, что твоего нефрита хватит, чтобы купить всю его лавку с потрохами.

Шэнь Эр оторопел, решив, что это сон:

— Ты...

— Что «ты»? — поджала губы девушка. — Я-то думала, вы перебиваетесь с хлеба на воду и не можете оплатить снадобья, а ты, оказывается, богач. Смотри не забудь занести деньги за лекарство в мой дом!

Шэнь Эр в ужасе сжался:

— Ты... ты все слышала?

«Небеса, заройте меня прямо здесь!»

— Слышала — не слышала... У меня нет времени на болтовню, пора возвращаться и принимать отвар, — отрезала Чу Минъянь.

Она резко повернулась и выбежала прочь. За все время она так и не взглянула на Гу Минчжоу, однако, переступив порог, облегченно перевела дух.

Вот и все. Все кончено.

Гу Минчжоу действительно нашел свою судьбу. Они идеальная пара.

Шэнь Эр оказался куда лучше, чем она воображала. Девушка ждала увидеть кроткую, благовоспитанную даму — сдержанную, молчаливую, идеал добродетели. Но Шэнь Эр превзошел любые ожидания. Он был самым удивительным созданием на свете: трогательным, искренним и чистым душой.

Чу Минъянь больше не завидовала «деве Шэнь». Теперь она, скорее, завидовала самому Гу Минчжоу.

В конце концов, вместо неразделенной любви куда ценнее обрести двух верных друзей.

— Чу Минъянь!.. — Шэнь Эр порывался кинуться следом, но Гу Минчжоу крепко перехватил его за запястье и удержал на месте.

— Ты чего?! Отпусти! — кролик сердито воззрился на него.

Гу Минчжоу слегка щелкнул его по лбу:

— Она убежала именно для того, чтобы ты за ней не гнался. Сядь.

Потирая ушибленный лоб, кролик все же фыркнул:

— Это она тебя испугалась и сбежала!

— Да-да, во всем виноват я, — привычно взяв вину на себя, Гу Минчжоу забрал мешочек из его ладони и достал оттуда маленький свиток.

Так и есть.

Он слегка улыбнулся и покрутил свитком перед носом Шэнь Эра:

— Твой нефрит действительно ценен. Похоже, Се Сюню придется вернуться ни с чем.

Шэнь Эр завороженно уставился на свиток, и в глазах его заблестели слезы. Грудь затопило знакомое, ласковое тепло — то самое, что он чувствовал, когда бабушка обещала прислать ему сушеных слив.

Чу Минъянь не злилась на него. Она была замечательной.

По дороге к дому Гу кролик семенил позади, понурив голову, и тихонько спросил:

— Гу Минчжоу... А если бы Чу Минъянь узнала, что Владыка — Великое зло, она бы все равно так со мной поступила?

Гу Минчжоу, изучавший свиток на ходу, перевел на него взгляд:

— Разумеется.

— Но я ведь демон! Она должна меня бояться, — замялся Шэнь Эр. — Неужели она захочет со мной дружить?

— Конечно, — Гу Минчжоу взъерошил его мягкие волосы. — Верь в то, что умных людей на свете куда больше, чем кажется.

Кролик опять ничего не понял:

— При чем тут ум?

— Умный человек следует зову сердца и поступает верно. Даже зная, кто ты, она не отвергнет тебя. Она умнее тебя.

Глубокой мудрости Шэнь Эр в этих словах не разглядел, зато сразу уловил скрытый намек:

— Это кто тут еще глупый?! Не смей надо мной насмехаться!

Гу Минчжоу приостановился, извлек из закромов кувшинчик с оленьим снадобьем и с лукавой ухмылкой произнес:

— Хорошо, мудрец ты наш. Объясни-ка тогда: кому ты купил зелье для мужской силы?

«Для... чего?!»

Кролик от изумления округлил глаза:

— Это не зелье для силы! Это... это от болезни!

Гу Минчжоу не сдержал тихого смешка:

— Выходит, ты собрался поить этим меня?

Ах, глупый кролик... Как ему удается смешить его изо дня в день?

Заметив его смех, Шэнь Эр вспыхнул до корней волос:

— Кто сказал, что тебе?! Это Владыке нужно подлечиться! Зачем, по-твоему, я ходил к лекарю?!

— Вот как... — Гу Минчжоу обернулся, наклонился к самому его уху и тихим, бархатным шепотом спросил: — А дозволено ли мне узнать у Вашего Превосходительства... зачем тебе укреплять мужскую силу? А?

Он стоял слишком близко. Едва ощутимое дыхание обжигало мочку уха, вызывая сладкую дрожь в груди.

— Не клевещи! — раскрасневшийся Шэнь Эр от злости вырвал кувшинчик у него из рук. — Владыка лечится! Лечится, ясно тебе?!

Едва сдерживая хохот, Гу Минчжоу прижал его к себе:

— Хорошо-хорошо, верю. Так, может, лекарь Шэнь исцелит и меня?

«Каков наглец! Совсем обнаглел!»

Кролик сердито толкнул его в грудь:

— Прочь!

— Навестишь меня вечером? — не отступал Гу Минчжоу, идя следом. — Очень уж хочется оценить твои врачебные познания...

— Да замолчишь ты или нет?! — совсем распалился Шэнь Эр. — Все, с этой секунды я тебя ненавижу!

Назвался праведным заклинателем, а сам болтает такую непотребщину! Тьфу!

Гу Минчжоу и сам не знал, отчего ему так нравилось доводить кролика. В гневе тот смотрелся невероятно трогательно: блестящие, будто подернутые дымкой глаза заставляли сердце биться чаще.

— Сострадание — главный долг лекаря. Лекарь Шэнь, яви же милосердие...

Не успел он договорить, как кролик с молниеносной быстротой цапнул его за бок и с силой открутил кусок кожи. Гу Минчжоу ойкнул от неожиданности и боли.

Шэнь Эр удовлетворенно отряхнул ладони:

— Владыка желает жареную курицу! Без нее домой не возвращайся!

Фыркнув, он гордо развернулся и ушел вперед.

Гу Минчжоу так и остался стоять посреди улицы, вытирая холодный пот со лба. Когда боль немного утихла, он со вздохом пробормотал:

— Совсем меры не знает...

Впрочем, сам виноват. Не дразни кролика — не получишь сдачи. Придется терпеть.

***

Сверяясь с памятью, кролик благополучно добрался до боковой калитки усадьбы Гу и мысленно похвалил себя за сообразительность.

Он и вправду становился все сметливее! Раньше на этой дороге он заблудился бы раз сто, а нынче дорогу пришлось спрашивать всего четырежды.

Сейчас он приляжет вместе с малышами, соснет часок-другой, потом они почитают сказки, а там как раз вернется Гу Минчжоу с ароматной жареной курицей — аккурат к обеду.

А ведь такая жизнь... вовсе не так уж и плоха.

Только теперь Шэнь Эр начал понимать, почему Гу Минчжоу мечтает подарить другим демонам спокойный кров и мирный уклад.

Для Гу Минчжоу это и было истинным счастьем.

Свой уютный угол, четверо близких под одной крышей, детская возня... И впрямь куда лучше постоянных кровавых битв.

Занимаясь приятными мечтами, кролик беззаботно прогуливался по усадьбе Гу, точно по собственному саду.

— Хэ! Ха!

Неподалеку раздались детские выкрики. Кролик замер, а затем пошел на звук.

Миновав извилистый крытый коридор, он увидел двух малышей, размахивающих ветками под цветущей китайской яблоней.

— Брат, прими удар! — Чаохуай с прутиком наперевес бросился на Чаосюн.

Тот мгновенно отразил выпад — с такой естественной грацией, будто фехтовал с рождения:

— Теперь мой черед!

Малыш ловко отбил ветку старшего, крутанулся и от души шлепнул брата прутом по мягкому месту.

— Ой-ёй! — взвизгнул Чаохуай.

Шэнь Эр всплеснул руками и выскочил из-за деревьев:

— Нельзя драться! Ну-ка прекратите сейчас же!

— Папа! Ты вернулся!

— Мы не дрались, мы мечи пробовали...

Не успели мальчики договорить, как с неба скользнуло холодное лезвие меча и замерло у самого горла Шэнь Эра.

Густая, удушливая жажда крови ледяной волной обдала его с ног до головы. Шэнь Эр инстинктивно вскинул руку, намереваясь выплеснуть тьму, но чья-то хватка железными клещами сжала его запястье.

С ветвей яблони, среди кружащих нежных лепестков, бесшумно опустились белоснежные полы одеяний.

Сталь касалась кожи.

Мужчина свысока окинул Шэнь Эра холодным, презрительным взглядом и вдруг насмешливо усмехнулся:

— Надо же, кто пожаловал... А я-то гадал.

Едва он увидал это лицо, затерянные воспоминания мгновенно хлынули вспять.

Перед ним стоял тот самый древний демон, которого он три века назад лично заточил на горе Фуфэн.

Глупое, но неописуемо прекрасное Древнее Великое Зло.

http://bllate.org/book/20310/2311240