Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложнобеременный кролик проворачивает аферу с малышом: Глава 28

— Комары?

Гу Минчжоу опустил взгляд. Заяц лгал из рук вон плохо — это было видно с первого взгляда.

— Откуда комары глубокой осенью?

Шэнь Эр забегал глазами и сухо, натянуто усмехнулся:

— Вот и я думаю... С чего бы это комарам летающим быть в такую пору? Диковина, да и только.

Гу Минчжоу одарил его долгим молчаливым взглядом. Перехватив изящное тонкое запястье, он мягко, но уверенно разжал кроличью лапку — на белой коже и впрямь алела крошечная киноварная родинка.

Так и есть.

Шэнь Эр прикусил нижнюю губу, всё ещё не желая признавать очевидное:

— Эта целебная трава точно поддельная! Демон-тигр такой хитрожёлтый, не поддавайся на его обман.

— Но ты сам только что говорил, будто она настоящая, — спокойно возразил Гу Минчжоу.

— Я... — Шэнь Эр не нашёл, что ответить. Он запнулся, снова попытался что-то сказать, но в итоге лишь вылил свой пыл в упорное: — В любом случае, я не беременен!

Услышав это, Гу Минчжоу почувствовал, как сердце неожиданно тяжело опустилось.

— Почему ты не хочешь этого ребёнка? — тихо и глухо спросил он.

Раньше ведь Шэнь Эр так любил детей.

Шэнь Эр, не раздумывая, оттолкнул его руку и буркнул:

— С какой стати я должен рожать тебе аж двоих детей?

После этих слов Гу Минчжоу внезапно умолк. Кончики его пальцев слегка поджались.

— И впрямь... С какой стати, — едва слышно проговорил он.

Оба на какое-то время затихли.

Шэнь Эр не понимал, отчего Гу Минчжоу вдруг так загорелся идеей о ребёнке. Он озадаченно вскинул взор, чувствуя, что тот сегодня какой-то странный, хотя сформулировать причину не мог.

Ну и ладно, плевать на него.

Шэнь Эр потрогал свой лоб — жара больше не было. Хотя прошёл вечер с простудой, тело Великого Зла было несравнимо крепче человеческого, так что недомогание уже почти полностью отступило. Нетерпеливо сбросив одеяло, он босиком подбежал к креслу-качалке и перенёс кроху на кровать.

Увидев, что Шэнь Эр полностью оправился, Гу Минчжоу не стал его удерживать.

Малыш, узрев папу, тут же расплылся в улыбке, забавно замахал ручонками, повозился и уткнулся носом ему в грудь. Щёчки его алели нежным румянцем, а из пухлых губок вырывалось невнятное, но донельзя милое агуканье.

Чем больше Шэнь Эр смотрел на него, тем сильнее умилялся. Он прижал кроху к себе и принялся порывисто целовать.

Его Чаохуай такой послушный и красивый — загляденье, а не ребёнок!

— Пора бы дать ему настоящее имя, — осторожно начал Гу Минчжоу, наблюдая за ними. — Нельзя же вечно звать его Чаохуай?

— Это ещё почему? — искренне изумился Шэнь Эр.

— Когда он подрастёт, другие дети будут над ним смеяться и обижать, — объяснил Гу Минчжоу, искренне заботясь о будущем малыша. — А Чаохуай может остаться детским прозвищем.

Хотя он так и не понял, почему Шэнь Эр выбрал имя «Очень Плохой» и какой странный смысл в него вкладывал.

Шэнь Эр поджал губы. На него словно навеяло какие-то скверные воспоминания из детства, и он заскрипел зубами от злости:

— Если кто-то посмеет обидеть моего Чаохуая, я его ни за что не пощажу!

Триста лет назад гора Фуфэн выглядела совсем не так, как нынче. Тогда на вершине ещё не возвышался Дворец Яшмового Звона, а под горой не было города Люли — лишь ютилась маленькая, глухая деревенька.

Когда Шэнь Эру исполнилось пять лет, он тайком от Левого и Правого покровителей сбежал с горы, желая посмотреть на внешний мир.

«Ты кто такой?» — спросили его деревенские ребятишки.

Неразумный маленький Шэнь Эр гордо выпятил грудь и объявил: «Я — Великое Зло с этой горы! Преклоните колени, подданные мои!»

«Великое Зло? Моя бабушка говорила, что Великое Зло ест людей и вообще злодей, братья, бейте его!»

Маленький Шэнь Эр тогда ещё не умел пользоваться темным чародейством.

В итоге его зажала стайка мальчишек и так отлупила палками, что всё лицо покрылось синяками.

Если с Чаохуаем случится нечто подобное...

Шэнь Эр просто лопнет от ярости!

— Ладно, я дам Чаохуаю официальное имя.

Видя, что тот наконец образумился, Гу Минчжоу с облегчением спросил:

— Хорошо. Тебе помочь?

— Не нужно, я сам всё придумал, — без колебаний отказался Шэнь Эр. — Как тебе... Шэнь Сяоэр?

Гу Минчжоу потерял дар речи.

Сын носит то же имя, что и отец — и как это называть? Он что, должен похвалить эту гениальную мысль?

Лучше он всё-таки подумает сам.

Внезапно из глубины пещеры плавно прилетел бумажный талисман, прервав их мысли.

Гу Минчжоу слегка нахмурился. Он поймал талисман пальцами прямо в воздухе, и лицо его мгновенно сделалось суровым.

— Это Талисман срочного призыва от главы ордена.

Такие талисманы использовались лишь в двух случаях.

Первый — если скончался кто-то из старейшин.

Второй... если в ордене стряслась огромная беда.

Как только Гу Минчжоу прочитал послание, талисман вспыхнул без огня и моментально обратился в серую пепельную пыль.

— Мне нужно срочно вернуться в орден, — произнёс Гу Минчжоу, и сам воздух вокруг него напрягся. — Вы с ребёнком пойдёте со мной.

Шэнь Эр опешил:

— Мы с Чаохуаем — Древнее Великое Зло! Нам-то зачем туда идти?

Он — Великое Зло, неужто Гу Минчжоу окончательно забыл, кто перед ним, и принял его за обычного человека?

Двум демонам разгуливать по ордену праведных заклинателей, где кишмя кишат мастера — это же прямиком сунуться в пасть дракону!

Услышав его слова, Гу Минчжоу медленно поднял руку, прокусил себе палец и поставил по капле своей крови за ушами Шэнь Эра и малыша. Затем он тихо прошептал заклинание, и спустя мгновение спокойным голосом произнёс:

— Теперь никто ничего не заметит.

— Это... это ведь запретное чародейство?

Откуда Гу Минчжоу знает заклятье, скрывающее темную ци Древнего Великого Зла?

Гу Минчжоу небрежно ответил:

— Я вычитал его в Павильоне Библиотеки. С чего бы ему быть запретным? Если бы его запрещали учить, его бы не поставили на полку.

Шэнь Эр лишился слов.

Вот оно как.

И хотя чуялся в этом какой-то подвох, звучало невероятно убедительно.

Что ж, тогда он так и быть отправится с Гу Минчжоу. Шэнь Эр не забыл, что в ордене Гу Минчжоу затаились два его верных засланца — Левый и Правый покровители!

Как раз представился отличный случай: пусть покровители придумают, как разорвать Брачный контракт Небесного Дао, связывающий его с Гу Минчжоу, а потом...

Шэнь Эр погладил свой плоский живот и скривился.

А потом неплохо бы найти способ, чтобы больше никогда не рожать ещё одного маленького Чаохуая.

***

Середина прохладного осеннего месяца. Опавшая листва, точно пестрое одеяло, устилала бескрайнюю землю.

У ворот ордена Ицин, на высоких каменных ступенях.

— Подожди меня, — Гу Минчжоу достал из пространственного кольца жетон ученика и шагнул вперёд, чтобы стражники открыли ворота.

Шэнь Эр послушно остался на месте.

Он слегка опустил взор. Густые, как вороново крыло, длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень на белоснежную кожу. Тёмные шелковистые волосы были небрежно подвязаны серебряной даосской шпилькой и лентой. На его парчовом халате из светло-зелёного шёлка золотыми нитями были вышиты белые цветы камелии, придавая образу особую утончённость и благородство.

Губы, алые, словно спелая вишня, слегка изогнулись: он тихо ласкал ребёнка на руках. Чванливое выражение быстро слетело с его лица, уступив место бесконечной нежности и теплу.

Молодой стражник у ворот на мгновение замер, неотрывно уставившись на него. Внезапно перед ним выросла высокая фигура, и юноша недовольно буркнул:

— Эй, отойди, не заслоняй...

Человек перед ним не шелохнулся. Стражник поднял глаза и услышал усмешку:

— Младший брат, ты что, оглох?

Глаза стражника широко распахнулись. Он споткнулся и едва не скатился со ступеней:

— Г-старший брат Гу!

Он позвал его лишь после долгой паузы, поскольку до этого бесстыдно разглядывал чужого спутника, позабыв о своих обязанностях.

Гу Минчжоу долго смотрел на него холодным взглядом, затем медленно протянул жетон и произнёс веющим стужей голосом:

— Открывай.

Стражник тут же засуетился. Помявшись мгновение, он подался вперёд и, пригнувшись к самому уху Гу Минчжоу, тихо спросил:

— Старший брат Гу, а этот красивый молодой господин с ребёнком... кто он?

— Мои супруг и дитя.

Слова слетели с губ Гу Минчжоу абсолютно естественным образом.

В то же мгновение он и сам слегка опешил, не ожидая, что произнесёт подобное без тени сомнения.

Стражник застыл на месте, в его глазах читалось полное изумление. Лишь спустя долгое время он пришёл в себя и деревянным движением распахнул ворота:

— С-старший брат, прошу.

О Небеса! Тот самый старший брат Гу, чьё сердце было чернее туши! Доходили слухи, будто клан Гу призывал его вернуться ради женитьбы, но все думали, что он без колебаний отвергнет этот брак. Кто бы мог помыслить, что, сходив домой, он действительно женится, да ещё и вернётся с ребёнком на руках!

Невероятно! Неужели в мире сыскался человек, способный приручить старшего брата Гу?

Но постойте... разве этот прекрасный господин не мужчина? Как он мог родить ребёнка?

Старший брат Гу просто невероятен!

Под потрясенным взглядом стражника Гу Минчжоу лёгким покашливанием попытался скрыть неловкость, решив ничего не объяснять. Он повернулся к Шэнь Эру, который всё еще возился с малышом, и окликнул:

— Идём.

Шэнь Эр аккуратно поцеловал кроху, услышал этот повелительный тон, слегка сморщил носик и фыркнул:

— Кое-кому из моих рабов по фамилии Гу следует следить за своим тоном.

Заяц всегда свято берёг своё достоинство.

Уголок губ Гу Минчжоу нервно дёрнулся. Помолчав, он мысленно вздохнул, слегка наклонился и сделал приглашающий жест:

— Прошу.

Вот теперь заяц был полностью удовлетворен. Прижимая к себе кроху, он с довольным видом прошёл в ворота.

У входа остались лишь стражник и Гу Минчжоу, молча переглядывавшиеся между собой.

Гу Минчжоу замёрз в своей позе, тут же отдернул руку и попытался спасти положение:

— На самом деле я обычно не так с ним обращаюсь.

Стражник со смыслом похлопал его по плечу:

— Не продолжай, старший брат Гу. Я всё понимаю.

Гу Минчжоу:?

Надеюсь, ты действительно хоть что-то понял.

— Эй, по фамилии Гу, поторапливайся!

Голова Гу Минчжоу затрещала. Поняв, что теперь ему не отмыться, даже если он прыгнет в Хуанхэ, он лишь ускорил шаг, догоняя Шэнь Эра.

Видя, насколько послушно и кротко старший брат Гу отправился вслед за супругом, стражник окончательно утвердился в своих догадках. Он с восторгом набросал письмо, привязал его к духовному воробью и отправил срочной вестью друзьям, чтобы поведать миру потрясающую новость:

«Один из самых опасных старших братьев нашего внутреннего двора съездил домой, не просто женился и завел ребёнка, но главное — он ПОДКАБЛУЧНИК! Ха-ха-ха-ха!»

***

Су Цинянь сидел за столом и отхлёбывал чай. Поймав духовного воробья, влепившегося в подоконник, он развернул записку, пробежал её глазами и чуть не выплюнул чай прямо на стол:

— Это ещё кто?! Кто в нашем внутреннем дворе женился, завел ребёнка, да ещё и оказался подкаблучником?

Сидевший напротив мужчина в чёрных облегающих одеяниях неспешно сделал глоток чая и лениво усмехнулся:

— У вас в ордене Ицин у учеников какая-то чересчур бурная личная жизнь. То сбегают с демонами, то женятся и боятся собственных жён. Праведным заклинателям не следует быть столь страстными.

Су Цинянь смерил его взглядом:

— Тут ты не прав. Сун Цзинъюй сбежал с демоном — это его личный позор, при чём тут наш орден Ицин?

Во внутреннем дворе было два главных гения. Первый — Гу Минчжоу из клана Гу, монстр с врождённым Золотым Ядром, находившийся в полушаге от стадии Очищения Пустоты. Второй — сын главы ордена Сун Цзинъюй, ученик бессмертного мечника, достигший пика Зарождающейся Души.

Они были одного возраста, но Гу Минчжоу стоял по культивации выше, из-за чего Сун Цзинъюй отчаянно ему завидовал. Отношения у них не ладились.

Недавно Сун Цзинъюя соблазнил какой-то демон, и тот предательски сбежал из ордена, вознамерившись жить с тем демоном до скончания веков, чем сделал весь орден Ицин посмешищем для мира заклинателей.

— Пф, — мужчина выразил явное пренебрежение, явно не ставя Сун Цзинъюя ни во что.

Видя его реакцию, Су Цинянь продолжил с важным видом:

— В ордене Ицин есть не только Сун Цзинъюй. Вот взгляни на меня: я законопослушен, благороден — неужели я не могу служить лицом нашего ордена? Если я не подхожу, есть ещё младший брат Гу. Он чист помыслами, сдержан и внешне хотя бы похож на человека. Нас двоих ты должен признать!

При упоминании Гу Минчжоу взгляд мужчины немного смягчился, и он хмыкнул:

— Гу Минчжоу ещё куда ни шёл. А вот ты... забыли.

Единственный человек в ордене Ицин, достойный его внимания — это Гу Минчжоу.

У того высокий уровень силы, глубокий ум, да и держится он предельно хладнокровно и разумно.

Только такой человек достоин быть его соперником.

— Ну и ну... — возмутился Су Цинянь. — Не буду с тобой говорить! Ты признаёшь только моего младшего брата.

— Естественно, — усмехнулся мужчина. — По крайней мере, он никогда не совершит такой глупости, как побег с демоном или страх перед собственной женой.

Су Цинянь подумал, что в этом есть доля правды. Кто угодно во внутреннем дворе мог оказаться подкаблучником, но только не его проницательный младший брат Гу.

В этот момент в дверь постучали.

— Кто-то пришёл.

Мужчина медленно поднялся, лениво зевая, и равнодушно произнёс:

— Пойду вздремну. Когда он вернётся, передай, чтобы нашёл меня.

Су Цинянь беспомощно вздохнул:

— Ладно-ладно, иди. Младший брат вернётся и снова начнёт раздражаться, когда тебя увидит.

— С чего бы? Он скучал по мне не меньше моего, — в глазах мужчины блеснул тёмный огонек, а кончик языка скользнул по губам.

На этот раз они наконец сразятся по-настоящему. Надеюсь, за эти десять месяцев Гу Минчжоу стал ещё сильнее — так будет куда интереснее.

С этими словами мужчина легко выпрыгнул в окно и сгинул в тени.

Су Цинянь вздохнул, подошёл к двери и распахнул её.

— Старший брат Су.

За дверью стоял не кто иной, как Гу Минчжоу.

Су Цинянь обомлел, а затем с лёгким смешком произнёс:

— Ого, как рано вер... Мы только что о тебе говорили...

Не успел он договорить, как Гу Минчжоу сделав шаг назад, отступил в сторону, открывая вид на стоящего позади Шэнь Эра.

— О, а вот и мой двоюродный племянник! — Шэнь Эр с улыбкой помахал ручкой Чаохуая в сторону Су Циняня. — Чаохуай, поздоровайся с дядей.

Су Цинянь:?

Откуда у них такая родственная иерархия, почему он обязательно должен быть младше по статусу?

Его взгляд упал на очаровательное дитя на руках у Шэнь Эра, и Су Цинянь замер. Он судорожно перевёл потрясенный взгляд на Гу Минчжоу:

— Чей это ребёнок? Только не говори мне...

Тот самый неизвестный старший брат из трёх иероглифов, который женился, завел ребёнка и оказался подкаблучником... это не можешь быть ты, Гу Минчжоу?!

Прежде чем Гу Минчжоу успел открыть рот, Шэнь Эр опередил его:

— Ребёнок мой, к нему он не имеет никакого отношения.

Услышав это, Гу Минчжоу проглотил готовые сорваться слова. Лицо его немного потемнело, и он тихо произнёс:

— Это мой ребёнок.

Шэнь Эр смерил его недовольным взглядом, категорически отказываясь признавать это:

— Мой раб по фамилии Гу, Чаохуай к тебе отношения не имеет, я сам его родил, и фамилия у него моя — Шэнь, понял?

Гу Минчжоу глубоко вздохнул, не желая спорить с глупым зайцем:

— Понял.

Глядя на заносчивого Шэнь Эра и удивительно покорного Гу Минчжоу, Су Цинянь всё понял без слов.

Неудивительно, что его младший брат ведет себя так шелково... Шэнь Эр действительно сумел родить ребёнка!

Невероятно. Просто невероятно!

Постойте, а если об этом узнает глава ордена?!

Только-только сбежал единственный сын главы ордена Сун Цзинъюй, а теперь явился Гу Минчжоу с ребёнком от Великого Зла!

При этой мысли у Су Циняня заколотило в висках. Он спешно распахнул дверь:

— Быстро, заходите внутрь!

Однако Гу Минчжоу остался стоять снаружи. Он отвязал с пояса Меч Лазурных Небес — тот самый, что одалживал у Су Циняня для защиты Шэнь Эра:

— Благодарю за меч, старший брат. Глава ордена срочно вызывает меня, прошу тебя присмотреть за Шэнь Эром и ребёнком.

Су Цинянь, только что радовавшийся возвращению своего любимого клинка, моментально застыл:

— Ты просишь меня присмотреть за Шэнь Эром?!

— Да.

Уголок губ Су Циняня нервно дёрнулся. Он схватил Гу Минчжоу за рукав, обливаясь холодным потом:

— Что ещё за «да»?! За кого ты меня принимаешь? Я что, великий боец? А если Шэнь Эр решит меня съесть?!

Гу Минчжоу негромко усмехнулся. Переведя взгляд на Шэнь Эра, который уже устроился за столом и шептался с малышом, он тихо проговорил:

— Он этого не сделает.

Су Цинянь в отчаянии выдохнул:

— Гу Минчжоу, ты мне воистину родной младший брат!

Гу Минчжоу лёгко улыбнулся и достал из пространственного кольца Талисман отклика. Протянув его Су Циняню, он понизил голос:

— Не волнуйся, он недолюбливает только меня. Если он действительно захочет тебя съесть, просто подожги талисман, и я мигом прибуду.

Хотя он был уверен, что заяц не станет поедать людей. Во-первых, здесь орден Ицин, и делать такое слишком опасно. Во-вторых, заяц не столько любил человечину, сколько питался темными помыслами и злым умыслом демонов.

Приняв Талисман отклика, Су Цинянь немного успокоился и тяжело кивнул:

— Иди скорее.

Видя, что Гу Минчжоу собрался уходить, он снова потянул его за рукав и тихо напомнил:

— И главное: перед главой ордена ни в коем случае не проговорись про настоящую личность Шэнь Эра, иначе нам всем конец.

Единственный сын главы ордена Сун Цзинъюй сбежал с демоном, и глава сейчас был в ярости, пылая желанием истребить всю нечисть. Гу Минчжоу ни в коем случае нельзя попадать под горячую руку.

Гу Минчжоу кивнул, подтверждая, что понял. Сделав шаг за порог, он неожиданно остановился и снова повернулся к Шэнь Эру, который с увлечением играл с ребёнком.

Замявшись на мгновение, он не удержался от напутствия:

— Старший брат, пожалуйста, позаботься о нём до моего возвращения.

Глупый заяц умом не блещет, хитрости у него мало, да и руки не из того места растут. Без него рядом этот недотёпа непременно вляпается в неприятности.

Стоило ему об этом подумать, как на душе стало неспокойно.

Су Цинянь озадаченно посмотрел на него:

— Да знаю я, знаю! Неужели я стану обижать Шэнь Эра? Будь спокоен.

Гу Минчжоу поджал губы. Имя «Древнее Великое Зло» почему-то резануло ему слух, и он тихо произнёс:

— У него есть имя — Шэнь Эр. Старший брат, не зови его больше Древним Великим Злом, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Су Цинянь кивнул, небрежно отмахнувшись:

— Ладно-ладно, я запомнил.

Гу Минчжоу продолжал:

— И ещё: ему нельзя давать холодную пищу и то, что разгоняет кровь. Он только оправился от простуды, так что, будь добр, завари ему горячего чая, чтобы согреть желудок.

Су Цинянь:...

— Ты уйдешь наконец или нет?!

Если он не уйдёт, Су Цинянь выгонит его метлой.

Что стряслось с его младшим братом? Одержимость напала, что ли?

Гу Минчжоу открыл рот, но понял, что наговорил лишнего. Проглотив оставшиеся слова, он бросил последний взгляд на Шэнь Эра и покинул дом.

Он вернётся как можно скорее.

***

Когда Гу Минчжоу ушёл далеко, Су Цинянь медленно повернулся и посмотрел на Великое Зло, нянчившее ребёнка.

Это было невероятное зрелище: Великое Зло родило ребёнка от его гениального младшего брата.

Проживи подольше — и не такое увидишь.

Он подошёл ближе и, следуя просьбе Гу Минчжоу, налил Шэнь Эру чашку горячего чая:

— Э-э... У моего младшего брата дела, так что ты пока отдохни здесь.

Шэнь Эр вскинул взор и фыркнул:

— Я знаю.

У Су Циняня выступал холодный пот на лбу. Он понятия не имел, как ладить с Великим Злом, и от одной мысли, что остался наедине с Шэнь Эром, у него подкашивались ноги.

Но в следующий миг Шэнь Эр осторожно приподнял кроху на руках:

— Смотри.

Су Цинянь опешил.

— Моего ребёнка зовут Шэнь Чаохуай, — с гордостью хвастался Шэнь Эр. — Правда милый?

В мгновение ока вся жуткая атмосфера рассеялась. Су Циняню на миг показалось, что перед ним сидит обычный, безвредный человек, гордящийся своим малышом.

Разве могло беспощадное Великое Зло быть таким?

— Очень милый.

Лицо Су Циняня смягчилось, когда он взглянул на малыша по имени Чаохуай.

Кроха и впрямь был хорош собой: большие глаза, густые длинные ресницы, а приглядевшись, можно было заметить сходство с Гу Минчжоу. Пухлые розоватые губки выглядели невероятно трогательно.

Такой малыш не мог не нравиться.

Но почему его назвали «Очень Плохой»? Неужели он вырастет настоящим злодеем?

Подумав об этом, Су Цинянь едва удержался от смеха.

Ребёнок праведного гения Гу Минчжоу зовётся Чаохуаем — вот умора!

Видя его улыбку, Шэнь Эр возгордился ещё сильнее. Он знал, что Чаохуай понравится каждому, ведь его сынок — самый милый малыш на свете!

Он осторожно протянул кроху вперед.

Су Цинянь замер:

— Это...

— Я дарую тебе честь подержать его.

Су Цинянь на секунду оцепенел, но руки сами собой бережно приняли кроху.

Такой мягкий, такой крошечный.

Невероятно милый.

Ему вдруг стало понятно, почему Шэнь Эр смог так легко подчинить себе Гу Минчжоу. Будь у него столь очаровательный ребёнок, он бы и сам не прочь прослыть подкаблучником.

Вскоре они разговорились, и комната наполнилась их оживлённым щебетом.

— Я, как старший брат, ещё не подарил Чаохуаю подарок при встрече. Вот, возьми эти духовные камни, не стесняйся, купи ребёнку побольше еды и одежды.

— Не надо, Гу Минчжоу накупил кучу вещей, Чаохуаю до следующего года хватит.

— Ой, да разве так можно! Бери-бери, это моя забота как старшего, дитя действительно очаровательное.

— Хе-хе, правда? Подержи ещё немного и отдавай обратно.

— Не будь таким жадным! Ему случайно не нужен крестный или двоюродный дядя? Как думаешь, я подойду?

— Ты...

Шэнь Эр не успел ответить, как раздался треск ломающейся оконной рамы.

Прохладный осенний ветер ворвался сквозь разбитое окно, забрался под воротник Шэнь Эра, заставив того сжаться. В следующий миг смертоносный клинок пронёсся ровно там, где мгновение назад находилась его голова.

Срезанная прядь волос плавно опустилась на пол.

Густая жажда крови была почти осязаемой. Зрачки Шэнь Эра сузились, он мгновенно перемахнул через стол и забился в угол.

— Откуда здесь крупная крыса? Су Цинянь, ты уже не в состоянии отличить Великое Зло?

Голос вошедшего звучал лениво, но в нём сквозила холодная жестокость, от которой мурашки бежали по коже.

Увидев это, Су Цинянь тут же заслонил ребёнка собой и громко крикнул:

— Вэй Ляо! Не смей! Он — супруг младшего брата Гу!

Услышав это, Вэй Ляо слегка вскинул бровь. Голос его остался спокойным, но меч в руке дрогнул:

— Су Цинянь, сколько у тебя младших братьев Гу?

Су Цинянь взмолился:

— Конечно, только Гу Минчжоу! Это его жена и ребёнок!

Если с Шэнь Эром или Чаохуаем что-то случится, как он посмотрит в глаза Гу Минчжоу?

С мстительным нравом Гу Минчжоу тот порубит его вместе с Вэй Ляо на восемьдесят восемь частей и выбросит собакам у ворот!

Вэй Ляо опустил взгляд, с холодной суровостью смерив стоящее перед ним Великое Зло, и отрезал:

— Чушь собачья. Гу Минчжоу никогда бы не завел ребёнка с подобным существом.

В его глазах Гу Минчжоу был единственным человеком, равным ему. Как мог тот пасть до подобного?

Шэнь Эр высунул голову из-под стола и недовольно буркнул:

— Сам ты существо! Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Триста лет назад этот человек при встрече ползал бы перед ним на коленях и отбивал поклоны!

Впрочем, времена изменились: его темная сила почти иссякла. А этот Вэй Ляо находился где-то на стадии Формирования Божества — среди людей он уступал разве что Гу Минчжоу.

Подумав об этом, Шэнь Эр быстренько выбрался из-под стола, подскочил к Су Циняню и забрал у него ребёнка:

— Зови моего раба на помощь!

Ситуация была критической. Вэй Ляо никогда не слушал чужих объяснений, поэтому Су Цинянь, не долго думая, достал из-за пазухи Талисман отклика.

Но не успел он его поджечь, как острие меча насквозь пробило бумагу.

Вэй Ляо холодно произнёс:

— Су Цинянь, не помогай злу.

Легким движением меча он порвал талисман в клочья.

Су Цинянь замер на мгновение, а затем заслонил Шэнь Эра собой и твёрдо произнёс:

— Только попробуй! Это орден Ицин, и людям из Ордена Пэнхай нечего лезть не в свои дела!

— Истребление демонов — долг каждого праведника. Раз так, отправляйся на тот свет вместе с этой крысой, — Вэй Ляо поднял меч, равнодушно глядя на них.

Увидев, что клинок готов обрушиться, Су Цинянь рванулся вперёд и заблокировал удар Мечом Лазурных Небес, закричав:

— Быстрее, бежим!

Человек и демон мчались по извилистым коридорам, а за ними по пятам гнался жаждущий крови убийца.

— На пик Яогуан, младший брат Гу там! — Су Цинянь задыхался, ноги его подкашивались. — Я больше не могу бежать! Я задержу его, а ты беги!

Шэнь Эр опешил:

— Ты...

«Зачем ты так добр ко мне и Чаохуаю?» — хотел было спросить он, но проглотил слова.

Сейчас было не время для расспросов.

Шэнь Эр почувствовал, как в груди разливается странное тепло — точно такое же, как в тот день, когда бабушка из клана Гу ласково гладила его по голове.

Почему человеческое тепло иногда ощущалось так приятно?

Будучи Древним Великим Злом, Шэнь Эр не мог этого понять.

— Решено! Беги на пик Яогуан, найди Гу Минчжоу! — крикнул Су Цинянь, остановился и развернулся к Вэй Ляо.

Вэй Ляо, которому надоели эти побеги, недовольно произнёс:

— Су Цинянь, не мешай мне. Ты знаешь, чем грозит потворство Великому Злу.

Услышав это, Су Цинянь порывисто бросился вперёд и вцепился ему в ногу:

— А я сегодня намерен помешать!

Вэй Ляо мельком глянул на него, без колебаний отпихнул ногой, а затем неторопливо переступил через него и пошёл дальше.

— Дурак. Я же говорил тебе больше тренироваться. Ты пытаешься меня остановить, а толку от тебя — как от булыжника у дороги.

Су Цинянь:...

Как же я ненавижу всех этих главных героев.

***

Главный зал пика Яогуан.

Стоявший в центре зала Гу Минчжоу неожиданно почувствовал, как у него дернулось правое веко.

Он на мгновение замер и повернулся к выходу, будто предчувствуя чьё-то приближение.

Интересно, чем там занят заяц? Послушен ли Чаохуай, не плачет ли...

— Минчжоу, любимый ученик, ты меня слушаешь?

Гу Минчжоу быстро отвёл взгляд и посмотрел на пышные одеяния главы ордена:

— Да, глава ордена. Ученик внимательно слушает.

А ткань у халата главы ордена хороша. Надо будет купить такую же зайцу.

http://bllate.org/book/20310/2177526