Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 57

Почувствовав, что с кроликом происходит неладное, опытный Гу Минчжоу мгновенно изолировал свои пять чувств. На лбу у него выступила испарина, а в груди отхлынула запоздалая волна страха.

Он понятия не имел, поможет ли блокировка чувств уберечься от чар, и перевёл дух лишь тогда, когда убедился, что его тело никак не реагирует.

«Никаких больше малышей Чаохуаев... Роды даются кролику слишком тяжело...»

Гу Минчжоу потёр висок и выпустил нить духовного восприятия. Проклятие уже подействовало — если судить по прошлому опыту, Шэнь Эр вот-вот должен был принять человеческий облик.

Стоит ему обратиться, и марионетка тут же кинется в атаку. Справиться одновременно и с враждебным истуканом, и с обезумевшим кроликом Гу Минчжоу бы не смог.

Поразмыслив мгновение, он достал из-за пазухи жёлтый талисман, прикусил палец и быстрыми штрихами начертал кровью заклятие. Бумага вспыхнула.

Талисман мгновенно испепелился, и с лёгким хлопком из воздуха возник пушистый кролик — точная копия Шэнь Эра.

Впрочем, созданный чарами зверёк не шевелился и не издавал ни звука, оставаясь обычным неодушевлённым муляжом.

Выхватив настоящего Шэнь Эра из рук марионетки, Гу Минчжоу осторожно подхватил его, а взамен подсунул фальшивку.

Демоническое изваяние ничуть не удивилось замене и продолжило с тем же усердием гладить поддельного кролика.

На редкость неприхотливое создание — лишь бы под рукой был кролик.

Переведя дыхание, Гу Минчжоу на миг задумался: неужели он сам со стороны выглядит так же комично, стоит ему завидеть пушистого зверька?

Впрочем, марионетка лишена души, разума и чувства опасности — она слепо подчиняется телесным инстинктам, потому её так легко одурачить.

Искусственный Гу Минчжоу с поддельным Шэнь Эром на руках...

Что ж, отличная парочка.

Направив духовное чутье на Шэнь Эра, Гу Минчжоу обнаружил, что тот уже вернул человеческий облик и теперь изо всех сил липнет к марионетке, лихорадочно её ощупывая.

Помолчав пару мгновений, Гу Минчжоу оттащил его к себе и, сдерживая нервный тик, процедил:

— Это подделка. Неужто не видишь?

«Глупый кролик!»

Шэнь Эру было глубоко плевать, кто настоящий, а кто нет, — жажда облегчения затмила всё. Стоило Гу Минчжоу схватить его за запястье, как юноша мёртвой хваткой вцепился в него и, словно утопающий, глотающий воздух, принялся судорожно оглаживать его тело.

Вокруг царила непроницаемая тьма, но Гу Минчжоу без труда представил вид и движения кролика: пылающие щёки, затуманенный слезами взгляд, отчаянные попытки сорвать одежду и глухие всхлипы от невыносимой жары.

Что за идиотское проклятие?

Чтобы заклятие приносило вред исключительно своему создателю — такое он видел впервые.

Тяжело вздохнув и мысленно выругавшись, Гу Минчжоу притянул Шэнь Эра к себе и негромко проговорил:

— Шэнь Эр, потерпи немного, я что-нибудь придумаю...

Закончить он не успел: горячие ладони Шэнь Эра обхватили его лицо, и тот прильнул к его губам требовательным поцелуем.

— Шэнь... — Гу Минчжоу замер от неожиданности. В глубине души у него мелькнуло запоздалое сожаление: не перекрой он пять чувств, мог бы сполна насладиться этим порывом.

Сжав пальцы, он с невероятным усилием, сокрушаясь от болезненного решения, отстранил от себя юношу.

— Нельзя.

Это действительно было пыткой. Для них обоих.

— Мне плохо, у-у-у... — Слезы Шэнь Эра текли сами собой. Вцепившись в Гу Минчжоу, он отчаянно пытался развязать его пояс. — Гу Минчжоу, я сейчас умру!

Когда Гу Минчжоу перехватил его запястья, кролик окончательно сорвался:

— Сними с меня это! Живо!

Из-за отключенных чувств Гу Минчжоу не слышал его крика, но через духовное восприятие уловил нарастающую бурю гнева и отчаяния. Стало ясно: проклятие не спадёт само по себе. Ему не станет легче, пока они не сделают это...

Спустя мгновение Гу Минчжоу вздохнул, взмахом руки возвёл изолирующий барьер и крепче прижал Шэнь Эра к себе.

— Я помогу тебе рукой, — вкрадчиво шепнул он. — Только сиди тихо.

Шэнь Эр не разобрал ни слова, но почувствовал, как прохладные, ласковые ладони легли на его тело. Их прохлада немного сбила жажду. Он умиротворённо застонал и тут же нетерпеливо ткнулся носом Гу Минчжоу в шею, торопя его.

В полной тьме и тишине Гу Минчжоу воспринимал юношу лишь на духовном уровне. Его пальцы скользили по горячей коже, и от одних только образов, возникавших в голове, сердце заходилось бешеным стуком, а разум туманила страсть.

«Эх, если бы не это проклятие...»

Мысленно вздохнув, он ловко распахнул отвороты халата Шэнь Эра.

Прохладные подушечки пальцев, с едва заметными следами подсохшей крови, соскользнули по дрожащей, раскалённой шее вниз.

Ткань расползлась, обнажая белоснежные плечи и изящные ключицы. Алые пятна на фарфоровой коже казались лепестками сливы, осыпавшимися на свежевыпавший снег.

Шэнь Эр затаил дыхание, следя за движением этой руки, отчаянно желая, чтобы та коснулась его как можно скорее.

Мука становилась невыносимой, волны похоти накрывали с головой, предупреждая: если ничего не предпринять, он попросту сгорит дотла.

И вот прохладная ладонь наконец опустилась ниже.

Шэнь Эр судорожно вздохнул и опустил взгляд. Изящное, бледное запястье с проступающими венами и следами недавнего боя выглядело странно завораживающе.

Он впервые заметил, до чего у Гу Минчжоу красивые длиннопалые кисти.

Широкая ладонь накрывала его целиком. Сухая, тёплая, с мозолями от меча на подушечках пальцев — от её шершавых прикосновений по коже бежали мурашки, а сознание уплывало.

Шэнь Эр заворожённо смотрел на это, мыслей в голове не осталось — лишь сжигающая похоть полностью подчинила его волю.

— Быстрее...

Голос кролика звучал тихим, жалобным шёпотом, больше похожим на мольбу, чем на приказ.

Не слыша его, Гу Минчжоу выдерживал собственный неспешный темп. Движения его оставались плавными и осторожными.

Теряя терпение, Шэнь Эр вцепился в его запястье и вспылил:

— Быстрее, кому говорю!

Почувствовав его движение через духовное чутьё, Гу Минчжоу словно по волшебству догадался, чего от него требуют.

Слегка усмехнувшись, он склонился к пунцовому уху юноши и прошептал:

— Похотливый кролик. За нами вообще-то наблюдают.

Лишь тогда Шэнь Эр вспомнил, что они здесь не одни. Прямо напротив стояла марионетка... бережно стискивая поддельного кролика.

Кукла сжимала подделку, а Гу Минчжоу сжимал его.

От этой мысли Шэнь Эр запылал ещё сильнее — от кончиков ушей до пяток, став похожим на варёного рака. Он застенчиво закрыл лицо руками и слабо выдавил:

— Ничего подобного...

Вдруг Гу Минчжоу резко сменил темп.

Недоговоренная фраза застряла у Шэнь Эра в горле. Он широко распахнул глаза, накрытый подхватившей его сокрушительной волной, не в силах вытолкнуть ни звука.

В его голосе зазвучали слёзы. Теряя остатки разума, юноша беспрестанно твердил имя Гу Минчжоу, пытаясь оттолкнуть накативший ужас сладостной бездны.

— Гу... Гу Минчжоу...

Но Гу Минчжоу неожиданно сбавил оборот.

Сердце Шэнь Эра ухнуло вниз. Он надеялся, что пауза принесёт облегчение, но стало только хуже.

Забыв о страхе, Шэнь Эр окончательно лишился рассудка и, захлёбываясь слезами, взмолился:

— Быстрее, Гу Минчжоу, умоляю тебя, быстрее!..

Гу Минчжоу оставался глух к его мольбам — он действительно не слышал ни слова и продолжал двигаться неспешно.

Оглянувшись, Шэнь Эр увидел безупречно спокойное лицо Гу Минчжоу. Безмятежный взгляд, аккуратно заправленные одежды — истинный праведный Бессмертный почтенный, с величавым видом творящий благое дело. А на самом деле этот мерзавец просто бессовестно издевался над беспомощным кроликом!

«Нарочно мучает, гад!»

Шэнь Эр от обиды едва не зарыдал. Он схватился за его запястье, собираясь взять всё в свои руки, но не успел: Гу Минчжоу снова ускорился, разбивая вдребезги все попытки заговорить.

В следующее мгновение кролика точно прошиб молниеносный разряд. В голове вспыхнула ослепительная белизна, тело сотрясла крупная дрожь, и он полностью обмяк на груди Гу Минчжоу.

Но проклятие не думало отступать — затишье длилось недолго, и волна жара накатила вновь.

***

Спустя какое-то время Гу Минчжоу вернул восприятие и прижал к себе обессилевшего, лишившегося чувств кролика.

Юноша крепко спал.

Губы его блестели, слёзы измазали всё лицо, а во сне он время от времени жалобно вздрагивал, точно несчастный, замученный зверёк.

Невольно усмехнувшись, Гу Минчжоу достал платок и аккуратно вытер его заплаканное личико.

Кролик оказался совсем невыносливым, времени потребовалось немного. Знай он, что всё пройдёт так гладко, в следующий раз просто сразу заблокирует чувства.

Переведя взгляд на марионетку, он заметил, что та даже не посмотрела в их сторону, полностью увлечённая детскими забавами со своим плюшевым двойником.

Гу Минчжоу мысленно открестился: «Эта кукла явно не имеет ко мне никакого отношения. Я бы ни за что не вёл себя так глупо».

Он предпочитает с кроликом совсем другие забавы.

Впрочем, как избавиться от этой марионетки?

Пусть фальшивка пока удерживает её, рано или поздно интерес угаснет, и ситуация выйдет из-под контроля.

Немного подумав, Гу Минчжоу поворочал пространственное кольцо и вытащил Флакон изгнания зла, которым обычно запечатывал великое зло.

Заточит её пока внутри, а там видно будет.

За сегодняшний день он вымотался превосходно — и не столько из-за драки с куклой, сколько из-за пушистого озорника, мирно сопящего у него на руках.

***

— Почтенный! — закричал Тан Сяошу, но, увидав, как Шэнь Эр кротко свернулся калачиком на руках Гу Минчжоу и сладко спит, тут же свирепо уставился на заклинателя: — Что ты сделал с Почтенным?!

Гу Минчжоу изогнул бровь и сдержанно заметил:

— Старейшина Тан больше не считает нужным скрывать свой лик?

Тан Сяошу поперхнулся:

— Э-э, да я... я просто оговорился!

Спустя мгновение он понял бессмысленность отговорок, сдёрнул с пояса кинжал и злобно уставился на собеседника:

— Ладно, скажу прямо! Я шпион Почтенного в ордене Ицин! Отвечай, что ты с ним сотворил?!

Чаосюн и Чаохуай, ютившиеся подле него, при виде оружия засуетились. Чаохуай тут же схватил мужчину за руку:

— Дядюшка Тан, нельзя так с отцом!

Тан Сяошу мгновенно осёкся, спрятал оскал и ласково погладил малыша по голове:

— Чаохуайчик, милый, дядюшка просто шутит! Иди пока поиграй с братишкой, хорошо?

Поглядев на эту сцену, Гу Минчжоу спросил без лишних экивоков:

— Демоническую марионетку сотворили вы?

Неужели Шэнь Эр знал об их задумке и потому всячески пытался помешать ему?

Выходит, кролик вовсе не желал ему смерти?

— Ну... Это...

При детях Тан Сяошу стеснялся вдаваться в подробности, поэтому вспыхнул:

— Не заговаривай мне зубы! Что с Почтенным? Почему он без чувств?!

Гу Минчжоу осторожно отвёл от влажного лба Шэнь Эра прядь волос и невозмутимо уронил:

— Ничего страшного. Ему было слишком хорошо, вот он и уснул.

Тан Сяошу ошеломлённо застыл.

Видя, что Гу Минчжоу собирается уйти вместе с Шэнь Эром, он выскочил перед ним:

— Ну-ка объясни толком! Что ты с ним сделал, Гу Минчжоу?!

Гу Минчжоу оглянулся на него и с усмешкой бросил:

— Хочешь, чтобы я рассказал при детях?

Тан Сяошу замер, и до него наконец дошло.

Почтенный... Его... Гу Минчжоу его... и так, и эдак...

Тан Сяошу зажал рот рукой, на глаза навернулись слёзы.

Убедившись, что до того дошло, Гу Минчжоу утратил интерес к беседе:

— Забирай своего демонического владыку и проваливай. Только ради Шэнь Эра и детей я предупреждаю в последний раз: если ещё хоть одна живая душа пострадает от ваших рук, пощады не ждите. Я отправляюсь в клан Гу за способом уничтожить марионетку. Дети и Шэнь Эр едут со мной.

Напуганный суровой угрозой, Тан Сяошу на автомате закивал, словно цыплёнок, клюющий зерно. Лишь мгновение спустя до него дошло, что им помыкают, и он закричал:

— С какой стати ты забираешь Почтенного и малышей?!

Конечно, то, что Гу Минчжоу их пощадил, — благодать, но это не значит, что можно с невозмутимым видом умыкнуть Шэнь Эра!

— Оставлю их тебе, и ты гарантируешь их безопасность? — Гу Минчжоу прищурился. — Кто похитил детей? Неужели Шэнь Эр сам добровольно передал их тебе?

Тан Сяошу потерял дар речи. Спустя долгую паузу он опустил взгляд и тихо произнёс:

— В этом есть моя вина.

Как бы он ни ненавидел Гу Минчжоу, приходилось признать: уберечь Почтенного от Се Сюня ему действительно не под силу.

На этот раз марионетка вышла из-под контроля и тяжело ранила Се Сюня, что временно спутало все карты.

Но что выкинет Се Сюнь, когда залечит раны, Тан Сяошу предсказать не мог.

В его глазах Се Сюнь был упрямым и жестоким человеком, куда более бессердечным, чем Шэнь Эр. Он привык идти по трупам ради своей цели.

Сколько лет Сяо Цин верой и правдой служил ему, а Се Сюнь всё равно карал его за малейший промах, ни во что не ставя верность слуг.

Тан Сяошу был душой предан Шэнь Эру, но уступал Се Сюню в силе — он бы и против Сяо Цина не выстоял. Случись беда снова, он опять окажется беспомощен.

Стиснув зубы, он взглянул на Гу Минчжоу.

За годы, проведённые в ордене, Тан Сяошу неплохо изучил его характер. В глубине души он отлично понимал: Гу Минчжоу никогда не причинит вреда Шэнь Эру. К тому же он обладал колоссальной силой.

Рядом с ним Шэнь Эру ничто не угрожает.

Вот только одна беда...

Этот мерзавец пользуется Почтенным!

Сжав кулаки и едва сдерживая закипающую ярость, Тан Сяошу буркнул:

— Ладно, забирай Почтенного! Но поклянись, что пальцем его не тронешь и не позволишь себе лишнего!

Гу Минчжоу лениво приподнял веки:

— Это с какого перепугу?

Тан Сяошу опешил.

«В смысле — "с какого перепугу"?!»

Он же выступает как представитель семьи Почтенного! А этот дерзкий тип ещё смеет перечить?!

— У нас с Шэнь Эром Брачный контракт Небесного Дао. Мы сыграли свадьбу, поклонились Небу и Земле, получили благословение родителей и нажили детей. С чего бы мне удерживаться?

Бросив эти слова с ленивой небрежностью, Гу Минчжоу подхватил малыша за ручку:

— А теперь наша семья отправляется домой. Всего доброго, старейшина Тан.

Тан Сяошу пылал от праведного гнева, но, как назло, не мог подобрать ни единого аргумента в ответ.

Ведь каждое его слово было чистейшей правдой!

— Эй, Гу! Только попробуй обидеть Почтенного! Я из-под земли тебя достану, костями лягу, но уничтожу! — бессильно завопил Тан Сяошу вслед удаляющемуся Гу Минчжоу и едва не разрыдался.

«Моя нежная капустка... Трёхсотлетняя беленькая капустка... Какая-то свинья умыкнула её прямо из огорода...»

Вздохнув, он утёр слёзы, взвалил Се Сюня на плечи и покачал головой.

Се Сюнь вырос у него на глазах, и смотреть на его полуживое тело было по-настоящему больно.

Вот только бы он больше не трогал Шэнь Эра.

Шэнь Эр искренне верил ему, и если произойдёт ещё одно предательство, их братская связь порвётся навсегда.

Таща Се Сюня, Тан Сяошу вдруг почувствовал, будто упустил нечто важное. Он наморщил лоб, но так и не смог вспомнить.

«Да ну, раз не помню — значит, ерунда какая-то. Пошли».

***

В то же время у Заставы Пурпурных Врат, в укромных кустах...

Сяо Цин воровато зашевелился среди густых ветвей и палой листвы. Ноги его окончательно затекли.

«Почему Почтенный до сих пор не снял с меня Проклятие Ослепления? Как там вообще дела?»

«Неужели марионетка оказалась настолько сильной, что связала Почтенного по рукам и ногам? В такой момент мне точно не стоит лезть под руку».

«Эх, ладно, подожду ещё немного. Не мог же Почтенный про меня просто забыть?»

***

Шэнь Эр очнулся в быстро несущейся карете.

— Очнулся?

Услышав над головой чистый, прохладный голос, юноша вздрогнул и осознал, что лежит головой на коленях Гу Минчжоу. В памяти мгновенно всплыли картины недавнего бесстыдства, и кролик рванулся вверх, со всего маху врезавшись затылком прямо в подбородок заклинателя.

Гу Минчжоу едва не откусил себе язык.

— Ой-ой, как больно-то, у-у... — Шэнь Эр схватился за голову, корчась от боли, и тут же переложил вину: — Это всё ты виноват! Зачем ты ударил меня подбородком?!

Гу Минчжоу лишился слов.

Ему неожиданно вспомнилась притча о кошке, которой случайно наступили на хвост в темноте, а она решила, будто хозяин специально встал среди ночи, чтобы устроить ей подлянку.

— Ну да, нарочно, — Гу Минчжоу ущипнул его за нежную щёку и, наслаждаясь приятным ощущением, сжал ещё разок. — И что ты мне сделаешь?

Шэнь Эр запыхтел от злости и внезапно зарядил кулаком ему прямо ниже пояса.

Гу Минчжоу сдавленно охнул, глотнул воздуха и прошипел сквозь зубы:

— Шэнь Эр, ты ошалел?! Убить меня решил?

Откуда только набрался этаких подлых замашек? Ничему дельному не учится, только пакостям.

— Отстань от меня! — припомнив давешние выкрутасы, Шэнь Эр вспыхнул от стыда. — И близко ко мне не подходи!

Он, между прочим, пришёл его спасать, а этот мерзавец прижал его и устроил... не пойми что! Неслыханная наглость!

Совсем страх потерял, думает, раз кролик — значит, можно безобразничать?!

Понимая, что кролик застенчив и легко выходит из себя, Гу Минчжоу отодвинулся к противоположной стенке кареты и с кроткой покорностью спросил:

— Так достаточно далеко, Почтенный?

Шэнь Эр гордо проигнорировал вопрос и своенравно лягнул его в голень.

Гу Минчжоу смиренно снес обиду.

Видя его виноватую физиономию, Шэнь Эр немного сменил гнев на милость.

По крайней мере, на этот раз обошлось без совсем уж откровенного непотребства, так что нового малыша он точно не понесёт.

Поднявшись, он бросил взгляд в глубину экипажа — там двое ребятишек с увлечением разглядывали книжку с картинками.

С детьми всё в порядке.

С ним тоже.

И Гу Минчжоу жив-здоров.

Всё утряслось как нельзя лучше.

Шэнь Эр облегчённо перевёл дух и, горделиво поправив одежды, заявил:

— Это всё благодаря моему величайшему замыслу.

— Истинно так. Почтенный спас мне жизнь, заслуги твои неоценимы, — вздохнул Гу Минчжоу, протягивая ему флягу. — Испей водицы.

Лишь тут Шэнь Эр почувствовал, как иссушило горло — видать, сказывалось недавнее плачевное моление о пощаде.

Поспешно выкинув стыдные воспоминания из головы, кролик смущённо сцапал флягу, жадно сделал несколько больших глотков, утёрся рукавом и с любопытством спросил:

— Кстати, а где та марионетка? Ты уничтожил её?

— Нет, — сдержанно ответил Гу Минчжоу. — Я запечатал её во Флаконе изгнания зла. Но стоит кукле потерять интерес к поддельному кролику, и она вырвется на волю.

— Чего?! — Шэнь Эр аж подскочил. — А если вырвется, что тогда?!

— Мы едем в клан Гу за искусным заклятием, — терпеливо разъяснил Гу Минчжоу. Возвращаться в семейное гнездо ему не хотелось, но в искусстве запечатывания с кланом Гу не мог сравниться ни один орден.

В Павильоне Библиотеки хранились древние фолианты с описанием секретных массивов. Возможно, там найдётся способ не просто запечатать демоническую куклу, а стереть её в порошок.

Выслушав его, Шэнь Эр выглянул в окно. Заставы Пурпурных Врат и след простыл — небеса затянула багряная пелена заката. Время пролетело незаметно, и родовое поместье клана Гу было уже неподалёку.

— А мне-то что делать?

Шэнь Эр неожиданно вспомнил кое-что крайне существенное. Подхватив подол своего халата, он с тревогой воззрился на заклинателя:

— На мне сегодня нет красивого платья! Твоя бабушка не узнает меня!

Он хорошо помнил старую госпожу Гу, от которой так тепло пахло. Она обещала прислать ему засахаренных слив, да только Се Сюнь запер его на пять лет, и когда он носил Чаосюна, то так и не дождался лакомства. Кролик до сих пор со скупой грустью вспоминал об этом.

При упоминании о бабушке взгляд Гу Минчжоу едва заметно померк, а голос стал совсем тихим:

— Бабушка преставилась ещё в позапрошлом году.

Шэнь Эр замер как вкопанный:

— Умерла от болезни?..

— Да, — Гу Минчжоу отвернулся, тихо добавив: — Если она видит из Жёлтых Источников, что ты помнишь о ней, ей наверняка приятно.

— Но ведь тогда с ней всё было в порядке! — Шэнь Эр отказывался верить. — Она улыбалась, сама ходила...

— Шэнь Эр, человеческий век короток.

Гу Минчжоу мягко остановил его:

— Бабушка прожила семьдесят два года, это глубокая старость. Её время просто пришло.

Шэнь Эр растерянно молчал.

В его памяти внезапно всплыли слова Гу Минчжоу из иллюзорного мира:

«Человеческий век короток. Я обязан вознестись на Небеса во что бы то ни стало, иначе... неужели ты хочешь смотреть, как я умираю?»

Гу Минчжоу — тоже человек. И настанет день, когда он тоже угаснет, как эта ласковая старая госпожа.

Ледяной холод пробрал Шэнь Эра до самых кончиков пальцев.

Он с таким трудом спас его... Но Гу Минчжоу всё равно когда-нибудь умрёт!

— О чём задумался?

Видя его оцепенение, Гу Минчжоу потянулся, чтобы поправить выбившийся локон у его уха, но Шэнь Эр уклонился от прикосновения.

— Ни о чём, — тихо ответил юноша и уставился на него. — Когда она умирала, ей было больно?

— Бабушка? — Гу Минчжоу посмотрел на него с нежностью, поражённый такой чуткостью. Голос его смягчился: — Не тревожься. Хоть она и скончалась от недуга, благодаря снадобьям лекаря Хэ она ушла спокойно и не мучилась.

В глазах у Шэнь Эра защипало. Он не понимал, что с ним происходит и откуда берётся эта странная боль, будто тончайшая игла вонзилась прямо в сердце.

Больше никто не пришлёт ему засахаренных слив.

— А ты? — еле слышно пробормотал Шэнь Эр. — Сколько тебе ещё осталось?

Гу Минчжоу удивлённо приподнял брови:

— Мне?

Поразмыслив секунду, он сказал:

— Мне уже двадцать пять. По причине проклятия ни один Гу Минчжоу в прежних воплощениях не переживал этого возраста.

Шэнь Эр округлил глаза, сердце у него оборвалось:

— Что ты сказал?!

— Но я, кажется, сумел развеять чары, — улыбнулся Гу Минчжоу.

Проклятие Великого зла обрекало погибнуть до двадцати пяти лет каждого, кто не найдёт истинную любовь.

Но он нашёл. Ему повезло куда больше, чем его предшественникам.

У него было целых три горячо любимых существа.

Шэнь Эр всё равно не унимался, лицо его оставалось мертвенно-бледным:

— Так когда ты умрёшь?!

Гу Минчжоу потерял дар речи:

—... Ты так сильно жаждешь моей смерти?

— Не виляй! Отвечай Почтенному прямо!

Видя его волнение, Гу Минчжоу невольно хмыкнул:

— Да кто же знает час своего ухода? Разве что существует настоящая Книга судеб. Но даже если она есть, день моей смерти в руках Небес, а не моих.

По правде говоря, уходить на покой он вовсе не собирался. Выбравшись из рокового двадцатипятилетнего рубежа, он планировал приложить все силы к культивации и прошмыгнуть сквозь небесную кару к вознесению.

Три кролика в его доме умом не блистали — случись с ним что, их любой обидит. Поэтому он сделает всё возможное, чтобы остаться рядом с ними, и не потерпит неудачи.

Так и не получив внятного ответа, Шэнь Эр сжал кулачки от злости:

— Почтенный отыщет эту Книгу судеб!

Гу Минчжоу сдержал судорожный вздох:

— И зачем она тебе?

— Посмотреть, когда ты сдохнешь! — огрызнулся Шэнь Эр.

Гу Минчжоу умолк.

«Шэнь Эр, сколько же в тебе "любви"...»

http://bllate.org/book/20310/2289500