Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 29

Главный зал пика Яогуан.

По обе стороны зала даосские послушники неторопливо раздвинули ширмы. На лотосовом постаменте восседал седовласый старец с гладким, словно у юноши, лицом. Наглухо прикрыв глаза, он произнёс густым, раскатистым голосом:

— Любимый ученик Минчжоу, в каком состоянии печать Древнего Великого Зла?

Услышав упоминание о своём кролике, Гу Минчжоу на мгновение замер, но тут же с абсолютным бесстрастием ответил:

— Ученик заточил его на горе Фуфэн. Всё в полном порядке.

Искусство запечатывания, которым владел клан Гу, признавалось неоспоримо лучшим во всём мире заклинателей. Более того, Древнее Великое Зло и прочие подобные великие зла по большей части запечатали люди из клана Гу. Поэтому главе ордена оставалось лишь безоговорочно доверять своему младшему воспитаннику.

Старец разлепнул веки, устремил взор на стоявшего перед ним юношу и произнёс:

— Хорошо. Я призвал тебя по иному делу.

Гу Минчжоу, не меняясь в лице, молча ожидал продолжения.

— Едва ты покинул обитель, в ордене стряслась беда. Твой второй старший брат, Сун Цзинъюй, оставил письмо и сбежал с горы.

Сун Цзинъюй приходился единственным сыном главе ордена Ицин и одновременно являлся вторым старшим братом Гу Минчжоу.

Сближаться с ним Гу Минчжоу никогда не стремился. Ещё в годы ученичества, во время состязания новичков, между ними вспыхнула рознь: Цзинъюй обладал гордым, нетерпимым нравом и жаждал первенства во всём. Ни с Гу Минчжоу, ни с Су Цинянем он дружбы не водил.

Потому юноша спросил без особого интереса:

— Что за письмо?

— Взгляни сам, — глава ордена указал парой пальцев на бумагу, лежавшую на письменном столе.

Гу Минчжоу подошёл ближе, поднял послание и бегло пробежал глазами по строчкам. Выражение его лица едва заметно изменилось.

Сун Цзинъюй удрал с представителем демонического рода в Демоническое царство.

«Отец, я отправляюсь с этим демоном в Демоническое царство на поиски тайного способа вознесения. В тени Гу Минчжоу мне никогда не снискать славы. Написав сие, прощаюсь навсегда. Долг сыновней почтительности уплатить не смог, искуплю в следующей жизни».

Гу Минчжоу на миг лишился дара речи.

«Совсем умом тронулся?»

В мире заклинателей уже давно никто не достигал вознесения — причиной тому служили бесчинствовавшие в прежние века демоны, истощившие духовные жилы земли.

Демоны действительно превосходили людей в физической силе, но откуда им знать человеческие тайны вознесения?

К тому же... «в моей тени нет пути к славе»? Полноте уже придумывать вздор.

Причина выглядела донельзя примитивной и фальшивой.

Гу Минчжоу искренне не понимал этого поступка.

Видя, что юноша дочитал, глава ордена ледяным, исполненным разочарования голосом произнёс:

— Помыслить только: он дерзнул сбежать с безымянным демоном неизвестного происхождения! Наш орден Ицин теперь станет посмешищем для всех поднебесных заклинателей!

— Глава ордена, смените гнев на милость, — ровно проговорил Гу Минчжоу. — Возможно, старшего брата одурманили демонические чары и у этого дела есть иная подоплёка. Ученик готов отправиться в путь и во всём разобраться.

Именно этого старец и добивался. Подавив клокотавшую в груди ярость, он взглянул на стоящего перед ним юношу и с тяжелым вздохом произнёс:

— Твой первый старший брат, Цинянь, не наделён высоким талантом, да и остальные ученики не хватают звёзд с неба. Из всех воспитанников я возлагал наибольшие надежды на тебя и Цзинъюя. А теперь он ступил на путь тьмы... Сердце моё обливается кровью.

Глава ордена души не чаял в сыне, да и тот от природы обладал редким умом. Старец безмерно баловал его с малых лет и теперь с горечью пожинал плоды собственной слепой любви, из-за которой парень совершил столь вопиющую глупость.

— Если разыщешь Цзинъюя, передай ему мои слова: союзы между людьми и нечистью невозможны. Это вечный закон Небесного Дао, и переступить его нельзя. Убеди его одуматься и вернуться на праведный путь.

Век Гу Минчжоу слегка дёрнулся. В памяти невольно всплыли образы двух кроликов.

Неудивительно, что Су Цинянь так отчаянно просил его не раскрывать истинную суть Шэнь Эра.

Однако сам Гу Минчжоу сошёлся с Шэнь Эром исключительно по воле случая, а не по собственному желанию. Он считал, что его положение ничуть не похоже на выходку Сун Цзинъюя.

Потому он спокойно поклонился:

— Ученик понял.

Но глава ордена, всё ещё пылая от гнева на непокорного отпрыска, продолжал распаляться:

— И более того! Я слышал, будто демонический заклинатель, на которого зарился Цзинъюй, — мужчина! Я прожил столько лет, а подобного непотребства воочию не видывал! Мужчина с мужчиной... Что за дикость?! Ему самому-то не тошно?! Просто уму непостижимо!

— Да вроде... нормально, — пробормотал Гу Минчжоу.

— Что ты сказал? — не расслышал глава ордена, продолжая кипеть от возмущения. — Как увидишь Сун Цзинъюя, первым делом влепи ему пощёчину от моего имени! Слышишь?

К этой просьбе Гу Минчжоу отнёсся с искренней готовностью:

— Ученик повинуется.

Заметив, с какой поспешностью согласился юноша, глава ордена сжалился над сыном и поспешно добавил:

— Впрочем, если он раскается, рукоприкладство излишне. Слегка проучи его, свяжи и доставь ко мне, а уж я сам вправлю ему мозги.

Гу Минчжоу едва заметно усмехнулся:

— Хорошо.

***

Тем временем Вэй Ляо быстро настиг Шэнь Эра.

Тот оказался в тупике. Собственно, изначально этот переулок вовсе не был тупиком, но Шэнь Эр, плутая, сам забрел в глухой угол. Повернувшись к преследователю, он почувствовал, как ладони покрываются холодным потом.

Вэй Ляо, прищурившись, неторопливо приблизился и мёртвой хваткой сжал плечо Шэнь Эра. Едва он занёс руку с мечом, как Шэнь Эр извернулся и впился зубами в его запястье. Застигнутый врасплох Вэй Ляо поморщился от боли и вынужденно разжал пальцы.

Шэнь Эр отскочил назад, крепко прижимая к груди маленького Чаохуая. Бежать дальше не имело смысла: с ребенком на руках ему ни за что не уйти от практики культиватора.

Разве что... сжевать стоящего перед ним человека.

Любой человек таит в себе дурные помыслы. И хотя человеческая злоба обычно не отличалась чистотой и на вкус была так себе, выбирать не приходилось. Если он не сожрёт этого дерзкого заклинателя, тот убьёт их обоих.

Даже если не ради себя, то ради малыша Чаохуая он обязан съесть эту нечистую силу!

Что до Гу Минчжоу... Главное, чтобы тот ничего не узнал.

При этой мысли взор Шэнь Эра потемнел, а в горле вспыхнула мучительная жажда.

Триста лет он не пробовал людской скверны.

Какова же на вкус злоба практика стадии Формирования Божества?

Вэй Ляо, не подозревая о его замыслах, решил, будто нечисть просто мечется в поисках спасения. С коротким презрительным смешком он попёр на него, разглядывая чёткий отпечаток кроличьих зубов у себя на запястье.

— Хоть на край света беги — всё равно не спасёшься.

Он взмахнул длинным клинком и шаг за шагом стал надвигаться на Шэнь Эра.

Тот замер на месте, словно онемев от ужаса.

Вэй Ляо внутренне усмехнулся: «И у Гу Минчжоу вкус не ахти, раз выбрал такого глупца себе в пару».

Но стоило ему занести меч, как Шэнь Эр внезапно рванулся вперёд, с размаху ударил Вэй Ляо ногой в низ живота, а затем прокусил подушечку собственного пальца и стремительным, выверенным движением ткнул окровавленными пальцами прямо ему в межбровье.

Движения были чёткими и молниеносными.

Вэй Ляо едва успел сообразить, что происходит. Зрение его затуманилось, он попытался поднять оружие, но силы стремительно покидали тело.

Из его межбровья, следом за пальцами Шэнь Эра, повалила чёрная, словно смоль, струя густого дыма.

Вэй Ляо никогда прежде не сталкивался с Великим Злом напрямую — изгнание зла являлось ремеслом клана Гу, к тому же три века подряд Великое Зло не прорывало печать в мире заклинателей

Он и помыслить не мог, что поглощение человеческой скверны выглядит именно так.

Он-то воображал, будто Великое Зло просто раззипает пасть и пожирает человека целиком. А Шэнь Эр лишь слегка коснулся его, и вся злоба хлынула наружу неиссякаемым потоком.

Духовная энергия оказалась полностью заблокирована. Вместе с вытекающей скверной из тела уходила последняя жизнь. Вэй Ляо чувствовал себя загнанным оленем, которому хищник вырывает нутро, пока тот ещё дышит.

На мгновение его посетила отрешённая мысль: «Так вот как Великое Зло пожирает людей...» — и сразу после этого он провалился в беспамятство.

Увидев, что противник рухнул без чувств, Шэнь Эр вознамерился продолжить трапезу, как вдруг младенец у него на руках оглушительно заголосил.

Древний демон замер. Опустив руку, он ощутил влагу — маленький проказник обмочился!

Ну надо же было сделать это именно сейчас! Плач ребёнка становился всё более жалобным, сжимая сердце Шэнь Эра тоской.

Менять пелёнки он совершенно не умел. Нужно срочно найти Гу Минчжоу!

Шэнь Эр мгновенно отдёрнул руку от Вэй Ляо. Забыв о недоеденной скверне, он подхватил малыша и во весь опор помчался к пику Яогуан.

***

К вечеру небо затянуло непроглядными тучами. Пошел моросящий, холодный осенний дождь.

Су Цинянь, прихрамывая, прибежал на место стычки и обнаружил лишь бессознательного Вэй Ляо. Перепугавшись, он тщательно осмотрел его, но не нашел ни единого царапины. Делать было нечего — пришлось взвалить Вэй Ляо на плечи и тащить на Пик Эликсиров к лекарям.

Не успел он дойти до обители целителей, как натолкнулся на Гу Минчжоу, возвращавшегося с пика Яогуан.

— Младший брат Гу! — окликнул его Су Цинянь.

Этот крик привел в чувство и Вэй Ляо. Тот медленно разомкнул веки и встретился взглядом с Гу Минчжоу.

— Что с ним? — слегка нахмурился Гу Минчжоу, с недоумением разглядывая гостя на чужом плече.

Су Цинянь не ответил. Напряженно всматриваясь ему за спину и не замечая знакомой фигуры, он сглотнул слюну и тихо спросил:

— А... Шэнь Эр к тебе не приходил?

— Что ты имеешь в виду? — взор Гу Минчжоу обрёл ледяную остроту.

— Вэй Ляо принял его за кровожадное Великое Зло и бросился в погоню...

Воздух в мгновение ока сделался тяжёлым и спертым.

Гу Минчжоу застыл. Из-за дождя и сумерек Вэй Ляо не мог разглядеть выражение его лица, но сердцем ощутил нечто жуткое. Сварливым, охрипшим голосом он выцедил:

— Су Цинянь, замолчи. Я не принимал его за убийцу. Даже если бы он не пролил ни капли крови, я всё равно обязался бы его уничтожить.

К тому же, только что этот кролик едва не выпил его душу. Но признаться в том, что из-за собственной оплошности он чуть не сгинул, было слишком унизительно.

Су Цинянь влепил Вэй Ляо звонкую затрещину:

— Совсем из ума выжил?!

— Гу Минчжоу, — Вэй Ляо жадно глотнул воздуха, подавляя подступавшую к горлу кровь, и глухо хмыкнул. — Неужто ты и впрямь наплодил детей с этим порождением тьмы?

Гу Минчжоу медленно повернул голову. Его взор, тёмный и пустой, заскользил по лицу Вэй Ляо. Сделав шаг вперед, он мёртвой хваткой сжал его горло.

— Брат Гу! — в ужасе воскликнул Су Цинянь. — Ты что творишь?!

Вэй Ляо, хрипя от адской боли, вцепился пальцами в запястье Гу Минчжоу и сквозь зубы выплюнул:

— Неблагодарный... Я пытаюсь вернуть тебя на праведный путь!

Свяжись с нечистью — и стоит слухам просочиться наружу, как Гу Минчжоу превратится во второго Сун Цзинъюя, гонимого и презираемого всеми!

Гу Минчжоу молчал. Его зрачки сузились, превратившись в две бездонные точки. Пальцы сжались сильнее. Вэй Ляо начал терять сознание, перед глазами поплыли тёмные круги.

Почуяв неладное, Су Цинянь выхватил Меч Лазурных Небес и направил остриё на Гу Минчжоу, принуждая того разжать пальцы.

Гу Минчжоу лишь слегка качнулся в сторону, с легкостью избежав удара.

По лбу Су Циняня градом катился пот. Он тяжело задышал и понизил голос:

— Младший брат, проучишь его позже! Иди ищи Шэнь Эра! На улице дождь, они с ребёнком вымокнут и заболеют!

Эти слова заставили Гу Минчжоу очнуться от нахлынувшего безумия. Он на мгновение оцепенел, представив, как Шэнь Эр и маленький Чаохуай мёрзнут где-то под проливным дождём.

Не теряя ни секунды, Гу Минчжоу отбросил Вэй Ляо и, обнажив меч, устремился в сторону пика Яогуан.

Когда он скрылся в сумерках, Вэй Ляо рухнул на землю. В ушах стоял непрерывный звон.

Неужели Гу Минчжоу только что искренне хотел его убить?

Ради какого-то Великого Зла он готов был лишить жизни своего соратника?

Су Цинянь тяжело вздохнул и с досадой пнул лежачего:

— Я же говорил тебе: это его жена и ребёнок! Даже если Шэнь Эр — Великое Зло, младенец плоть от плоти его кровь. Зачем ты полез в это дело? Посмотри теперь, каково это — вызывать его ярость.

Когда Гу Минчжоу прикладывает силу всерьёз, это становится по-настоящему страшно.

Су Цинянь даже помыслить боялся, чем бы всё закончилось, не вмешайся он вовремя. Впрочем, случись с его собственной семьёй подобное, он и сам бы не удержался от расправы.

«Хоть бы Шэнь Эр был невредим, иначе...»

Вэй Ляо, вопреки всему, лишь слизнул кровь с губы, а в его глазах вспыхнул азартный огонёк:

— А это любопытно.

***

Достав из-за пазухи Жёлтый талисман поиска пути, Гу Минчжоу прикусил палец и начертал на бумаге кровавые знаки заклятья, мысленно призывая имя и дату рождения Шэнь Чаохуая.

Талисман взмыл в воздух и повел Гу Минчжоу к задним склонам ордена Ицин.

Эта область представляла собой дикий, заброшенный массив. Кроме сборщиков редких трав, сюда никто не заглядывал. Хищники здесь не водились, зато хватало крутых отвесов и темных пещер. Один неверный шаг — и сорвешься в безымянную пропасть.

Дождь усиливался. Холодный осенний ветер проникал до самых костей. Шэнь Эр под таким проливным ливнем наверняка снова слежет с лихорадкой.

При этой мысли Гу Минчжоу ещё сильнее сжал рукоять меча. Он несся сквозь лесную чащу вслед за светящимся талисманом, не смея перевести дух.

Не прошло и получаса, как он действительно обнаружил Шэнь Эра.

Гу Минчжоу застыл перед исполинским древним древом, не в силах отвести взор.

Кролик устроился в просторном дупле. Сняв с себя верхнее одеяние, он заботливо укутал им малыша, а вокруг разложил ворох сухой, тёплой травы, раздобытой неизвестно где.

Картина казалась совершенно невероятной, словно явилась из сказочного сна.

Два кролика — большой и маленький — мирно спали в древесном чреве. Их дыхание было ровным, слышалось тихое посопение, а под рукой лежало несколько недоеденных диких яблок.

Осенние капли падали на плечи Гу Минчжоу.

Сердце, доселе колотившееся в груди от лихорадочной тревоги, медленно опало.

Уютная атмосфера придавала спящему Шэнь Эру удивительно мягкий, трогательный вид.

Гу Минчжоу долго стоял без движения. Никогда прежде он не ощущал столь явственно, какое это облегчение — знать, что с Шэнь Эром всё в порядке. Лишь глядя на спящего кролика и слушая его тихое сопение, юноша почувствовал, как сердце заполняет непривычное тепло.

Наконец он осторожно наклонился, намереваясь поднять Шэнь Эра на руки.

Но едва его пальцы коснулись ткани, кролик мгновенно очнулся. Вскинув испуганный взор, он чисто инстинктивно выбросил вперёд кулак.

Гу Минчжоу не успел уклониться и получил ощутимый удар. Переведя дыхание и подавив вспышку боли, он тихо шепнул:

— Тш-ш, ребёнок спит.

Шэнь Эр наконец разглядел, что перед ним не враг, а его собственный слуга.

Отлегло. Демон строго метнул в него сердитый взгляд.

Гу Минчжоу понимал, что тот жаждет высказать ему всё, что думает, и, признавая свою вину, молча ждал упрёков.

Однако первое, что буркнул Шэнь Эр, было:

— Что у вас за орден такой?! Откуда здесь столько путаных дорог?

Слушая этот возмущенный ропот, Гу Минчжоу не удержался от легкой улыбки.

Шэнь Эр ведь намеревался добраться до пика Яогуан. Он честно следовал указаниям Су Циняня, но по пути тропа становилась всё круче и непонятнее, пока не вывела его на чужую гору.

И хотя демон смутно догадывался, что снова заблудился — прямо как тогда, в Городе Люли, — поворачивать назад было поздно.

Так он и оказался в дикой чаще.

Когда дождь припустил сильнее, Шэнь Эр, опасаясь за здоровье маленького Чаохуая, укрыл его своими одеждами.

К счастью, ему попался огромный дуб в три обхвата. Видимо, когда-то здесь обустроил логово медведь, выдолбивший в стволе глубокую нишу — идеальное укрытие от непогоды.

Забравшись внутрь, Шэнь Эр решил дождаться окончания ливня.

Младенец вел себя удивительно смирно: не плакал, лишь хлопал круглыми глазенками, разглядывая родителя, и тихо гулил, будто принимал всё происходящее за веселую игру.

Шэнь Эр набрал спелых плодов, обустроил уютное гнездышко из сухой травы, покормил малыша и сменил импровизированные пеленки.

Сделав всё это, демон почувствовал, как в нём просыпаются древние инстинкты — словно ему от века суждено было жить в дупле и спать на мягкой траве. В сухом тепле его сморил сон.

Слушая непринуждённую ругань Шэнь Эра, Гу Минчжоу тихо усмехнулся.

— Ты чего скалишься? — Шэнь Эр покосился на него, заливаясь легким румянцем. — Слуга Гу, по-твоему, спать в дупле смешно?! Опять втайне насмехаешься над своим повелителем?

Гу Минчжоу качнул головой, ласково взглянул на него и медленно протянул руку, слегка коснувшись мягких темных волос кролика.

Движение было невероятно бережным. Находясь так близко, Шэнь Эр мог отчетливо разглядеть нежную теплоту, затаившуюся на дне его глаз. Демон на мгновение опешил.

— Нет, — тихо отозвался юноша. — Я лишь подумал... Почтенный отлично справляется и без меня. Вы молодец.

Впервые услышав от Гу Минчжоу подобную похвалу, Шэнь Эр почувствовал, как щеки и кончики ушей мгновенно вспыхивают жаром. Сердце заколотилось частым ритмом. Он смущенно сбросил чужую ладонь со своей головы:

— Тоже мне открытие! Я и без тебя знал, что на тебя нельзя положиться.

С чего вдруг этот дерзкий слуга воспылал к нему такой нежностью?

Шэнь Эр досадовал на себя за то, что эта похвала доставила ему удовольствие.

Он никак не мог понять, почему добрые слова Гу Минчжоу трогают его сильнее, чем славословия Левого и Правого покровителей.

Тех-то послушать, так даже когда он впервые в жизни пойcontentл общипанную курицу, они возносили его чуть ли не до небес.

Но стоит Гу Минчжоу произнести простые слова: «Вы молодец», — как в груди у Шэнь Эра расцветает гордость и возникает нелепое желание повилять хвостиком.

Неужели всё дело в том, что Гу Минчжоу — егозаклятый враг? Похвала от заклятого врага тешит тщеславие куда сильнее?

Пока Шэнь Эр витал в своих мыслях, Гу Минчжоу произнес непривычно мягким голосом:

— Вернёмся?

Вспомнив о мерзком Вэй Ляо, Шэнь Эр стиснул зубы:

— Вернуться-то можно. Но с одним условием: ты накажешь кое-кого.

Гу Минчжоу ответил без колебаний:

— Хорошо.

Шэнь Эр опешил.

Он ведь даже имя не назвал! С чего Гу Минчжоу соглашается с такой лёгкостью?

Прищурившись, демон попытался нагнать страху:

— Накажешь так, чтобы ему было очень больно! Может, вообще забьёшь до смерти или сделаешь калекой, чтоб потомков не оставил!

Гу Минчжоу ненадолго задумался, после чего спокойно повторил:

— Хорошо.

Шэнь Эр окончательно запутался.

Неладно дело. Ой, неладно!

Когда этот парень бывал столь сговорчивым?

Здесь наверняка кроется какая-то коварная ловушка! Шэнь Эра обдал холодный пот, он решил не поддаваться на провокацию. Наверняка это хитроумный заговор!

Тем временем дождь снаружи зашумел ещё сильнее, капли звонко стучали по листве.

Глядя на лесное укрытие, Гу Минчжоу ощутил странный трепет. Узнав о ложной беременности кролика, он прочёл немало книг об этих зверьках.

Там говорилось, что беременные крольчихи перед родами строят гнезда из сухих трав, создавая безопасный уголок, где чувствуют себя защищенными.

И лишь сегодня он воочию увидал этот кроличий мир.

Здесь действительно было уютно и тепло. А главное — витал дух умиротворения и покоя.

Гу Минчжоу тихо улыбнулся:

— Почтенный, если мы не спешим... позвольте и мне укрыться от дождя?

Шэнь Эр застыл.

Он-то опасался, что Гу Минчжоу поднимет его на смех из-за этого дупла. Даже сам Шэнь Эр, когда его застигли в расплох, испытывал некое смущение.

Но теперь, когда Гу Минчжоу сам изъявил желание залезть внутрь, стыд как рукой сняло.

Немного помешкав, Шэнь Эр подвинулся, освобождая крошечное местечко у входа, и с наигранным недовольством проворчал:

— Забирайся, что с тобой поделаешь.

Гу Минчжоу тихо хмыкнул и ловко забрался внутрь, привычным движением забрал у Шэнь Эра уснувшего крольчонка.

С его появлением просторное дупло сразу показалось тесным. Шэнь Эру пришлось вжаться в угол, и он уже пожалел о своём великодушии.

И чего этот надоедливый слуга вымахал таким здоровым?!

Они сидели, касаясь друг друга коленями. В замкнутом пространстве их теплое дыхание быстро перемешалось.

Тишину лесной глуши нарушали лишь шорох дождя да стук сердец.

Влажный воздух пропитался едва уловимым кроличьим ароматом. Профиль Шэнь Эра выглядел удивительно изящным, а его тёплое дыхание, касавшееся шеи Гу Минчжоу, заставляло юношу терять контроль. Он опустил ресницы, подавляя внезапную волну волнения.

Опять. Его сердце вновь забилось с безумной скоростью, словно от проклятья. Пришлось сжать кулак у груди, чтобы шум не выдал его с потрохами.

Но проклятие ли это?

Почему, узнав про исчезновение Шэнь Эра, он потерял покой от страха?

Почему, увидав их с малышом в безопасности, ощутил такое необъятное облегчение?

Он ведь не глупый кролик, чтобы сваливать всё на какие-то чары.

Гу Минчжоу самокритично усмехнулся.

Так вот что имела в виду бабушка, когда говорила, что он обманывает сам себя...

Пристально глядя на макушку Шэнь Эра, юноша подался вперёд, пытаясь стать ещё ближе. Но в последний момент сдержал порыв и лишь бережно коснулся губами лба уснувшего на его руках младенца.

— Когда пойдём обратно? — зевая от скуки, спросил Шэнь Эр.

— Подойдём, когда дождь утихнет.

Ему расхотелось куда-либо спешить.

— Делай что хочешь, только не толкайся, — пробормотал кролик, находивший поведение Гу Минчжоу всё более странным. — Слуга Гу, ты сегодня часом умом не тронулся?..

Гу Минчжоу лишь мягко улыбнулся, не став спорить.

Может, и впрямь тронулся. Но разве нельзя позволить себе глупость хотя бы раз в этой долгой жизни?

Оказывается, очаг может быть до крайности прост: древний исполин, укрывающий от непогоды его и двух найденных кроликов.

Гу Минчжоу прикрыл глаза, прислушиваясь к истинному зову сердца.

Какое счастье, что с ними всё хорошо.

Он поистине удачливый человек.

***

На следующее утро.

Получив вести о том, что Шэнь Эр в порядке, Су Цинянь немедля помчался к жилищу Гу Минчжоу. Увидев, как демон уплетает утиную ножку, старший брат облегчённо перевёл дух.

Слава богу, обошлось!

Иначе Гу Минчжоу устроил бы кровавую баню.

— Брат Гу? — Су Цинянь положил на стол принесённые сочные груши и заглянул во внутренний покой. Там юноша как раз забавлял младенца деревянным свистком.

Су Цинянь качнул головой: его младший товарищ окончательно вжился в роль заботливого отца.

Заметив гостя, Гу Минчжоу поднял взор и спокойно отозвался:

— Брат Су, зачем было приносить подарки?

Су Цинянь улыбнулся:

— Да ладно тебе, не с пустыми же руками приходить.

Гу Минчжоу добавил:

— В следующий раз приноси что-нибудь подороже.

Су Цинянь: «...»

«Я что, тебе обязан?»

Шэнь Эр, уминавший утку, заметил ароматные груши, сгреб одну и откусил половину. Сладкий сок приятно сбил жирный привкус. Сделав вид, что полностью увлечён едой, демон навострил уши.

— Насчёт Вэй Ляо... — замялся Су Цинянь. Было очевидно, что он пришёл не только проведать Шэнь Эра.

Гу Минчжоу поднялся, убрал свисток за пояс и холодновато взглянул на собеседника:

— Старший брат, неужели тебя так волнует судьба чужака из стороннего ордена? Не слишком ли ты великодушен?

Су Цинянь почесал затылок:

— Ну... он всё-таки мой двоюродный брат. Если ты его убьёшь, мне сложно будет объясняться с семьёй.

Вэй Ляо происходил из боковой ветви клана мечников Су и являлся единственным, кто унаследовал дар предков. А вот прямой наследник, Су Цинянь, несмотря на статус, особыми талантами в фехтовании не блистал.

Гу Минчжоу взял со стола грушу, повертел её в руках и негромко произнёс:

— Это наша с Вэй Ляо счёты. При чём тут ты? Пусть ветвь Су сама приходит ко мне за реваншем.

Су Цинянь едва не поперхнулся:

— Да ты с ума сшел! Если мой отец явится, добром это не кончится. Слушай, может, Вэй Ляо просто придёт и извинится перед Шэнь Эром? Пусть Шэнь Эр хоть избьёт его, хоть отругает — одно его слово, и я лично притащу этого паршивца сюда!

Гу Минчжоу ничего не ответил, но его взор сделался леденящим.

Под этим взглядом Су Циняню стало не по себе. Он поспешно перевёл взор на Шэнь Эра, продолжавшего сражаться с утиной косточкой:

— Шэнь Эр, Почтенный... может, дадим ему шанс исправиться?

Шэнь Эр поднял голову.

Он мгновенно вспомнил вчерашнее зрелище, когда Су Цинянь ринулся спасать его, рискуя собой. Поразмыслив с важным видом, демон изрёк:

— Ладно.

Су Цинянь облегченно вздохнул и тронуто произнес:

— Не зря я вчера бросился на помощь. Я так и знал, что у Почтенного доброе сердце...

Не успел он закончить, как Шэнь Эр добавил:

— Простить его просто: пусть даст клятву Небесному Дао и до конца дней станет моим рабом!

Су Цинянь: «...»

«У этой парочки вообще есть хоть капля милосердия?!»

— Брат, просить его бесполезно, — усмехнулся Гу Минчжоу. Его кролик оказался ничуть не менее злопамятным, чем он сам. А Су Цинянь ещё смел рассуждать о его «доброте»! Теперь Вэй Ляо придётся разделить умысел стать вечным рабом...

Стоп. Если Вэй Ляо станет рабом Шэнь Эра, им что, жить втроём?!

— Исключено, — отрезал Гу Минчжоу. — Никаких слуг. Человека можно лишить жизни, но не чести.

Су Цинянь тихо пискнул:

— Вообще-то, лучше лишиться чести, чем жизни...

— Старший брат, не продолжай, — сурово перебил его Гу Минчжоу. — Я против.

Видя, что Гу Минчжоу перечит ему, Шэнь Эр стукнул ладонью по столу:

— Слуга Гу, ты не имеешь права решать за меня! Я всё решил. Раз он родственник твоего брата, я так и быть проявлю великодушие и сохраню ему жизнь.

Повернувшись к Су Циняню, он снисходительно добавил:

— Иди, зови его. Пусть приползёт с повинной, и тогда я сжалюсь и позволю ему загладить вину службой!

Су Цинянь: «...»

Эти двои выставляли всё так, будто Вэй Ляо прямо-таки мечтал стать рабом.

Вчера Гу Минчжоу чуть не отправил парня на тот свет, и где сейчас прятался Вэй Ляо — одному богу ведомо. А Су Циняню снова приходилось улаживать чужие глупости.

— Ладно, я схожу и скажу ему. Вчера он действительно перегнул палку, так что я приношу извинения за него, — Су Цинянь по привычке взял на себя чужую вину.

Уже ступив за порог, он услышал совсем тихое:

— И ещё... спасибо за вчерашнее.

Су Цинянь замер.

Слегка улыбнувшись, он шагнул дальше, и походка его стала заметно веселее.

Гу Минчжоу, разумеется, тоже услышал эти слова. Едва заметно нахмурившись, он посмотрел на грушу в своей руке и с силой вкусил сочную мякоть.

«Этот глупый кролик мне-то хоть раз "спасибо" сказал?!»

Шэнь Эр о таких тонкостях не задумывался. Хотя произносить благодарность было непривычно, извинения Су Циняня заставили его смутиться.

Су Цинянь тут вовсе ни при чём, к тому же он спас маленького Чаохуая. Шэнь Эр не испытывал к нему зла.

— Чем вы вчера занимались? — с видом полного равнодушия спросил Гу Минчжоу.

Шэнь Эр, не поднимая головы, продолжал хрустеть фруктом:

— Да ничем. Твой старший брат вполне славный малый. Намного лучше тебя.

Лицо Гу Минчжоу потемнело. Он с недоброй ухмылкой переспросил:

— Вот как? И чем же я уступаю?

— У него характер мягкий, сам он добрый, ответственный... Принимает вину за непутёвого братца, — начал перечислять Шэнь Эр, а затем переключился на грехи собеседника. — А ты злой, вредный, раньше утверждал, что я не беременный, отвергал ответственность и постоянно отказывался от своих слов!

Гу Минчжоу сжал пальцы, сузив глаза:

— Понятно. Стало быть, вот каков я в глазах Почтенного.

Шэнь Эр усмехнулся:

— А ты думал, я считаю тебя хорошим?

Он не прибил этого человека, заточившего его на триста лет, только из великого милосердия! Да и то — лишь потому, что хотел подольше помучить предателя.

— И то верно, — улыбка Гу Минчжоу не касалась глаз. — Брат Су действительно славный. Только мне казалось, что после того, как он испортил твою новую одежду, ты питал к нему неприязнь. Ах да, то платье ведь покупал я...

Он нарочито подчеркнул слово «покупал».

Но Шэнь Эр пропустил это мимо ушей и хлопнул себя по лбу:

— Точно! Забыл! Вы оба хороши!

Гу Минчжоу: «...»

Разговаривать с этим кроликом — сплошная головная боль.

За что тот так его ненавидит?

Какое преступление он совершил, раз Шэнь Эр до сих пор видит в нём лишь врага? Если не докопаться до сути, демон так и будет считать его смертельным противником.

Гу Минчжоу перевёл дыхание и понизил тон:

— Бог с ним, с братом Су. Но с Вэй Ляо лучше не связываться. Он задирист, скуп на милосердие и легко может причинить тебе вред.

— Я его не боюсь, — хмыкнул Шэнь Эр, а затем с подозрением спросил: — Ты что, так близко с ним знаком? Чего ты его защищаешь?

Гу Минчжоу помолчал.

— Я его не защищаю. И мы с ним не близки.

Иногда ему казалось, что кролик попросту глух к намекам.

Ему вовсе не хотелось, чтобы рядом с Шэнь Эром крутился какой-то Вэй Ляо. Даже в статусе раба — одного Гу Минчжоу было более чем достаточно.

С Вэй Ляо у него не было вражды, но и дружбой это назвать было нельзя. Просто тот вечно навязывался с дуэлями, чем смертельно досаждал.

Вчерашняя стычка стала их первым прямым конфликтом.

Опять же: будь Вэй Ляо демоном, Гу Минчжоу просто снёс бы ему голову. Но людские взаимоотношения не решаются одним взмахом меча.

— Я познакомился с ним, когда только вступил в орден Ицин, — тихо заговорил юноша.

Тогда проходили большие состязания. Орден Ицин и обитель Пэнхай извечно соперничали, боролись за первенство при любой возможности.

Гу Минчжоу, будучи новичком, впервые увидел Вэй Ляо.

Тот в те годы отличался ещё большей гордыней. В первый же день турнира, дабы выставить учеников Ицин на смех, он заявил: кто проиграет ему на арене, тот встанет на колени и наречёт его предком. А если победит соперник — он сам поступит так же.

Сразившись с десятком заклинателей, Вэй Ляо быстро прославился своей невероятной силой и скверным нравом. Никто не смел бросить ему вызов.

Гу Минчжоу тогда числился обычным учеником внешнего круга. Он не любил тщеславных разборок и скрывал уровень культивации, из-за чего окружающие считали его посредственностью.

Но по иронии судьбы жребий свёл его именно с Вэй Ляо.

Су Цинянь добродушно посоветовал ему сразу сдаться и не навлекать на себя гнев задиры: Вэй Ляо слабаков не трогал.

Гу Минчжоу согласился.

Однако стоило ему ступить на арену, как Вэй Ляо без предупреждения обрушил на него смертоносный удар.

Вэй Ляо ощутил, что не может прощупать уровень противника, и решил, будто перед ним сильный боец.

Так оно и было. Гу Минчжоу принял бой.

Три выпада — и Вэй Ляо потерпел поражение.

Между стадиями Формирования Божества и Очищения Пустоты пролегала неизмеримая пропасть. Чем выше культивация, тем тяжелее сделать следующий шаг. Для Гу Минчжоу этот бой был подобен поединку взрослого с ребёнком. У Вэй Ляо не имелось ни единого шанса.

Гу Минчжоу до сих пор помнил выражение лица противника: в его глазах не было стыда — лишь безумный, кровожадный азарт.

Вэй Ляо честно сдержал слово: опустился на колени и с улыбкой громко назвал Гу Минчжоу своим предком.

С того дня слава Гу Минчжоу прогремела на весь мир. Вскоре прознали и о его происхождении из древнего клана Гу, способного пленить великих демонов.

Упрямый, не ведающий страха и не имеющий рамок.

Такую характеристику дал Гу Минчжоу своему сопернику.

С подобными людьми опасно иметь дело. Потому Гу Минчжоу избегал встреч с ним. И вчерашняя стычка Шэнь Эра с Вэй Ляо стала для него некой неприятной неожиданностью.

Знай он всё заранее, ни за что не оставил бы Шэнь Эра с малышом под опекой Су Циняня.

Шэнь Эр, дослушав рассказ, странно скривился.

Гу Минчжоу не понял этого выражения:

— Что не так?

Шэнь Эр, будто совершив величайшее открытие, ехидно расхохотался:

— А я-то раскрыл твою тайну!

— Какую тайну? — сердце Гу Минчжоу ёкнуло. Он невольно отвёл взор, сжав пальцы в кулак.

Шэнь Эр с триумфальным видом указал на него пальцем и во всё горло выдал:

— Ты влюблён в Вэй Ляо! Скажешь, не так?! Мог ведь притвориться дурачком и сдаться, а сам вылез на арену, чтобы привлечь его внимание! Полно тебе врать, будто вы не близки, — сам распинаешься о вашем прошлом! Ты точно влюблён в Вэй Ляо, ах ты тайный мужеложец!

Гу Минчжоу: «...»

Вэй Ляо, которого Су Цинянь насильно притащил извиняться, и который только что ступил за порог: «...»

http://bllate.org/book/20310/2181020