Готовый перевод Fake Male God / Фальшивый кумир: Глава 25

Благодаря неутомимому «сарафанному радио» в лице Чэнь Мяомяо Лу Пин без труда выяснил, где проводят свободное время те иностранные студенты.

Университетский городок Цзяоцзяня расположился на другом конце города и объединял пять вузов и колледжей. Каждую пятницу иностранцы наведывались в кофейню с необычным названием «Юэцзюцзинь».

Разумеется, Лу Пин пробовал кофе: в детстве тайком отпивал у родителей растворимый «два в одном», а повзрослев и обзаведясь карманными деньгами, иногда покупал сладкий латте в круглосуточном магазинчике или «Макдоналдсе», чтобы не заснуть во время ночных зубрежек перед экзаменами.

Впрочем, дело было не в самом напитке. Главное — представился шанс попрактиковать язык с настоящими носителями! Чтобы не ударить в грязь лицом, парень решил усердно подтянуть английский и прорешать еще десяток-другой заданий.

Загоревшись этой идеей, всю неделю Лу Пин ходил невероятно воодушевленным. На уроках он сидел словно завороженный, а на переменах доставал пособие, подаренное Шэнь Юйцзэ, и погружался в самостоятельные занятия.

Шэнь Юйцзэ, сидевший с ним за одной партой, прекрасно видел все эти старания.

Как-то раз Лу Пину попалась задачка из «Секретных тестов». Пояснение в ответах оказалось слишком сжатым, и парень ничего не понял. Почесав затылок, он вознамерился отправиться за помощью к учителю, но Шэнь Юйцзэ вовремя его остановил.

— Это пособие — внутренние материалы столичной школы «X», в свободной продаже его не найти. Если заявишься с этой книгой к учительнице английского, она сразу поймет ее ценность. И если она скажет: «Лу Пин, давай отксерокопируем сборник, чтобы весь класс мог учиться», ты сможешь ей отказать?

Лу Пин опешил. Ведь если бы не он, Шэнь Юйцзэ ни за что не стал бы доставать эти материалы. Это был особый подарок, предназначавшийся исключительно ему. Поделиться им со всеми — значит не только пренебречь чужой заботой, но и… попросту пожадничать.

«Что ж, пусть лучше считают меня эгоистом», — решил он.

Заметив, что соратник все понял, Шэнь Юйцзэ сдержанно и удовлетворенно кивнул:

— Так что если в этой книге попадутся непонятные задания, ты можешь…

Он хотел добавить «спросить у меня», но Лу Пин опередил его:

— Я могу просто переписать условие на отдельный листок и пойти к учительнице!

Шэнь Юйцзэ замер:

—…

— Перепишу в тетрадь и спрошу, не показывая само пособие! А если спросит, откуда задача, скажу, что нашел в интернете!

—…

— Ну скажи, разве я не гений? — всем своим видом Лу Пин напрашивался на похвалу.

— Впечатляет, — безэмоционально отозвался Шэнь Юйцзэ.

«Раз ты такой сообразительный, отчего же на контрольных это не помогает?»

***

Едва прозвенел звонок, ознаменовавший конец уроков в пятницу, Лу Пин слетел со своего места и за считаные секунды сгреб разбросанные учебники и тетради в рюкзак.

Шэнь Юйцзэ успел лишь бросить короткое «до понедельника», а парня уже и след простыл.

Глядя вослед торопливо улепётывающему юноше, Шэнь Юйцзэ слегка нахмурился. В последнее время Лу Пин вел себя чересчур странно — будто замышлял что-то за его спиной.

Впрочем, сам виновник подозрений и не догадывался, что привлечет внимание соседа по парте. Все его мысли были заняты предвкушением предстоящего вечера.

Храбрый рыцарь отправлялся в путь — навстречу собственному одиночному приключению!

В детстве, читая «Дон Кихота», Лу Пин считал героя сумасбродным стариком, ведь тот принимал осла за боевого коня, а мельницы — за великанов. Теперь же парень начал кое-что понимать: только вообразив неизвестный путь захватывающим подвигом, можно забыть о робости и уверенно шагнуть навстречу неизвестности.

Лу Пин заранее позвонил матери и немного соврал, сказавшись задерживающимся из-за школьного мероприятия. Говорить о поездке в Университетский городок он не стал — не хотелось лишних расспросов.

Семнадцать лет — возраст тонкий и неопределенный. В глазах родителей он оставался ребенком, за каждый шаг которого переживали; в собственной же душе он стоял на самом пороге взрослой жизни, где был вправе сам решать, куда идти и с кем знакомиться.

Лу Пин запрыгнул в автобус. Пятничный час пик явил себя во всей красе: о том, чтобы сесть, не приходилось и мечтать — парень едва удерживал равновесие, зажатый со всех сторон толпой и придавленный к поручню тяжелым рюкзаком. Автобус двигался рывками, а навигатор в телефоне окрасил весь маршрут в мрачный багрово-красный цвет.

Когда Лу Пин наконец добрался до места, прошло целых два часа.

Когда он уезжал от школы, небосвод еще пылал закатом, а у остановки в Университетском городке уже вспыхивали первые неоновые вывески.

Лу Пин оказался здесь впервые, и его любопытству не было предела.

Прохожие выглядели старше его всего на пару-тройку лет, однако одевались куда взрослее. Девушки распускали уложенные волосы и щеголяли изысканным макияжем, а парни потягивали сигареты, демонстрируя модные стрижки. Из каждого переулка веяло духом свободы. Влюбленные парочки держались за руки, абсолютно не опасаясь, что из-за угла выскочит дежурный учитель и с позором вызовет родителей за «преждевременный роман».

Какой старшеклассник не мечтает о студенческой жизни? Среди бесконечного моря контрольных и задач университет казался им далеким желанным раем.

Лу Пин не замечал, что, пока он исподтишка разглядывал студентов, те ответили ему не меньшим любопытством. Вернее, их привлекала его школьная форма.

Чистенький, аккуратно стриженный мальчик с тяжелым рюкзаком за спиной, доверху набитым учебниками. Своим юным и наивным видом он выделялся в этой толпе, словно тихий свет, невольно притягивающий взоры.

Пока он завидовал их взрослости, они ностальгировали по его юности.

Ночной город студентов бурлил жизнью: в ресторанах, чайных, клубах настольных игр и интернет-кафе не оставалось свободных мест. Лоточники с уличной едой оккупировали тротуары, и молодежь с напитками в руках неторопливо прохаживалась между рядами.

В животе у Лу Пина заурчало — он ведь так и не поужинал. Поравнявшись с лотком, где жарили паося, он купил одну штучку.

«Ну и цены в этом городке! — мысленно восхитился он. — Десять юаней за штуку! На Северном берегу дешевле ровно вдвое, да и мяса отец кладет куда больше».

Поедая пропитанный маслом паося и набивая щеки, точно хомяк, Лу Пин крутил головой, пытаясь разглядеть среди вывесок свою цель — кофейню «Юэцзюцзинь».

Вскоре в самом углу торговой улицы он заметил скромный фасад. Вывеска оказалась настолько маленькой, что, не ищи он её намеренно, точно прошёл бы мимо.

Быстро проглотив остатки еды и с трудом справившись с набитым ртом, парень немного подумал, снял школьную куртку и спрятал её в рюкзак, оставив только толстовку с капюшоном. Посмотревшись в темное стекло припаркованного авто, он взъерошил волосы, придавая им нарочитую небрежность, чтобы казаться взрослее.

Закончив последние приготовления, Лу Пин набрался храбрости и потянул на себя массивную стеклянную дверь.

Дзинь…

Над головой отозвался чистый перелив: задетый дверью латунный колокольчик предупредил персонал о приходе посетителя.

Заведение отличалось безупречным вкусом. Столы из массива дерева, стены в кинематографических постерах и огромный книжный шкаф во всю стену. Мягкие кожаные диваны огибали низкие столики, разделенные пышными зелеными растениями — идеальное решение, создававшее уютные приватные уголки.

В полумраке зала слышался тихий шепот парочек.

Лу Пин окинул взглядом помещение, и дыхание его перехватило. Настоящие иностранцы! И сразу несколько!

В самом дальнем углу расположилась компания из пяти-шести молодых людей. Они оживленно беседовали, активно жестикулируя. До ушей Лу Пина долетали отдельные английские слова, однако с его уровнем аудирования разобрать смысл не представлялось возможным.

«Мне просто подойти и заговорить?..»

«Нет, как-то неловко…»

«Но не стоять же истуканом! Проехать такой путь и сбежать в самый последний момент? Ну уж нет!»

В душе Лу Пина снова сошлись в схватке «ангел и демон». Он колебался, не зная, как разрядить обстановку и выдать непринужденное «Hi».

Выражение его лица менялось каждую секунду, пока… маленькая мышка снова не взяла верх над храбрым рыцарем. Поджав хвост, парень юркнул в самый дальний угол за свободный столик.

Он оказался аккурат рядом со стеллажом. Наугад вытянув первую попавшуюся книгу, парень открыл ее, совершенно не смотря на текст, и прикрылся листами, словно щитом, продолжая тайком наблюдать за иностранцами.

Шесть высоких, с молочно-белой кожей парней громко смеялись. С этого ракурса Лу Пину отлично был виден юноша, сидевший прямо напротив: шатен с ярко-голубыми глазами и весьма привлекательными чертами лица. Впрочем — и здесь Лу Пин сделал мысленную пометку, — если сравнивать его с Шэнь Юйцзэ, тот явно выигрывал по всем статьям.

Лу Пин рассчитывал еще немного побыть «невидимым наблюдателем», как вдруг голубоглазый, будто почувствовав на себе чужой взгляд, обернулся, встретился с ним глазами и добродушно улыбнулся!

«Черт!»

Его засекли за подглядыванием. Какая неловкость!

Лу Пин мгновенно уткнулся в книгу, ощущая, как щеки заливает краска.

К столику подошел официант:

— Добрый вечер. Выбрали что-нибудь?

— Э-э, — Лу Пин попытался придать голосу уверенности. — Мне кофе, пожалуйста.

В кофейнях ведь берут кофе, верно?

— Отлично, — вежливо отозвался официант. — Предпочитаете колд-брю или пуровер? К нам как раз завезли новые сорта зерна, рассказать?

С этими словами он указал на стоящую у бара серебристую кофемашину.

Эта блестящая, внушительных размеров установка совсем не походила на те аппараты, что парень видел в «Макдоналдсе». Бариста ловко поворачивал рычаги, высвобождая клубы пара, и воздух мгновенно наполнялся терпким, глубоким ароматом. Рядом стояли прозрачные банки с обжаренными зернами. Лу Пин мог различить лишь оттенки коричневого, но в остальном все они казались ему абсолютно одинаковыми.

Увидев его замешательство, официант уточнил:

— Или желаете на молочной основе? На выбор есть Oatly или Биньбоке. Наш фирменный — Dirty.

«Что все это значит? Что такое колд-брю? И что за Биньбоке?»

От количества незнакомых терминов у Лу Пина пошла кругом голова. Он впервые осознал, что мир кофе не ограничивается латте и капучино.

В этот миг он снова почувствовал себя у доски на уроке физики: слова учителя вроде бы знакомы, но, сложенные вместе, превращаются в тарабарщину.

Ему хотелось спросить, но горло пересохло от страха прочесть во взгляде официанта откровенное пренебрежение.

Когда пауза затянулась до предела, а Лу Пин готовил себя сквозь землю провалиться, рядом раздался спасительный голос:

— Мой друг еще не определился. Мы позвем вас, когда будем готовы.

Произнесено это было с акцентом, но вполне понятно.

Лу Пин поднял глаза и ошеломленно замер: перед ним стоял тот самый голубоглазый иностранец.

Оказывается, он давно заметил замешательство юноши и, покинув свою компанию, направился прямо к нему.

Ведя себя непринужденно и свободно, иностранец отодвинул стул и присел рядом, поставив на стол недопитый бокал, будто они были давними знакомыми.

Официант, решив, что гости действительно знают друг друга, оставил меню и удалился.

Лу Пина охватили смешанные чувства. Человек, за которым он только что наблюдал из-под тишка, теперь сидел в полушаге от него! Вблизи парфюм иностранца показался настолько резким, что у Лу Пина защепало в носу. Однако чихать прямо в лицо своему спасителю было бы верхом невоспитанности… В итоге от удерживаемых позывов на глаза парня навернулись слезы, что в сочетании с пылающими щеками выглядело весьма двусмысленно.

— Привет. Я давно за тобой наблюдаю, — первым начал иностранец на вполне сносном китайском. — Я Эрик. А тебя как звать?

— Я… — Лу Пин вовремя осекся, решив не называть настоящего имени. — Я Луи. Почему ты за мной наблюдал?

Эрик подмигнул:

— Да потому что ты не сводил с меня глаз с самого входа.

Лу Пину стало жутко неловко: он-то думал, что действовал скрытно! Парень сгорал от желания попрактиковать английский, но Эрик настойчиво продолжал говорить по-китайски, и Лу Пин понятия не имел, как корректно переключить разговор.

Эрик же истолковал смущение юноши по-своему. Пододвинув меню, он великодушно предложил:

— Выбирай, я угощаю.

Лу Пин замахал руками. Он пришел за разговорной практикой, не хватало еще заставлять человека платить!

— Нет-нет, лучше я тебя угощу. У тебя бокал уже пуст, хочешь еще?

— Спасибо, но на ночь много кофе вредно, не засну. Возьму что-нибудь другое, — Эрик перевернул страницу.

Только сейчас Лу Пин заметил, что здесь подают не только кофе, но также чай, соки и даже алкоголь.

Хотя сам он еще не достиг совершеннолетия, пробовать алкоголь ему приходилось: по праздникам во время поминовения предков отец всегда наливал ему три стопки ароматного домашнего рисового вина.

Впрочем, сегодня он пришел учиться, а не ставить упокойные свечи. Пошарив глазами по строчкам, парень нашел нечто подходящее:

— Я буду вот это, «Коктейль Лонг-Айленд».

Iced tea — звучит приятно, должно быть, обычный холодный чай с лимоном.

Правда, цена кусалась — целых шестьдесят юаней за стакан!

Услышав выбор спутника, Эрик удивленно вскинул брови, но спорить не стал и заказал то же самое.

Пока несся заказ, завязалась беседа. Эрик оказался разговорчивым парнем. Он рассказал, что ему двадцать и он приехал из Штатов по обмену. Приняв Лу Пина за местного студента, он поинтересовался, почему не встречал его раньше.

— Я… я тут впервые, — запнулся Лу Пин.

— Заведение действительно приятное, — согласился Эрик. — Люблю взять чашку кофе и посидеть с книжкой. Кстати, что читаешь?

В руках у Лу Пина оставался фолиант, вытянутый наугад. Только сейчас он посмотрел на обложку и обнаружил, что держит английский оригинал «Гордости и предубеждения».

Этот роман входил в список обязательной литературы для старшеклассников. Лу Пин смотрел экранизацию и знал сюжет, хоть саму книгу доселе не открывал.

Текст на случайно развернутой странице оказался не слишком сложным. Желая продемонстрировать свои познания, парень набрался духу и зачитал отрывок вслух:

— Vanity and pride are different things, though the words are often used synonymously. A person may be proud without being vain. Pride relates more to our opinion of ourselves, vanity to what we would have others think of us.

( «Тщеславие и гордость — разные вещи, хотя эти слова часто используют как синонимы. Человек может быть гордым, но не тщеславным. Гордость связана с нашим собственным мнением о себе, а тщеславие — с тем, что мы хотели бы, чтобы о нас думали другие»)

К концу фразы голос Лу Пина зазвучал совсем тихо.

Тщеславие… Гордость…

Случайно открытая страница слишком точно попала в цель.

Ему хотелось закричать: «Нет, это не про меня!», но внутренний голос шептал: «Именно про тебя, Лу Пин. Разве не из тщеславия ты притворяешься кем-то другим в сети? Разве не из страха перед чужим мнением ты побоялся спросить у бариста значение незнакомых слов?»

Настоящая гордость — она как у Шэнь Юйцзэ. Ему плевать на чужие взгляды, он всегда уверен в себе и полон достоинства.

Лу Пин шмыгнул носом, приказывая себе не погружаться в уныние. В конце концов, он хотя бы пытается измениться!

Эрик мимолетной грусти в глазах визави не заметил. Выслушав чтение, он естественно перешел на английский, заговорив о классике.

По правде говоря, языковые навыки Лу Пина оставляли желать лучшего. Эрику приходилось замедлять речь до предела, чтобы парень хоть что-то понимал. Видя перед собой такие косноязычные попытки связать два слова, иностранец быстро утратил всякий романтический настрой.

— Слушай, может, вернемся к китайскому? — вздохнул он.

— Нет! — твердо отрезал Лу·целеустремленный практик·Пин. — I want speak English with you!

Он заплатил за напиток и не намеревался терять драгоценное время!

Эрик лишь вздохнул.

В этот момент официант принес заказ.

В высоких бокалах поверх горсти льда плескалась красноватая жидкость, таинственно мерцавшая в полумраке. Соломинки тихо побрякивали о лед.

«Ну и цены в этом месте, — проворчал про себя Лу Пин. — Десять юаней за паося, шестьдесят за чай, да еще и полстакана льда насыпали…»

От долгого разговора во рту пересохло. Едва напиток оказался на столе, парень припал к трубочке и сделал внушительный глоток. Кислинка лимона и свежесть мяты обжгли язык и соскользнули в горло, а спустя секунду в голову ударила крепость.

Лу Пин округлил глаза. Откуда в «холодном чае» алкоголь?!

Он и понятия не имел, что «Коктейль Лонг-Айленд» — это коктейль на основе четырех видов крепкого алкоголя, включая водку. Его крепость достигала сорока градусов, за что в барах за ним закрепилась слава настоящей ловушки для невинных.

Пока юноша с изумлением разглядывал свой бокал, Эрик решил действовать. Он потянулся, словно разминая затекшие плечи, и непринужденно опустил руку на спинку дивана прямо за спиной Лу Пина. Со стороны казалось, будто он мягко обнимает юношу.

Наклонившись ближе, так что резкий парфюм снова заполнил все пространство, Эрик заглянул парню прямо в глаза:

— Дорогой Луи, — проговорил он интимным тоном. — Ты ведь пришел сюда в пятницу вечером не только ради разговоров, верно?

Расстояние между ними сократилось настолько, что Лу Пину стало неуютно. «Неужели все иностранцы такие беспардонные?»

В подобных делах он отличался крайней наивностью и абсолютно не почувствовал приближающейся угрозы.

Взглянув на юношу, Лу Пин смущенно признался:

— В общем-то, да… Не только ради разговоров.

Эрик просиял, решив, что рыбка окончательно попалась на крючок.

Однако последующие события выбили его из колеи. Лу Пин полез в рюкзак, выудил оттуда увесистое пособие по английскому и с грохотом водрузил его на стол!

— У меня тут пару задач не получается решить, подскажешь? — с воодушевлением попросил парень.

Какая польза от одной болтовни? Настоящий прогресс дает только разбор тестов!

Эрик замер.

Его зрачки расширились. Он перевел взгляд с Лу Пина на учебник, а затем сквозь зубы процедил:

— Ты что, издеваешься?

Иностранец просто поверить не мог в происходящее: этот симпатичный мальчик с самого входа бросал на него многозначительные взгляды! Эрик уже рассчитывал на приятное продолжение вечера, а тот всего лишь искал бесплатного репетитора?!

Чем больше Эрик обдумывал ситуацию, тем сильнее закипала в нем злость. Ощущение было такое, будто долго выжидал улова, а вытащил со дна старый сапог!

Улыбка мгновенно сошла с его лица. Оттолкнув учебник, он мертвой хваткой вцепился в руку Лу Пина:

— Ты дурака из меня решил сделать?!

Лу Пин никак не ожидал, что еще минуту назад вежливый собеседник вдруг превратится в агрессора. От резкой боли в запястье парень вскрикнул:

— Ты что делаешь?! Отпусти!

Эрик и не думал отпускать — напротив, он лишь сильнее сжал пальцы. Будучи на полголовы выше и куда крупнее худощавого старшеклассника, он легко подавлял любые попытки вырваться.

Завеса из зелени и полумрак надежно скрывали происходящее от остальных посетителей.

В голове у Лу Пина все помутилось. Он уже собирался позвать на помощь, как вдруг в проходе возник знакомый силуэт. Словно снизошедшее божество, за спиной иностранца выросла знакомая фигура.

Красивое лицо Шэнь Юйцзэ исказила глухая ярость. Едва узнав его, Лу Пин выдохнул:

— Шэнь…

Договорить он не успел.

Лу Пин даже не понял, как именно все произошло: в одно мгновение Шэнь Юйцзэ оторвал руку Эрика от его запястья и с жестокой силой вывернул ее за спину!

Обученный боевым навыкам с детства, Шэнь Юйцзэ без труда справился с этим увальнем. Навалившись всем весом, юноша прижал наглеца головой к столешнице, заламывая его руку. Эрик завыл от боли, мгновенно потеряв весь свой спесивый вид и побледнев как полотно.

Взгляд Шэнь Юйцзэ полнился ледяным презрением. Глядя на корчащегося под его рукой мерзавца, он процедил сквозь зубы:

— Не понял с первого раза? Тебе сказано отвалить, you fucking asshole!

http://bllate.org/book/20306/3907791