Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 47

Цинби быстро понял, что спорить с двумя малолетними отморозками бессмысленно. Переведя взгляд на Сяо Цина, он тяжело вздохнул: во всей этой своре на горе Фуфэн лишь Правый покровитель мог изъясняться как разумное существо.

— В ближайшее время тебе придётся несладко, — произнёс целитель. — О том, чтобы Великое Зло вынашивало дитя от смертного человека, я отродясь не слыхивал. Если с ним что-то пойдёт не так, сразу зови меня.

Сяо Цин не скупился на похвалу:

— Господин Цинби, у вас поистине милосердное сердце врачевателя! Настоящий мастер своего дела, глубокий и ответственный!

Каждому семейству нужен тот, кто сглаживает углы. Похвала пришлась Цинби по душе, и он сменил гнев на милость, решив закрыть глаза на хамство Шэнь Эра и Се Сюня. Выписав беременному укрепляющие отвары, целитель удалился в боковой павильон медитировать.

***

Время потянулось незаметно, прошло три месяца.

В Долине Павших Небожителей жизнь шла своим чередом. Шэнь Эр изо дня в день искал способ разрушить массив Скрытого Дракона, однако барьер, как и предупреждал Сяо Цин, оставался несокрушимым. Внешняя сила его не берёт — оставалось только ждать, пока чары угаснут сами.

Но кролик и не думал сдаваться. Желание вырваться наружу и вернуть Чаохуая подгоняло его каждый божий день.

Впрочем, вскоре физиология взяла своё. С увеличением срока у Шэнь Эра начался тяжелейший токсикоз. Его мучили постоянные приступы тошноты: стоило просто лечь и замереть, как к горлу подступала мучительная рвота. Перепуганный Сяо Цин ежедневно потчевал его исцеляющими заклинаниями и был готов согреть господина собственной тёмной духовной силой. Благодаря усердию Сяо Цина и Цинби неприятные симптомы постепенно утихли.

К шестому месяцу организм привык к новому состоянию. Заботясь о малыше в животе, Шэнь Эр перестал штурмовать барьер. Вместо этого он целыми днями пролёживал бока в постели, гоняя слуг и срывая злобу на Се Сюне при каждом удобном случае.

Се Сюнь, впрочем, мастерски притворялся глухим. Не получая желаемого отклика, Шэнь Эр быстро остыл и перестал тратить на него брань.

— Почтенный, чего бы вам хотелось отведать сегодня?

С тех пор как Шэнь Эр понёс, ему приходилось поедать обычную пищу, чтобы поддерживать силы. Сяо Цин за это время набил руку и навострился готовить не хуже заправского повара.

Шэнь Эр, откинувшись на мягкой кушетке, щёлкал семечки и листал любовный роман. Не поднимая головы, он бросил:

— Хочу рыбного супа.

— Сию минуту приготовлю, господин!

Едва Сяо Цин скрылся, Шэнь Эр замер. На горе Фуфэн Гу Минчжоу часто ловил для него рыбу и варил уху. Готовил он изумительно. Наследный молодой господин из именитого клана, казалось, умел всё: и дрова колоть, и воду носить, и разводить очаг.

Все эти месяцы Шэнь Эр думал только о Чаохуае, почти вычеркнув из памяти его отца.

«Неужели Гу Минчжоу до сих пор не заметил моего отсутствия? Почему он не идёт меня спасать? Вот же бессовестный чурбан! Наверняка просто забыл обо мне!»

Чем больше Шэнь Эр размышлял об этом, тем сильнее распалялся. В сердцах он швырнул шелуху от семечек на пол.

Так и знал! Все эти сказки Гу Минчжоу о том, будто он любит его и никто другой ему не нужен — наглая ложь!

Смертным верить нельзя. Разинут рот — и льют в уши всё что угодно, лишь бы добиться своего. А уж этот хитрый проныра Гу Минчжоу — первый лжец Поднебесной! Больше он ни за что не поведётся на его сладкие речи.

Переведя дух и немного остыв, Шэнь Эр вернулся к чтению.

В книжке рассказывалось о мужчине, у которого умерла законная супруга. Чтобы опекать осиротевшего сына, вдовец взял в дом мачеху. Но едва та родила собственного ребёнка, как принялась изгаляться над пасынком.

Глаза Шэнь Эра округлились. Он начал торопливо переворачивать страницы.

Дальше — больше! Зловредная баба сшила собственному дитяти тёплую шубу на вате, а сиротку нарядила в дырявую рванинку из плохой пакли. Зимой бедный мальчик трясся от лютого холода, но, наивная душа, верил, будто мачеха сшила ему обновку из любви, и искренне её благодарил!

Шэнь Эру показалось, будто он наяву увидел своего Чаохуая — замерзающего, дрожащего на лютом морозе. В приступе бешеной ярости кролик размозжил и порвал книжку в клочья.

— Какая срань!! — взвизгнул он. — Куда смотрит этот чёртов папаша?! Не видит, что ли, как издеваются над его ребёнком?!

Проклятый Гу Минчжоу! Слышишь?! Если он выберется и увидит, что Чаохуай исхудал или терпит лишения, он подвесит Гу Минчжоу к потолку и задерёт до полусмерти! Порвёт на куски, как этот проклятый фолиант!

В это самое время, находясь в обители Ицин, Гу Минчжоу внезапно почувствовал, как у него задёргалось правое веко.

Чутьё подсказывало: кто-то прямо сейчас проклинает его на чём свет стоит. И этот «кто-то» явно ходит с ушами и пушистым хвостом.

Заяц наверняка злится, что его до сих пор не вызволили, и мысленно сочиняет план изощрённой мести.

Гу Минчжоу тихо вздохнул. Согрев дыханием ладони, он осторожно обхватил крохотные, прохладные ножки сына, даря ему своё тепло.

Маленький кролик без большого тоже скучал и часто плакал во сне. Малыш будто чувствовал, что папа далеко. Иногда он засыпал, а по щекам всё ещё катились слезинки.

Сколько ещё выдержит сердце? Когда же он наконец увидит Шэнь Эра?

Хоть Чаохуай и был рядом, Гу Минчжоу казалось, будто внутри образовалась зияющая пустота. Ему ни на что не хватало сил. Прежде он привык к одиночеству и чувствовал себя вполне свободно, но потеряв Шэнь Эра, осознал: мир без него лишился красок.

Возможно, дело было даже не в том, что Шэнь Эру нужен был защитник. Это Гу Минчжоу не мог жить без своего кролика.

Он скучал по нему. Невероятно, до боли в груди скучал.

Хотелось дразнить его, обнимать... А если нельзя — хотя бы на мгновение взглянуть в его родные глаза.

***

Тем временем в Долине Павших Небожителей Сяо Цин отправлялся на охоту за рыбой. Зная, что на краю сливовой рощи протекает река, он поспешил туда, надеясь выудить самого свежего карпа для хозяйского бульона.

Но бурное течение сыграло с ним злую шутку. Сколько неуклюжий демон ни барахтался в воде, поймать добычу так и не смог. Пришлось идти на поклон к Се Сюню.

Узнав о беде, Се Сюнь лишь ровно уронил:

— Ты идиот? Ты же не человек.

Приведя Сяо Цина к берегу, Се Сюнь направил прямо в центр реки сгусток демонической ци. В то же мгновение водяной столб взвился на три сажени к небу. Обоих с головы до ног окатило ледяными брызгами — они стояли, точно мокрые курицы, а по поверхности реки вверх брюхом всплыла целая стая оглушённых рыбин.

Се Сюнь невозмутимо утёр лицо:

— Моя демоническая ци предназначена для убийства людей, а не для ловли рыбы.

Сяо Цин онемел.

«Пойду-ка я лучше к господину Цинби».

Цинби, узнав о случившемся, не упустил случая съязвить:

— Коли даже с собственной ци справиться не можешь, отдай лучше свои злые помыслы мне на съедение! На словах вы все великие владыки, а на деле — пустышки.

Отодвинув Сяо Цина, Цинби выпустил в воду тонкую струйку тьмы.

Спустя мгновение тёмная сила вытащила на берег упитанного карпа. Впитав злобную ауру целителя, рыба неожиданно подскочила, встала на хвост и человеческим голосом проговорила:

— Приветствую вас, господин Цинби!

Цинби обомлел. Совсем забыл: его тёмная ци способна превратить любое живое творение в преданного вассала!

Ну... зато рыбу поймал. Всяко лучше, чем Се Сюнь.

Чуть позже в главном зале Шэнь Эр молча взирал на тёмный котёл, в котором кувыркался живой карп. Рядом, избегая его взгляда, стояли Се Сюнь, Сяо Цин и Цинби.

— Почтенный, сейчас всё будет готово! — откашлялся Сяо Цин. — Немного поварится — и пальчики оближешь!

Едва он закончил, как карп из котла угодливо возопил:

— Прошу Великого Сумина вкусить плоть своего верного слуги! Я почти сварился!

Шэнь Эра тут же вывернуло наизнанку всем вчерашним ужином.

Да эти три мерзавца явно вознамерились сжить его со свету!

***

И всё же день родов настал.

В тот вечер Шэнь Эр по непонятной причине погрузился в глубокий сон и не проснулся даже к полуночи. Напуганный Сяо Цин побежал за Цинби.

Целитель пояснил: обычно роды Великих Демонов проходят иначе, но духовные силы Шэнь Эра истощены, и он не может вытолкнуть дитя с помощью злобы. Поэтому организм погрузил его в беспамятство, чтобы плод появился на свет без лишней боли и вреда для самого Шэнь Эра.

Несмотря на заверения лекаря, Сяо Цин себе места не находил. Он дежурил у ложа господина, непрестанно молясь:

«Предки, заклинаю вас! Пусть наш владыка благополучно родит маленького господина! Я готов отдать за это восемьсот лет жизни Тан Сяошу!»

В зале царило тяжёлое напряжение.

А снаружи, под призрачным лунным светом, Се Сюнь как ни в чём не бывало сидел на каменных ступенях и играл в шахматы с Цинби.

Цинби сделал ход и скользнул по нему внимательным взглядом:

— Душа твоя не на месте. Зачем садишься за доску? Неужто переживаешь за Шэнь Эра?

Се Сюнь спокойно ответил:

— Разумеется. Если он издохнет, его проклятый жребий вновь падёт на мои плечи.

«Врёт», — подумал Цинби и ухмыльнулся, пытаясь разглядеть фальшь в его лице:

— Оно и понятно. Владыки Сумин от века были хладнокровны. С чего бы тебе жалеть глупого братишку?

Впрочем, Цинби только и мечтал, чтобы Се Сюнь дал слабину. Если бы ему удалось сожрать тёмную силу обоих братьев, он стал бы властелином всего царства заклинателей. На могущество рода Сумин зарились многие.

Се Сюнь ничего не ответил. Лишь молча опустил чёрный камень на доску.

Раздался сухой щелчок.

— Ого, а ведь я выигрываю! — заглазастый целитель победоносно оглядел доску. — Когда мысли рассеяны, партию не выиграть.

Се Сюнь нахмурился, собираясь возразить, но из внутренних покоев донёсся дрожащий от счастья вопль Сяо Цина:

— Родился! Родился-а-а!

Се Сюнь мгновенно поднялся и, точно между делом, пнул шахматную доску:

— Сыграно. Пойду гляну.

— Ах ты сукин сын, Се Сюнь! Играть научись, проигравший паршивец! — взревел Цинби.

Когда они вошли, Сяо Цин уже бережно держал младенца на руках. Он заботливо укутал кроху в алый мягкий пеленальный отрез, оставив открытой только белую головку.

Это был белоснежный, точно вырезанный из нефрита мальчик. Совсем крошечный — с половину ладони, он заливался громким плачем, и его личико покраснело от усердия.

Глазки у него были круглые, блестящие, точно чёрные жемчужины на снегу, а густые длинные ресницы трепетали, смахивая прозрачные слезинки.

Черты лица малыш полностью унаследовал от Шэнь Эра. Если не приглядываться, в нём невозможно было уловить ни единой черты Гу Минчжоу.

Увидев это, Се Сюнь облегчённо перевёл дух и присел за столик, отпив чаю. Пока ребёнок не похож на Гу Минчжоу, он, так и быть, сохранит ему жизнь.

— Господин... — с замиранием сердца обратился Сяо Цин.

— Что такое?

Едва дитя появилось на свет, Сяо Цин тут же проверил его здоровье, боясь повторения печальной судьбы Шэнь Эра. Однако мальчик оказался крепышом. Была лишь одна странность...

Сяо Цин тяжело сглотнул:

— Этот ребёнок... не такой, как обычные людские дети.

Се Сюнь прищурился:

— В чём дело?

Сяо Цин поднёс младенца к Се Сюню:

— Взгляните сами, владыка.

Се Сюнь не хотел касаться мальчишки, но любопытство взяло верх. Направив струйку демонической ци, он исследовал тело новорождённого.

В следующее мгновение его зрачки сжались. Он резко отдёрнул руку.

У дитяти... было два Золотых Ядра!

Оба ядра с невероятной, пугающей скоростью впитывали духовную энергию окружающего мира. Если оставить всё как есть, мальчик за три дня минует стадию Очищения Ци, заклинит Зарождение и сформирует полноценное Золотое Ядро!

Ни один смертный заклинатель на такое не способен. Ребёнок унаследовал чудовищный талант Гу Минчжоу!

Сяо Цин не знал о способностях Гу Минчжоу и решил, что младенец болен:

— Что же делать? Мы ведь никогда не растили людских детей... Может, это недуг?

— Нет, — Се Сюнь сжал виски от приступа головной боли. Он уже видел, как этот сопляк вырастет во второго Гу Минчжоу и станет костью в горле демонического рода. — Оставь его. Загнётся — туда ему и дорога.

Сун Цзинъюй рассказывал, что Гу Минчжоу намеренно запечатал одно из своих ядер. Для неокрепшего детского тела такой приток силы смертелен — дитя просто разорвёт на куски.

«Пусть дохнет, — хладнокровно подумал Се Сюнь. — Одной проблемой меньше».

Сяо Цин хотел было возразить, но замялся и молча прижал младенца к груди. Перечить Се Сюню было опасно для жизни. Оставалось лишь надеяться, что дитя унаследует живучесть своего родителя.

***

На следующее утро Шэнь Эр очнулся. Увидев рядом с собой свёрток, он на мгновение решил, что вернулся его Чаохуай.

Лишь через пару мгновений до кролика дошло: это его второй малыш.

Такой же маленький, милый, с нежными ручками и ножками...

Слёзы сами брызнули из глаз Шэнь Эра. В памяти всплыли образы первого сына.

— Ты такой же лапочка, как и твой брат... Мой маленький Чаохуайчик, — всхлипнул он, прижимая дитя к груди.

Дежуривший у постели Сяо Цин нервно дёрнул щекой:

— Почтенный, а как мы его назовём?

Шэнь Эр покрыл личико малыша поцелуями:

— Это мой Маленький-маленький Чаохуай!

— Почтенный, — Сяо Цин пододвинул стул и вздохнул. — Ну не могут же братья носить одинаковые имена!

Шэнь Эр недоумённо хлопал глазами:

— Но я же добавил ещё одно слово! Разве они одинаковые?

— Имя слишком длинное. Давайте назовём его Шэнь Чаосюн — «Очень Свирепый»! В честь великого и грозного демона!

Глаза Шэнь Эра засияли:

— А что, звучит! Будет Чаосюн! Мой маленький Чаосюн!

Входивший в зал Се Сюнь от такой дичи поморщился:

— Не бывать этому.

— Мой ребёнок, как хочу, так и зову! — огрызнулся Шэнь Эр.

Се Сюнь подошёл к шкафу, достал древний фолиант и, пролистав пару страниц, ровно произнёс:

— Раз он родился осенью, пусть зовётся Шэнь Сушан.

— Уродское имя! — закричал Шэнь Эр.

— Поддерживаю, Чаосюн лучше! — подал голос Сяо Цин.

Се Сюнь смерил их ледяным взглядом:

— И как он, по-вашему, будет представляться людям, когда вырастет?

Сяо Цин смущённо умолк.

Шэнь Эр попытался защитить своё право:

— Не лезь не в своё дело, бывший советник!

Се Сюнь лишь пожал плечами:

— Пожалуйста. Говорят, если дать ребёнку дурное имя, он не вынесет его тяжести и умрёт во младенчестве. Называйте Чаосюном, мне-то что.

Шэнь Эр замер. Ему не хотелось уступать, но рисковать здоровьем крохи он не смел:

— Ладно! Пусть официальное имя будет Сушан, а домашнее — Чаосюн! Говорят же, что броское, простое прозвище помогает расти крепким!

Время полетело стрелой.

Прошёл год. Малыш научился уверенно стоять на ножках, лепетал «баба» Шэнь Эру и «дядя» Сяо Цину. В тот день Шэнь Эр и Сяо Цин рыдали от счастья в три ручья, а Се Сюнь лишь молча наблюдал за ними от дверей.

Прошло два года. Малыш научился бегать. В обнимашках Сяо Цина он больше не сидел — всё норовил удрать наружу. Однажды, удрав от дяди, чтобы запустить бабочку-змею, он со всего размаху врезался в ноги Се Сюня.

Задрал головку, узнал дядьку и звонко закричал:

— Плохой братик! Плохой братик!

Се Сюнь нахмурился:

—... Кто его этому научил?

Шэнь Эр тут же уставился в потолок:

«Ах, какая сегодня замечательная погода!»

Прошло четыре года. Маленький Сушан окончательно вырос и стал отличаться от Шэнь Эра: он рос невероятно смышлёным. В четыре года он знал больше иероглифов, чем Шэнь Эр в восемь. А его духовная сила росла как на дрожжах, ничуть не вредя здоровью. Вот только управлять этой силой мальчик ещё не умел.

В день своего четырёхлетия Чаосюн играл в сливовой роще с рогаткой, которую подарил Сяо Цин, и случайно сбил пчелиное гнездо.

Разъярённый рой диких ос рванулся на него. Перепуганный малыш выставил ручонку, пытаясь защититься, как вдруг из его ладони вырвался мощнейший сгусток духовной энергии. Половина сливового сада вспыхнула ярким пламенем!

Испугавшись ещё сильнее, мальчик побежал к реке за водой, но из-за маленького роста и слабых ручонок даже не смог зачерпнуть ведро.

Когда Шэнь Эр нашёл сына, тот сидел в углу дворца, сжавшись в комочек и тихо всхлипывая.

Завидев отца, Чаосюн разрыдался в голос и бросился ему в ноги:

— Папа! Я натворил бед!

Шэнь Эр сначала обрадовался: неужели в его сыне проснулись древние демонические инстинкты?!

— Что ты сделал, мой хороший?

— Я... я сжёг лес! — утирая слёзы, лепетал малыш. — Там... выскочил белый шарик, а потом дерево сделало «бум!», и всё загорелось...

Шэнь Эр вздохнул. Эх, а он-то надеялся, что сынок научился пожирать тёмные помыслы... Оказалось, просто поджёг деревья.

Впрочем, когда-то Шэнь Эр и сам пытался выжечь этот лес, чтобы разрушить массив. Место это волшебное — завтра всё вырастет заново, будто ничего и не было.

— Ничего страшного! — Шэнь Эр подхватил сынишку на руки и вытер ему слёзки. — Ты забыл, чему тебя учил папа? Мы же злодеи! Для нас делать пакости — обычное дело. Главное, что ты сам не пострадал!

Малыш хлопал глазами:

— Правда, папочка? Злодеям можно жечь леса?

— Э-э... ну не совсем, — поправился Шэнь Эр. — Без дела жечь леса не стоит, там же живут вкусные монстры! Настоящее Великое Зло знает: надо убивать тварей, но не жечь их дом, чтобы еда не переводилась!

Он сжал кроху в объятиях и поглядел на бушующее за окном пламя:

— Ты ещё слишком мал, чтобы баловаться с огнём. Но не плачь. Скоро деревья снова вырастут. Как и люди — сколько их ни уничтожай, пока есть семена, с весенним ветром всё расцветёт вновь.

Даже такие чудовища, как Гу Минчжоу, перерождаются в колесе сансары. Смертные невероятно живучи.

Малыш задумался, а потом его глазки засияли:

— Папа, люди такие классные! А я могу стать человеком, когда вырасту?

Шэнь Эр едва не поперхнулся. Рассказывать сыну про его человеческие корни он не собирался — в мире Великих Демонов с таким происхождением не выжить.

— Нельзя! Ты — Великое Зло! Как Великое Зло может стать человеком?!

— Ну ладно... — надулся малыш.

Шэнь Эр поцеловал его в макушку. Кабы не проклятый Гу Минчжоу, его дитя было бы чистокровным демоном и не помышляло бы о такой глупости!

Ладно, выберутся — он с Гу Минчжоу за всё посчитается.

Взяв сына на руки, Шэнь Эр решил научить его тушить пожары, чтобы тот больше не пугался.

Но едва они шагнули за порог дворца, Шэнь Эр поднял взгляд и замер.

В небесах над Долиной Павших Небожителей, прямо среди бушующих алых отсветов пожара, пролегла отчётливая тонкая трещина. За ней синело чистое, ясное небо.

Шэнь Эр затаил дыхание, не веря своим глазам.

Массив Скрытого Дракона, который он не мог пробить ни силой, ни заклинаниями... рухнул от случайного пала его четырёхлетнего сына!

http://bllate.org/book/20310/2238117