Готовый перевод The Falsely Pregnant Rabbit Extorts His Enemy with a Cub / Ложно беременный кролик шантажирует заклятого врага: Глава 20

В спальне Сяонин и Сяоцуй принесли Шэнь Эру сладости и чай. Шэнь Эр без особого интереса отправил в рот кусочек абрикосового печенья и, повернувшись к Сяонин, окликнул:

— Девчушка, подойди-ка.

Сяонин и Сяоцуй прикрыли рты ладонями, сдерживая тихий смешок.

«А Молодая госпожа забавная, — думали служанки. — Сам выглядит от силы лет на семнадцать, а зовёт нас девчушками».

Они и понятия не имели, что сидевшему перед ними «юноше» давно перевалило за триста лет. Шэнь Эр, не понимая причин их веселья, провёл рукой по лицу и недовольно фыркнул:

— И чего смешного? Лучше скажите: в клане Гу, насколько я знаю, Гу Минчжоу терпёть не могут. С чего вдруг вы о нём так печётесь?

Прежде, со слов Левого и Правого покровителей, он слышал, будто Гу Минчжоу — проклятое знамение, выродком клеймённый и изгнанный собственным родом. Отчего же бабушка встречает его с такой теплотой?

Сяонин ничуть не смутили его дерзкие манеры. Склонившись в полупоклоне, она ответила почтительно и безупречно гладко:

— Молодая госпожа, Молодой мастер всегда останется наследником рода Гу. Пока жива Старая госпожа, этот дом бережёт и мастера, и вас.

Прежде Гу Минчжоу не помещался в кости клану Гу лишь из-за главы рода и Гу Минъю. Но глава уже три года как ушёл в медитацию за закрытыми дверями, а Минъю ещё слишком мал, чтобы перечить воле бабушки.

Главное же заключалось в ином: за три года Гу Минчжоу перерос прежние обиды. Ныне он не тот беспомощный мальчишка, которого любой в доме мог согнуть в бараний рог, а гениальный третий ученик внутреннего покоя ордена Ицин. Если кто в клане и помышлял о кознях, то вынужден был считаться с мощью Великого ордена.

Впрочем, подобные речи служанки никогда не посмели бы вымолвить вслух перед господами.

— Понятно, — протянул Шэнь Эр без всякого интереса.

Ему претили удушающие правила и чинопочитание дома Гу — на родной горе Фуфэн дышалось куда свободнее.

К тому же это женское платье... Поносишь его подольше, и в груди начинает давить. Он невольно прикоснулся к грудной клетке и вдруг замер. Лицо его вытянулось.

Что за... Отчего оно ощущается иначе, чем прежде?

Разве... разве оно выросло?!

Шэнь Эр осторожно приподнял взгляд. Служанки непрерывно смотрели на него. Смутившись, он поспешно отдёрнул руку и с показным спокойствием пригубил чай, хотя под столом его ноги уже подрагивали от охватившего испуга.

В трактатах по уходу за младенцами писали о подобном: якобы после зачатия тело начинает меняться. Но ведь он мужчина! Разве мужское тело способно на такое?

Шэнь Эр сидел как на иголках. Пальцы мелко постукивали по крышке пиалы. Наконец он нерешительно перевёл взгляд на девчонок и едва слышно спросил:

— Послушайте... А вы когда-нибудь вынашивали дитя?

Сяонин и Сяоцуй опешили. Переглянувшись, обе качнули головами:

— Что вы, Молодая госпожа! Наши купчие хранятся в поместье, служанкам не позволено выходить замуж без воли господ.

Шэнь Эр вздохнул: так он и знал, никакой пользы. Но тут Сяоцуй, словно опомнившись, подала голос:

— Впрочем... прачка, тётушка Ван, в этом месяце понесла уже четвёртого. Если у Молодой госпожи есть вопросы...

О беременности Шэнь Эра знали все в доме — Гу Минчжоу объявлял об этом во всеуслышание.

— Четвёртого? — В глазах Шэнь Эра вспыхнула надежда. — Значит, опыт у неё огромный! Позови её скорее!

— Какая досада, тётушка Ван как раз отпросилась в родную деревню за младшими присмотреть, — с улыбкой ответила Сяоцуй. — Но Молодая госпожа может спросить меня! Я часто болтала с тётушкой и кое-что знаю.

Шэнь Эр уставился на неё так, будто увидел сошедшее с небес божество. Схватив служанку за руку, он потянул её к столу:

— Иди сюда! Садись и рассказывай!

Сяоцуй оторопела и растерянно посмотрела на подругу:

— Служанке не положено сидеть за одним столом с госпожой...

— Нашла время скромничать! — Шэнь Эр бесцеремонно усадил её на стул, впихнул ей в ладонь абрикосовое печенье и помахал рукой второй служанке: — И ты подсаживайся, девчушка! У меня... у этой Молодой госпожи есть к вам важное дело!

Сяонин с сомнениями покачала головой, но Шэнь Эр уже затащил на соседнее место и её.

Прокашлявшись и смущённо помявшись, Шэнь Эр понизил голос почти до шёпота, так что слова прозвучали тише весеннего ветерка:

— Я хотел узнать... Что делать, если... если вот тут, в груди, начинает распирать?

Женщины наверняка разбирались в подобном лучше мужчин, а обращаться к Гу Минчжоу он не желал ни за какие блага — тот снова станет насмехаться и издеваться над ним.

Девушки, сперва робевшие, переглянулись и сдавленно рассмеялись:

— Так вот в чём дело!

От их смеха щёки Шэнь Эра вспыхнули румянцем, сделав его похожим на спелое наливное яблоко.

Сяонин и Сяоцуй прониклись невольной нежностью к этой юной госпоже, и их голоса стали мягче:

— Молодая госпожа, распирание в груди — дело естественное. Какой у вас срок?

— Полмесяца с небольшим... А что?

— Ну точно! Тётушка Ван говорила, у неё в самом начале было ровно так же. Это называют набуханием груди. Вам просто нужно попросить Молодого мастера о помощи — пусть разминает и сцеживает.

Сяоцуй была куда бойче подруги и выложила всё без утайки, не замечая, как алеют кончики ушей Шэнь Эра. Сяонин слегка толкнула её в бок, давая знак придержать язык.

Сяоцуй тут же прикусила язык и смущённо пролепетала:

— Простите, Молодая госпожа, если ляпнула лишнего... Просто рядом с вами должен быть кто-то знающий.

— Ничего... продолжай... — Шэнь Эр был готов сквозь землю провалиться от стыда.

Но его пылающие щёки казались столь милыми и кроткими, что Сяоцуй, отбросив остатки страха, продолжала:

— Тётушка говорила, если молоко не сцеживать, оно застоится, и начнётся хвороба. Так что по ночам обязательно просите Молодого мастера разминать грудь.

Шэнь Эр с трудом поднял на неё взор:

— А сам я... сам не могу себе помочь?

— Ох, Молодая госпожа, ну разве так можно! — Сяоцуй, привыкшая видеть, как знатные дамы в поместьях из кожи вон лезут ради внимания мужей, впервые встречала ту, что бежала от этого как от огня. Она принялась с чувством наставлять: — Вы обязаны доверить это мастеру! Если мужчина помогает в таком деле, даже самое чёрствое, каменное сердце со временем растает и превратится в шёлк. Он станет носить вас на руках и души в вас не чаять!

Шэнь Эр онемел.

С какой стати ему вымаливать нежность Гу Минчжоу? Это Минчжоу перед ним в вечном долгу!

Молчавшая доселе Сяонин наконец не выдержала. Налив Шэнь Эру чаю, она строго глянула на подругу:

— Сяоцуй! Что за вздор ты несёшь перед Молодой госпожой?

Шэнь Эр принялся пить чай, с важным видом кивая:

— Вот именно.

Сяонин кротко улыбнулась:

— Молодая госпожа, не слушайте её глупостей. Я просто схожу на рынок и куплю духовный артефакт для сцеживания. По ночам вы сможете сами со всем справляться.

Шэнь Эр поперхнулся и брызнул чаем.

Что?! Существует такая штука?!

Он диким взглядом уставился на служанок, а те уже наперебой щебетали, охваченные азартом:

— Отличная мысль! Куда лучше моей!

— Я всё-таки не первый день при господах, кое-что соображаю!

— Я сейчас же сбегаю!

***

Шэнь Эр только и мог, что молча переводить взгляд с одной на другую. На душе было мутно и стыдно, но девушки держались так естественно, что у него язык не поворачивался их остановить.

«Ладно! Это естественное дело. Все через это проходят, не один я такой. Чего смущаться?

Главное... чтобы этот чёртов мерзавец Гу Минчжоу ничего не пронюхал».

***

Прошло два месяца. Помолвку с кланом Чу удалось расторгнуть, хотя отношения между родами испортились окончательно.

Гу Минъю, прознавший про «беременность» Шэнь Эра, сник и утихомирился — теперь он старался обходить его стороной. Весь дом Гу с утра до ночи был занят приготовлениями к пышному свадебному торжеству.

Когда Гу Минчжоу вернулся в спальню, час уже близился к полночи — миновал час Свиньи.

Все эти два месяца он крутился как белка в колесе: днём следил за здоровьем бабушки, в остальное время устраивал дела предстоящей свадьбы. На разговор с Шэнь Эром времени совсем не оставалось, но, видя, что «кролик» отлично ладит с Сяонин и Сяоцуй, Гу Минчжоу решил его пока не беспокоить.

При всей своей глупости кролик обладал странной способностью притягивать к себе людей — каждый невольно тянулся к нему.

«Может, всё дело в его чертовски привлекательном личике?» — размышлял Гу Минчжоу, так и не найдя ответа.

Он тихонько толкнул дверь. Сяонин и Сяоцуй всё ещё дежурили в покое.

Одинокая свеча едва мерцала, погружая комнату в полумрак и создавая странную, почти интимную атмосферу.

Гу Минчжоу нахмурился:

— Зажгите ещё одну свечу. Я собирался почитать перед сном.

Девушки вздрогнули: они не ждали, что заваленный делами молодой хозяин заявится посреди ночи.

— Молодой мастер, Молодая госпожа уже почивает... — в один голос прошептали они.

Гу Минчжоу бросил взгляд на кровать, где сладко спал кролик.

В суматохе последних недель он так и не придумал, как признаться глупой твари в ложной беременности, не говоря уж о том, как уломать его сыграть фальшивую свадьбу через месяц, чтобы порадовать умирающую бабушку. Поэтому он просто тянул время.

Скажи он про ложную беременность — глупый кролик решил бы, что Минчжоу снова издевается и пытается уклониться от ответственности. Скажи про свадьбу — возомнит, будто им хотят воспользоваться. Что бы Минчжоу ни сделал, в глазах этой твари он оставался коварным злодеем. При том что именно Шэнь Эр являлся древним Великим Злом!

Зато строить из себя невинную жертву этот недотёпа учился с каждым днём всё лучше.

Гу Минчжоу вздохнул и махнул рукой:

— Ладно. Идите спать, здесь больше не нужно дежурить.

Сяонин и Сяоцуй бесшумно выскользнули за порог, плотно прикрыв за собой дверь.

В комнате воцарилась тишина. Прозрачный, как речная вода, лунный свет проливался сквозь окно, переплетаясь со слабым язычком свечи.

Достав из шкафа стёганую подстилку, Гу Минчжоу расстелил её на полу.

Все эти два месяца он не ночевал в спальне — проводил ночи в Целительской обители, вываривая зелья, чтобы снять у кролика симптомы ложной беременности. Измотанный двухмесячным недосыпом, сегодня он валился с ног, а потому решил прилечь прямо здесь.

***

Глубокой ночью свеча погасла.

Шэнь Эр снова проснулся от давящей тяжести в груди. Слипающимися глазами он ощупал себя — в последнее время распирание донимало всё чаще, превратившись в обыденность.

По привычке его рука ловко скользнула под подушку, где прятался духовный артефакт.

Миниатюрная железная штучка, купленная служанками, прикладывалась к груди и сцеживала всё лишнее.

Сонный Шэнь Эр и не подозревал, что в комнате находится посторонний.

А тот, привлечённый шорохом, уже приподнял голову и недоумённо уставился на него.

За два месяца отсутствие Гу Минчжоу приучило кролика к полной беспечности.

Даже не давая себе труда разомкнуть веки, он сонно пожевал губами и привычным движением прижал артефакт к груди. Железяка мягко зажужжала. Ощутив долгожданное облегчение, Шэнь Эр сладко, едва слышно замурчал — звук вырвался настолько нежным и нежащим, словно он испытывал наивысшее блаженство.

И в этот самый миг невольный свидетель происходящего замер. Зрачки его сузились, а в голове со звонким треском оборвалась невидимая струна.

«Что... он... делает?!»

http://bllate.org/book/20310/2139836