Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 54

Как только Се Сюнь ушел, в комнате остались лишь Шэнь Эр да оба покровителя.

Тан Сяошу сжимал в ладони веревку, не решаясь шагнуть вперед. Связывать Шэнь Эра ему не хотелось, но таково было приказание Се Сюня. Се Сюнь — их первый господин, то самое Древнее Великое Зло, с которым их связывала нерушимая клятва верности.

Они служили ему еще с тех пор, когда тот был наследным принцем. А когда родился Шэнь Эр, Се Сюнь велел им под чужими именами опекать мальчишку.

Тан Сяошу помнил его карапузом, едва достававшим до колен, и видел, как тот рос. Разве можно было не привязаться?

Шэнь Эр всё ещё не мог прийти в себя после звонкой пощечины. Насупившись, он смотрел в пол, и в полумраке ночи никто не мог разглядеть его взгляда.

Наконец Тан Сяошу не выдержал и сунул бечевку в руки Сяо Цину:

— На, сам вяжи.

— С какой стати я? — Сяо Цин тут же запихнул веревку обратно. — Твоя черта, ты и связывай.

Пока они перепихивали обузу друг другу, тихий голос Шэнь Эра разрезал тишину:

— Вы твердили, будто Се Сюнь никогда меня не предаст.

Оба покровителя замерли.

Шэнь Эр смахнул слезу и глухо продолжил:

— Твердили, что будете защищать меня до конца.

— Почтенный, мы… — попытался сделать шаг Тан Сяошу.

— Так отчего же всё перевернулось?! — Шэнь Эр вскинул голову. Его взор заставил Старейшину Тана оцепенеть. — Кто-нибудь объяснит мне, отчего?!

Еще вчера они были единой семьей, а сегодня смотрят волками и поднимают руку.

— Если он хочет убить Гу Минчжоу ради моей защиты, то я ведь ясно сказал: Гу Минчжоу меня не тронет! — Шэнь Эр судорожно сглотнул, не в силах свести концы с концами. — Ради меня ли он это делает?! Скажите мне! Хоть кто-нибудь!

Покровители молчали, опустив головы.

В самом деле, если поразмыслить, Се Сюнь никогда не проявлял к нему особого почтения. В отличие от левого и правого покровителей, он держался не как слуга, а как строгий старший. И взгляда, полного досады, Шэнь Эр раньше просто старался не замечать.

Се Сюнь слишком умен. Возможно, его давно тошнило от глупости, беспомощности и плаксивого нрава Шэнь Эра. Не будь в его жилах крови Великого Зла, Се Сюнь бы и взглядом его не удостоил. Это Шэнь Эр по наивности считал его самым близким человеком. Сам Се Сюнь так не думал никогда.

— Моих детей утянули в заложники, а теперь и меня хотите скрутить? — Шэнь Эр горько усмехнулся. — Так кто из нас ваш господин? Он или я?

— Почтенный… На самом деле он ваш… — не выдержал Тан Сяошу.

— Тан Сяошу! — рявкнул Сяо Цин, пытаясь остудить товарища.

Если Се Сюнь узнает, что тайну выдали, он не оставит их в живых. Да и Шэнь Эру, знающему план, не несдобровать.

— А когда ещё говорить, если не сейчас?! — Тан Сяошу оттолкнул Сяо Цина, шагнул к Шэнь Эру и бережно прикоснулся к его пылающей от удара щеке. — Почтенный… Мы ведь все эти годы растили тебя как собственного сына!

Сяо Цин тяжело вздохнул и опустил руки:

— Почтенный, ты с детства допытывался, почему у тебя нет родных. Мы лгали тебе.

Шэнь Эр замер.

Он давно смирился с одиночеством. Это были детские, полузабытые обиды. И надо же — Сяо Цин помнил всё до единого слова.

— Дай я скажу! — Тан Сяошу шикнул на товарища. — Се Сюнь — твой родной старший брат!

Шэнь Эр обомлел.

— В этот раз он правда перегнул палку, — вздохнул Сяо Цин. — Мы оба знаем, что он кругом виноват. Почтенный, помнишь историю про Древнее Великое Зло, родившее дитя от людского императора?

Шэнь Эр вздрогнул и отступил на шаг.

— Тот наследный принц, что своими руками заколол мать, и есть Се Сюнь. А ты, Почтенный, — ребёнок, которого та демоница произвела на свет, отдав остатки духовной силы.

Тан Сяошу швырнул бечевку на пол и с ожесточением затоптал её:

— Да и пропади оно всё пропадом! Раз уж выложили всё, нечего бока отсиживать. Идём спасать малышей!

Даже если придется пойти против Се Сюня, они обязаны помешать ему совершить очередную роковую ошибку. Иначе он пожалеет — точно так же, как его мать когда-то совершила грех, о котором жалела всю жизнь, но так и не получила прощения.

Шэнь Эр ещё не пришел в себя от вести о родстве, но где-то в глубине души всё вдруг встало на свои места. Се Сюнь никогда не обращался с ним как с господином. Он вел себя как старший.

— Владыка терпеть не может твоих мальчишек только потому, что боится: ты повторишь судьбу матери и падешь от рук собственных отпрысков, — опустив обнаженный клинок, подытожил Сяо Цин. — Но ты не сомневайся в себе, Почтенный. Запутался тут только один человек — сам Владыка. Воображает себя умником, а на деле тот ещё дурак.

Выговорившись, Сяо Цин облегченно перевел дух.

Шэнь Эр шмыгнул носом, отворачиваясь:

— Всё равно он хотел отдать Чаохуая и Чаосюна в заложники Фую. Не нужен мне такой брат!

— Ничего он не отдаст, — отрезом ответил Тан Сяошу. — Идем за мной, Почтенный. Я знаю, где он.

Се Сюнь просто вспылил. Тан Сяошу знал его как облупленного: Се Сюнь въедлив и осторожен. Задумай он впрямь сдать детей Фую, стал бы он приходить к Шэнь Эру и расписывать свои планы? Он просто выместил злость.

Упрямство у них семейное — кровь Сумина такая, что до самой смерти не признаются в том, что на душе. А то и поймут всё лишь перед гибелью.

Тан Сяошу принял облик Факельного дракона и подставил чешуйчатую спину:

— Полетели!

— А он точно не отдаст?.. — донесся с его спины жалобный шёпот Шэнь Эра.

Похоже, обида чуть улеглась.

— Не отдаст! А посмеет — пусть до конца дней кукует в одиночестве! — прорычал Тан Сяошу, взмывая в ночные облака. — Выставим его из семьи, и делов!

Шэнь Эр утер слезы и сжал кулачки:

— Ладно! Но эту пощечину я ему верну!

А если Се Сюнь и правда навредит детям, Шэнь Эр прикажет своему Рабу Номер Один — Гу Минчжоу — выбить из него всю дурь!

***

Горы неподалеку от Заставы Пурпурных Врат. Земной алтарь демонов.

Се Сюнь выстроил это святилище ради одной цели — вернуть к жизни первую ипостась Гу Минчжоу. Поднятый этим тёмным ритуалом труп лишался разума и воли, ведомый лишь единственным инстинктом: уничтожить и заменить себя настоящего.

Прошло три сотни лет, но духовные кости Гу Минчжоу не обратились в прах. Даже одеяния не истлели — накопившаяся при жизни чистая ци до сих пор хранила его останки.

Гу Минчжоу и помыслить не мог, что однажды его выкопают из могилы и выкуют из него марионетку.

Се Сюнь усмехнулся и сгрузил двух плачущих малышей на землю.

Стоит окропить кровью и оживить прежнего Гу Минчжоу, и пусть нынешний хоть трижды придет убивать — против самого себя трехсотлетней давности ему не выстоять. Ведь павшая во тьму кукла куда беспощаднее любого смертного.

Чаосюн уставился на Се Сюня исподлобья. Убедившись, что тот не смотрит, мальчуган осторожно выудил из рукава ножик. Этот клинчик ему тайком сунул дядюшка Сяо, велев: если злой брат начнет вытворять непотребства, разрезай веревки и беги что есть мочи.

Заведя ручонки за спину, карапуз принялся усердно пилить путы.

Ритуал уже начался.

Адское пламя Преисподней взметнулось до небес. Десятки сильных демонов вливали свою мочь в узоры алтаря.

Се Сюнь не сводил глаз с белых костей. Он планировал выждать еще три дня, чтобы огонь прожег останки насквозь и марионетка получилась максимально жестокой и малокровной. Но Шэнь Эр смешал все карты. Пришлось начинать раньше.

Впрочем, какая разница? Натиск марионетки Гу Минчжоу всё равно не сдержать.

Тем временем Чаосюн перерезал бечевку. С облегчением дунув на ссаженные пальчики, он глянул на Се Сюня, тихо подкрался к братцу и сделал знак: «Молчи!».

Пара взмахов — и путы Чаохуая пали.

Малыши просияли, вытащили из ртов кляпы и только собрались давать деру, как над головой раздался ледяной голос:

— Куда собрались?

Чаосюн сжался и медленно обернулся:

— Злой брат, мы…

Его тут же сгребли за шиворот. Душа ушла в пятки, и мальчик звонко закричал братцу:

— Братик, беги!

Но из тени уже выскочил демон и подхватил Чаохуая.

Пропали!

Глаза Чаосюня налились слезами. Он гневно воззрился на Се Сюня:

— Ты зачем так делаешь?! Ты что, плохой дядька?!

Се Сюнь молча забрал веревку у слуги, наклонился и снова скрутил Чаосюня:

— На то мои причины.

Он не считал себя праведником и никогда не притворялся им.

— Так нельзя! Папа будет плакать, он ведь тебя так любит! — Чаосюн попытался стукнуть его кулачком, но Се Сюнь легко перехватил ручонку и неторопливо обмотал запястья бечевкой.

Любит? Шэнь Эр сейчас мечтает разорвать его на куски.

Се Сюнь даже не взглянул на него.

— Ты должен пойти и попросить у папы прощения! — всхлипнул малыш. — Злой брат, ну скажи хоть что-нибудь!

— Не смей меня так называть, — сухо проронил Се Сюнь.

— Буду! Ты злой брат и есть!

Чаохуай, доселе отчаянно барахтавшийся, вдруг замер. В самый разгар смертельной опасности его мысли вильнули не туда:

— А почему не «злой дядя»?

Он ведь сам старший брат для Чаосюня! Каждый раз, когда тот кричит «злой брат», кажется, будто ругают его…

Чаосюн шмыгнул носом и прошептал:

— Потому что папа его так зовет!

Дети — что чистый лист. Что взрослые вложат, то и произносят. Шэнь Эр ткнул в себя: «Я папа», — и ребёнок зовет его папой. Шэнь Эр указал на Се Сюня: «Злой брат», — и дитя переняло привычку.

Се Сюнь застыл. Пальцы, спрятанные в широком рукаве, едва заметно дрогнули.

— Скажи что-нибудь! Ты обязан вернуться и извиниться перед папой! Развяжи нас!

— Замолчи, — Се Сюнь отвел взгляд.

Чаосюн топотал ножками, пытаясь заглянуть ему в лицо:

— Пошли просить прощения!

— Ещё слово — и швырну в огонь, — Се Сюнь сжал девичьи мягкие щечки мальчугана, но тут же отдернул руку, словно от удара током.

Эта мордашка… точная копия детского лика Шэнь Эра.

А Чаосюн даже не испугался. Как и Шэнь Эр когда-то, он вырос у него на руках и слишком привык, чтобы бояться всерьез.

Вдруг алтарь содрогнулся от грохота взрывающегося пламени. Се Сюнь вскинул голову.

— Владыка, массив закончен! — восторженно взревел слуга-демон.

Из самого центра адского огня медленно поднималась белоснежная фигура. Человек протянул руку, и откуда-то из тьмы в его ладонь со свистом прилетел длинный меч.

Древняя магия плоти и костей: сгоревшие жилы одел покров новой плоти. Неживое чудовище шаг за шагом возвращалось в мир.

Средоточие силы уровня Великой Колесницы обрушилось на землю. Небо в мгновение ока затянули грозовые тучи, загрохотал молниями небосвод, точно само Небесное Дао вопило от гнева руками вороньих стай.

У Се Сюня перехватило дыхание. Страх, древний и липкий, сжал сердце.

Человек вышагивал из огня. Пламя, способное испепелить смертного в горстку пепла, лишь омывало его, словно при крещении.

Вот только шаг его был направлен вовсе не к Заставе Пурпурных Врат.

Се Сюнь нахмурился.

«Гу Минчжоу» шел прямо на него.

«Что за чертовщина?!» У марионетки должна быть одна цель — уничтожить ныне живущего Гу Минчжоу, который сейчас сражается с Фую у Заставы.

Белые одежды трупа поблекли от времени. Три сотни лет в могиле не прошли бесследно. Гу Минчжоу казался выходцем из самого мрачного адского пекла; взгляд его пустых глаз напоминал затянутый ряской заброшенный колодец.

Один из демонов заступил ему дорогу:

— Ты куда мылишься?! К Заставе иди!

«Гу Минчжоу» даже не изменился в лице. Он молча поднял руку и сжал голову демона.

Се Сюнь сузил зрачки и рявкнул:

— Проклятие Ослепления!

В следующее мгновение череп демона лопнул, как перезрелый арбуз, забрызгав алтарь мозгами и кровью.

Двое малышей рядом с Се Сюнем внезапно погрузились во тьму — все их чувства оказались перекрыты.

— Ой? Почему стемнело?

— Брат, ты где?! Я, кажется, папку видел!

Се Сюнь не сводил глаз с ожившего мертвеца.

«Гу Минчжоу» брезгливо стряхнул с руки остатки плоти и снова сделал шаг к нему.

«Не может быть… Это просто бездушная кукла! Откуда у нее свои желания?!»

У марионетки одна цель — занять место оригинала. Но ведь оригинал… это не только взрослый Гу Минчжоу у Заставы!

Чаосюн, спотыкаясь в темноте, лбом врезался в ногу Се Сюня:

— Ой, в стенку врезался! Больно-то как, у-у-у…

Се Сюня осенило.

Этот мальчишка… Он ведь унаследовал два золотых ядра Гу Минчжоу!

Неужели марионетка приняла Чаосюня за воплощение своего «я»?!

«Гу Минчжоу» снова сорвался с места.

Не раздумывая ни секунды, Се Сюнь сгреб обоих кроликов в охапку и рванул прочь, к Заставе Пурпурных Врат.

— Вау, я лечу!

— У-у-у, я разбился и лечу на небо?!

По лбу Се Сюня градом катился пот. Снять Проклятие Ослепления было нельзя. Он оглянулся — мертвец настигал их с ужасающей скоростью.

Нужно скорее выманить чудовище к Заставе, иначе дети…

Иначе что?

Он сам обомлел от этой мысли.

Чавк!

Звук вспарываемой плоти раздался сочной вспышкой боли.

Се Сюнь застыл. Опустив глаза, он увидел торчащий из собственной груди лезвийный кончик. Меч пробил сердце насквозь.

Кровь хлынула рекой.

Свалившись на землю, он из последних сил аккуратно сгрузил карапузов и снял с них чары.

Впервые за три века, с тех самых пор, как он отдал свою судьбу Шэнь Эру, Се Сюнь применил темную магию.

И, похоже, в последний раз.

— Злой брат! — Чаосюн прозрел и увидел пронзенного мечом Се Сюня. Голос его задрожал. — Что с тобой?!

— Бегите, — подавляя подступавшую к горлу кровь, холодно выдохнул Се Сюнь. — По этой дороге на запад, до самого замка… Настоящий Гу Минчжоу там.

— Злой брат… — Мальчик смотрел на заливающую траву ало-черную юшку, и слезы градом посыпались из его глаз.

— Бегите! — Се Сюнь с силой толкнул его. — Дурачье! Ты такой же бестолковый, как твой папаша! Забирай брата и проваливай, слышишь?!

Чаосюн сквозь слезы увидел приближающуюся тень кошмарного исполина. Сжав зубы, он схватил Чаохуая за ручонку:

— Братик, бежим!

Чаохуай побежал за ним, но не удержался и оглянулся на лежащего в крови Се Сюня и на ту страшную фигуру.

Человек у алтаря был вылитый их отец.

И в то же время — чужой.

Но Чаохуаю почему-то показалось, будто в самых дальних уголках памяти он уже видел этого жуткого человека.

Вот бы папа и отец оказались рядом! Уж они-то точно со всем разберутся!

Надо скорее найти настоящего отца, иначе этот дядька умрет. А папа его любит, значит, умирать ему нельзя!

Когда малыши скрылись, Се Сюнь ухватился за рукоять и сантиметр за сантиметром вытащил меч из груди. Это был Меч запечатывания — для Древнего Зла его сталь была ядом чистейшей пробы.

Он развернулся к Гу Минчжоу и горько усмехнулся.

Триста лет назад он сбежал, украв судьбу Шэнь Эра.

Триста лет спустя меч Гу Минчжоу всё равно настиг его.

Как ни крути Брачный контракт Небесного Дао и Книгу Судеб, а Небесное Дао всё едино вернуло ему должок.

Умирать пока нельзя. Он еще не все сказал…

Он ведь не хотел бить этого глупого мальчишку.

Просто когда Шэнь Эр сказал, что Се Сюнь видит в нем лишь пешку… ему стало так стыдно и тошно от собственной наготы, что он вспылил, пытаясь заткнуть ему рот.

Все эти годы Се Сюнь твердил себе, будто прятаться на горе Фуфэн и нянчить мелкого недоумка — самое унизительное и паршивое время в его жизни. Но на деле… только там он и был по-настоящему счастлив.

Как бы ему хотелось увидеть этого дурака снова. Хоть раз. Услышать, как тот назовет его братом…

Увы, теперь уже поздно.

Шэнь Эр никогда его не простит. Своими руками Се Сюнь уничтожил всё лучшее, что даровала ему судьба.

«Значит, вот она какая — проклятая материнская кара. Умереть в захлебывающейся злобе… Какой анекдот».

Се Сюнь закрыл глаза, посмеиваясь, а затем встал во весь рост перед марионеткой.

— Ну давай, — улыбка сбежала с его лица, и вокруг взметнулась бушующая, иссиня-черная темная ци. — Посмотрим, кто кого, если бы я не сбежал тогда!

Рана в груди не могла прикончить Великое Зло сразу — чтобы стереть его с лица земли, нужно обращение в пепел. А значит, полчасика он еще продержится.

«Гу Минчжоу» молчал. В нем не осталось ни капли человеческого; перед Се Сюнем стоял лишь механизм для убийства.

Темная ци сцепилась с заоблачным мечом.

Се Сюнь был тяжело ранен. Зазевавшись на мгновение, он лишился руки — лезвие чисто срубило ее по локоть. Зарычав, он выпустил остатки тёмной силы и заставил плоть вырасти заново, а второй рукой выхватил кривую саблю и полоснул «Гу Минчжоу» по горлу.

Попал!

Вот только противник давно не был человеком.

Даже не моргнув, марионетка затянула глубокий порез демонической магией.

Се Сюнь проклял всё на свете. Демоны — самые мерзкие твари! Эта тварь бессмертна!

Снова выпад. Се Сюнь едва успел блокировать удар, но его духовные силы иссякли. Слишком много он отдал Шэнь Эру, слишком долго морил себя голодом, не вкушая человеческой скверны.

Ему не победить.

Крах!

Страшный удар меча в дребезги разнес саблю Се Сюня.

Обессиленный, он усмехнулся и смежил веки.

Все кончено. Ни в той жизни, ни в этой ему не суждено одолеть Гу Минчжоу.

Жаль только… невероятно жаль.

Свист рассекаемого воздуха обжег ухо. Острие меча, способное крушить кости, отклонилось на три пальца в сторону.

Се Сюнь распахнул глаза.

Перед ним стоял клинок, преграждающий путь марионетке. Проследив взгляд вдоль лезвия, он обомлел.

Белоснежные полы одеяний трепетали на ветру.

Гу Минчжоу медленно повернул голову и швырнул к ногам Се Сюня окровавленную голову Фую. В его холодном, полном презрения взоре застыл лед:

— И это всё?

Се Сюнь лишился дара речи.

Гу Минчжоу?!

Что за бред?! Как он мог так быстро прикончить Фую?! С каким вообще чудовищем Се Сюнь пытался тягаться все эти годы?!

Гу Минчжоу легким щелчком отбил меч марионетки и встал перед Се Сюнем:

— За то, что уберег детей — проваливай. И чтоб глаза мои тебя больше не видели.

Се Сюнь сплюнул кровью, ошарашенно уставившись на него. Не успел он вымолвить и слова, как из кустов выскочили двое малышей и вовсю уцепились за его полы:

— Злой брат! Знаешь пословицу: «Кто осознал ошибку и исправился — тот великий праведник»?!

— Вот-вот! Пошли скорее извиняться перед папой!

— Ой, какой тяжелый! Брат, тяни за ноги!

— Да я сильный, я за туловище возьму, а ты за ноги!

Голоса карапузов звенели над ухом. Се Сюнь отродясь не ощущал себя в столь абсурдном положении. Гу Минчжоу спас ему жизнь, дети Шэнь Эра тащат его на себе, а тот, кого он мечтал упрятать в могилу, стал его единственным спасением.

Он дернулся, но снова зашелся кровавым кашлем.

— Отпустите… — прохрипел он Чаохуаю. — Ему одному не справиться.

Марионетка превзошла пределы смертного. Теперь это демон с чудовищной регенерацией, и в одиночку Гу Минчжоу его не одолеть.

— Нельзя! Пойдешь туда — точно умрешь! — Чаосюн с заплаканными глазами выудил из кармана носовой платок и плотно заткнул Се Сюню рот. — Лучше помолчи!

Се Сюнь только глазками хлопал.

Чаохуай напряженно следил за спиной Гу Минчжоу:

— Отец справится! Верь ему, отец никогда и никому не проигрывал!

Даже самому себе… верно?

Чаосюн утер слезы:

— Правда?! Если он победит, я больше не буду его недолюбливать!

— Конечно победит! — хвастался Чаохуай, хотя сам не сводил с отца испуганных глаз.

Ему тоже было страшно, но плакать нельзя. Отец говорил: при младшем брате слез не проливать. Только если он сам будет храбрым, братик перестанет бояться.

Малыши из последних сил волокли тяжеленного Се Сюня прочь от проклятого места. Они брели долго-долго, пока окончательно не выдохлись.

Се Сюнь проваливался в небытие — потерю крови и нехватку темных сил нечем было восполнить.

Сквозь пелену до него донесся радостный вопль:

— Папа!

Се Сюнь попытался разлепить веки, но запекшаяся кровь застилала взор алой пеленой. В мутном мареве над ним склонился силуэт.

Шэнь Эр?..

Он попытался сказать хоть слово, но горло сипело, не выдавая ни звука. Если не сказать сейчас — другого шанса не будет.

— Шэнь Эр… про-о…

— Ах ты сволочь, Се Сюнь! — раздался разъяренный вопль, и крепкий кулак с размаху прилетел ему прямо в челюсть. — И за что мне такой брат достался?!

Се Сюнь потерял дар речи.

«Ну ты и гад, Шэнь Эр».

Он окончательно отключился.

Но перед тем как кануть в темноту, в его голове успела проплыть тихая, умиротворенная мысль:

«А вообще… неплохо. По крайней мере, он назвал меня братом».

http://bllate.org/book/20310/2266841