Готовый перевод Fake Male God / Фальшивый кумир: Глава 19

Глава 19

Шэнь Юйцзэ придёт в гости!

Эта новость прогремела среди ясного неба, разорвавшись в голове Лу Пина подобно первому весеннему раскату грома. Он едва успел осознать услышанное, как его сбило с ног ошеломляющей волной паники.

Из-за этого известия, камнем лёгшего на душу, Лу Пин потерял покой. Даже на последовавшем родительском собрании он сидел сам не свой. Оценки, место в рейтинге параллели, заваленный тест по английскому — всё вылетело из головы. В мыслях крутился лишь один-единственный вопрос: «Неужели Шэнь Юйцзэ и правда придёт? Неужели это происходит наяву?»

Семья Лу Пина жила более чем скромно. Родители с утра до ночи крутили педали грузовых трёхколёсных велосипедов, торгуя уличной едой. Заработанных медяков едва хватало, чтобы прокормить четверых, да ещё отложить хоть что-то на аренду настоящего крошечного павильона. Кружки младшей сестры, репетиторы для Лу Пина, предстоящая операция отца... Траты сыпались одна за другой.

Дом семейства Лу возвели ещё в год свадьбы родителей. С тех пор утекло двадцать лет, и от былой свежести ремонта не осталось и следа. И хотя мама с папой поддерживали в комнатах идеальную чистоту, жилище всё равно выглядело старым и потёртым.

Лу Пин никогда не стыдился своей семьи. Даже разгуливая в поддельных кроссовках, он держался с достоинством и гордо поднимал голову.

Но Шэнь Юйцзэ... Шэнь Юйцзэ был совсем из другого мира.

Лу Пин понятия не имел, чем занимается семья Шэней, но богатство Юйцзэ поражало воображение. Выезды на шикарных авто, отдельная ВИП-палата в больнице из-за пустяковой аллергии... Что и говорить, если у него имелись личный дворецкий, персональный шофёр и охранники! Он увлекался верховой ездой, ступал ногой на ледяные просторы Антарктиды, прыгал с парашютом в Новой Зеландии и покорял горнолыжные склоны Альп...

Лу Пин изнывал от тревоги, готов был кусать локти от бессилия. Какое там «пригласить одноклассника в гости»! Это же самое настоящее «инспектирование трущоб богатейшим человеком столицы»!

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как его накрыла волна жгучего стыда.

Он стыдился бедности своего дома. Но ещё больше стыдился того, что способен испытывать стыд за собственных родителей.

После родительского собрания Лу Пин с мамой ехали домой на дребезжащем автобусе. Когда машина въехала на мост через реку Цзяоцзян, юноша повернулся к окну, отрешённо наблюдая за бушующими катящимися волнами. Стекло отражало его печальный, глубоко задумчивый лик.

— Пинпин, — тихо окликнула его мама. — Ты ведь злишься на меня? Думаешь, я вмешалась не в своё дело, позвав Сяо Шэня в гости?

— А? — Лу Пин никак не ожидал такого вопроса и испуганно замотал головой. — Что ты, мамочка, с чего бы!

Мать лучше всех знала своего сына. Печаль, не сходившая с лица Лу Пина последние несколько часов, говорила громче любых слов. Мама Лу прекрасно понимала, что творится у него на душе.

Немного помолчав, она мягко произнесла:

— Пинпин, я знаю, о чём ты переживаешь. Но позволь мне сперва объяснить, почему я так поступила, хорошо?

У меня было три причины пригласить Сяо Шэня. Первая — только не смейся над мамой — у него отличный английский, а у тебя с ним пока туговато. Я подумала, если вы будете больше общаться, ты переймёшь у него опыт, и твои оценки подтянутся. Вторая причина проста: в прошлый раз он звал тебя в книжный центр. Вежливость требует взаимности, нужно ведь и тебе делать шаги навстречу, а не только ждать проявления инициативы с его стороны.

Она сделала паузу и добавила с кроткой улыбкой:

— А вот третья причина — эгоистичная. Я просто хотела сказать ему спасибо.

—... Спасибо?

Мама Лу протянула руку и нежно накрыла ладонь сына. Переступив порог старшей школы, Лу Пин вступил в переходный возраст: он стремительно вытянулся, плечи раздались, проступили крепкие мышцы... Раньше мама смотрела на него сверху вниз, потом на равных, а теперь ей приходилось поднимать голову... Словно за одну ночь нежный росток превратился в стройную, крепкую сосну.

Он продолжит расти. Из тонкого деревца превратится в могучее древо, из юноши — во взрослого мужчину. И настанет день, когда он покинет родителей, уедет с Северного берега и выпорхнет из родного гнезда.

Поняв, что сын стал уже «наполовину взрослым», мама Лу редко позволяла себе открытые проявления нежности. Но сегодня она снова сжала его руку.

Из-за постоянной работы с липким рисом и мукой её ладони оставались удивительно мягкими, хоть и казались вечно маслянистыми, сколько их ни мыла. А зимой на них высыпали больно зудящие цыпки, от которых суставы ломко ныли по ночам, не давая спать.

Мама крепче сжала пальцы сына и тихо проговорила:

— Пинпин... Хоть ты никогда и не жаловался, я же вижу, что в школе тебе приходилось несладко. Ты никогда не рассказывал об одноклассниках, по выходным ни с кем не гулял, да и в игры или чаты, как другие ребята, не залипал. Каждый день, смотря на то, как ты в одиночестве уходишь в школу и так же в одиночестве возвращаешься домой, я чувствовала, как у меня сжимается сердце.

Она ласково взглянула на него:

— Но полмесяца назад всё изменилось. Ты стал выходить из дома по выходным, начал носить в школу као, на лице чаще появилась улыбка... Знаешь, ты ведь столько раз упоминал своего «соседа по парте»! Мы с папой грешным делом подумали, что твоя соседка — девочка, и уже начали опасаться ранней любви. И только сегодня, увидав Сяо Шэня, я поняла, что твой сосед — замечательный, воспитанный юноша.

— Мама... — у Лу Пина перехватило дыхание.

Перед родителями любые слова казались лишними. Иногда им хватало одного взгляда или запнувшейся полуфразы, чтобы прочесть мысли своего ребёнка.

— Я вижу, что Сяо Шэнь — хороший парень. С его появлением ты снова стал радоваться жизни. Я поддержала вашу дружбу вовсе не потому, что он так успешен или богат. Нет, просто я эгоистичная мать, которая больше всего на свете хочет, чтобы её сын был счастлив.

Она ласково погладила его по голове. Короткие, жёсткие, как ежовые иголки, волосы кололи ладонь, напоминая пушистый каштановый ёжик.

— Пинпин, ты с самого детства был очень послушным и разумным мальчиком. Мне даже не приходилось ничего просить — ты сам всё понимал и делал. Но иногда мне хочется, чтобы ты был хоть немного эгоистичнее. С кем хочешь дружить — с тем и дружи. Не оглядывайся ни на что.

У Лу Пина перехватило дыхание, в груди тяжёлым и тёплым комом встала подступившая к горлу нежность. Он то судорожно кивал, то поспешно качал головой:

— Я действительно очень хочу с ним дружить! Но... — пробормотал он еле слышно, —...но Шэнь Юйцзэ безумно богат.

Произнеся эти слова, Лу Пин вспыхнул от ушей до кончиков пальцев.

Мама Лу мягко улыбнулась:

— Сынок, главное в дружбе — это доверие. Доверие к человеку и вера в собственный выбор... Попробуй довериться Сяо Шэню. Вот увидишь, он тебя приятно удивит.

***

А чем же в это время занимался тот самый Сяо Шэнь, которому надлежало довериться?

Шэнь Юйцзэ стоял посреди своей просторной, утопающей в роскоши гардеробной и придирчиво подбирал наряд для завтрашнего визита.

Разумеется, ему и раньше приходилось ходить в гости к школьным товарищам. С детства он учился в элитных частных международных школах, где учились исключительно дети чиновников высшего ранга и бизнес-магнатов. Все его приятели обладали таким же высоким происхождением, как и он сам.

Визиты к бывшим друзьям больше напоминали переезд из одного замка в другой. Одинаковые ухоженные сады, одинаковые бассейновые комплексы, персональные кинотеатры, домашние парки аттракционов... Всё на один лад. Но на этот раз всё было иначе. В своём сознании Шэнь Юйцзэ окрестил предстоящую вылазку «инкогнито в гущу народа».

Он перебирал вешалки в шкафу. К счастью, Юйцзэ предпочитал лаконичный, сдержанный стиль и не выносил усеянных брендовыми логотипами вещей, коими любили обвешиваться многие избалованные богатейчики. Наконец его выбор пал на серое худи с капюшоном — элегантное, простое, без малейшего намёка на ценник или марку.

Пока он примерял наряд, в двери гардеробной тихо постучали. На пороге, почтительно наклонив голову, стояла управляющая.

— Молодой хозяин, подарки, которые вы просили подготовить, курьеры доставили.

Получив кивок Шэнь Юйцзэ, экономка хлопнула в ладоши. У входа тут же выстроились дюжие охранники с коробками и свёртками в руках.

Юйцзэ знал, что в семье Лу четверо человек. Являться с пустыми руками было некультурно, поэтому он поручил управляющей подобрать индивидуальный презент для каждого. Подбор подарков — тонкое искусство. Семья Лу жила скромно, и если преподнести им драгоценные картины или коллекционные вина, это поставит людей в неловкое положение. Поэтому Шэнь Юйцзэ намеренно снизил планку стоимости, сделав упор на заботу и практичность.

Для родителей Лу предназначена пожизненная ВИП-карта на медицинское обследование в частном клиническом центре. С возрастом регулярная диагностика жизненно необходима.

Малышке Аньань полагались пять роскошных оригинальных платьев принцессы вместе с сияющей диадемой и хрустальными туфельками — такой набор мгновенно сделает её королевой среди сверстниц.

Что же касается подарка для самого Лу Пина...

Взгляд Шэнь Юйцзэ скользнул к последнему охраннику.

Тот, несмотря на внушительное телосложение, буквально сгибался под тяжестью своей ноши: в руках верзила с трудом удерживал стопку учебников по английскому языку высотой в полчеловека! Каждая книжица толщиной превосходила диаметр монеты!

Вспомнив, как в прошлый раз Лу Пин просил его помочь с покупкой учебных пособий, Шэнь Юйцзэ решил вернуть должок и подошёл к вопросу с хирургической точностью. Увидев этот подарок, маленький мышонок наверняка придёт в неописуемый восторг.

От одной мысли о том, как засияет мордочка Лу Пина, Шэнь Юйцзэ проникся ещё большим предвкушением завтрашней встречи.

***

По выходным на Северном берегу становилось куда люднее, чем в обычные дни.

Каждую субботу длинная дамба вдоль реки Цзяоцзян покрывалась бесконечной вереницей пёстрых лотков и палаток. Раз в неделю здесь разворачивался Большой ярмарочный рынок Северного берега. Сюда стекались торговцы и покупатели даже из самых отдалённых уездов и деревушек.

Ярмарка растягивалась с востока на запад на добрых несколько ли. Чего здесь только не было! Продавали сочные овощи и спелые фрукты, свежее мясо, птицу, яйца, молочную продукцию, нитки, иголки, хозяйственную мелочовку... И, разумеется, не обходилось без таких мелких торговцев, как чета Лу, приезжавших продавать стряпню на электротрициклах.

Сегодня они немного опоздали. Мама Лу расположила лоток с као прямо между продавцами свежей зелени и спелой кукурузы. Папа Лу встал со своей паося чуть отдаль, в неброском уголке, где торговля пока никак не завязывалась.

Лу Пин помог отцу сгрузить тяжёлый баллон с газом, вытер со лба выступивший пот и принялся протирать жаровню да разогревать масло.

Папа Лу, глядя на старания сына, почувствовал укол жалости:

— Ты чего прибежал? Я и сам прекрасно справлюсь! К тому же к тебе сегодня одноклассник должен прийти, шёл бы ты домой, отдохнул.

— Так он только после обеда приедет, — Лу Пин лишь пожал плечами. — К тому же в школе нас призывают ближе знакомиться с жизнью общества. Это называется «социальной практикой»!

Папа Лу особенным образованием похвастаться не мог, а потому свято верил всему, что говорил сын.

В этот момент мимо их лотка, задорно болтая, проходили две женщины — золовка с невесткой. Младшая жаловалась, что из-за раннего подъёма не успела позавтракать, а старшая успокаивала её, предлагая потерпеть немного и перекусить чуть дальше лапшой из маша.

Услышав это, Лу Пин мгновенно спрыгнул со своего трёхколёсного грузовичка и со всей присущей ему бойкостью зазывалы крикнул:

— Тётушки, а у нас тут свежайшие паося! Горячие, прямо из кипящего масла! Вы только взгляните, какое мяско свежее, а креветки только утреннего улова! Возьмите по порции, не пожалеете!

Юноша был остёр на язык, а его улыбка мгновенно располагала к себе. Да и начинка на виду действительно выглядела отменно и чисто. Женщины переглянулись и поневоле остановились.

— Эй, малый хозяин, а почём у тебя лепёшки?

— Чисто мясные — по пять юаней, а с добавлением креветок — по семь!

— Давай тогда одну мясную, а вторую с креветками.

Разговаривая, Лу Пин уже ловко вовсю колдовал над паося.

Хоть блюдо и называлось «паося» ( «замоченная креветка»), на самом деле оно не мариновалось, да и креветка изначально в рецептуру не входила. По сути, это была обжаренная во фритюре фаршированная лепёшка. Жидковатое тесто выливали на специальную прямоугольную лопатку-черпак, сверху щедро выкладывали мясной фарш с мелко рубленным зелёным луком, а затем покрывали ещё одним слоем теста, «запечатывая» начинку внутри. После чего всю эту конструкцию ловким движением отправляли прямо в раскалённое масло.

Фритюр весело забурлил и заплясал брызгами. Лу Пин, облачённый в фартук с логотипом «Тайтайле» — подарок за покупку приправы, — с уверенной ловкостью профессионала орудовал шумовкой на длинной ручке. Его юное лицо в этот момент выражало абсолютную сосредоточенность настоящего шеф-повара.

Он переворачивал лепёшку, чутко регулируя уровень огня. Масло не должно быть слишком горячим, иначе корочка сгорит, а начинка останется сырой; но и остывать ему нельзя, иначе не получится той самой хрустящей, золотистой, тающей во рту корочки.

Спустя буквально минуту благодаря нескольким порциям горячего масла, щедро политым поверх заготовки, паося полностью прожарилась. Золотистый блинчик медовым бочком плавно всплыл со дна жаровни. Мучное тесто после встречи с кипящим маслом обрело невероятно аппетитный, румяный оттенок. Ни один человек на свете не способен устоять перед чистым, хрустящим счастьем калорийной жареной еды!

Лу Пин цепкими бамбуковыми щипцами выловил готовую лепёшку, дал стечь лишнему жиру и выложил её на металлическую решётку, которую папа Лу сварил своими руками специально для стекания масла.

Закончив с чистокровной мясной паося, Лу Пин тут же принялся за вторую — с креветкой.

Поверх фарша и зелёного лука он выложил три сочные очищенные креветки. Затем сделал паузу, мельком взглянул на симпатичную молодую золовку и аккуратно добавил сверху ещё одну, четвёртую креветку.

Обжаривая эту «увеличенную без наценки» лепёшку, Лу Пин весело подмигнул девушке:

— Красавица-тётушка, это специальный бонус лично для вас. Только чур — другим покупателям ни слова!

Он бережно упаковал две золотистые, с пылу с жару паося в промасленную бумагу, сбрызнул сладким уксусом и передал покупательницам, одарив их на прощание самой обаятельной улыбкой. Хоть красавцем его назвать было трудно, но черты лица у него были невероятно миловидными и открытыми. Девушка от такой учтивости задорно рассмеялась и пообещала, что на следующей ярмарке обязательно снова придёт к лотку его отца.

Первая выручка — двенадцать юаней мелкими купюрами — оказалась в ладони Лу Пина. Он развернулся и протянул деньги отцу.

Папа Лу, разумеется, брать их отказывался, призывая сына оставить деньги себе — мол, это твой честно заработанный гонорар за «социальную практику»!

Пока отец с сыном перетягивали купюры из рук в руки, возле лотка тихо возникла высокая тень и остановилась.

— Хозяин, — раздался спокойный голос. — А это почём?

— С мясом — пять юаней, с креветкой — се... — Лу Пин на автопилоте начал тараторить ценник, разворачиваясь к покупателю, но, разглядев, кто перед ним стоит, попятился и едва не проглотил язык. Глаза его округлились до размера чайных блюдец: — Шэнь Юйцзэ?! Ты... ты как тут оказался?!

Шэнь Юйцзэ держал одну руку в кармане, а его тон отдавал лёгким, едва уловимым раздражением:

— Аккурат в тот момент, когда ты строил глазки той «тётушке».

—... Какое ещё «строил глазки»! — Лу Пин смущённо почесал затылок. — Я просто нарабатывал постоянную клиентуру! — И тут до него наконец дошёл смысл происходящего: — Постой! А ты-то почему здесь? Мы же договаривались на после обеда!

Шэнь Юйцзэ ни за что бы не признался Лу Пину, что проснулся ни свет ни заря и, не в силах больше улежать в постели, решил без предупреждения рвануть на Северный берег.

Кто ж знал, что Лу Пина не окажется дома и он вместе с родителями отправится «на ярмарку»! Для Шэнь Юйцзэ слово «ярмарка» являлось абсолютной диковинкой. Прежде оно встречалось ему разве что на страницах деревенской прозы, и вот теперь ему выпал шанс увидеть всё своими глазами.

Когда его машина пересекла мост через реку Цзяоцзян и въехала на Северный берег, ему показалось, будто он шагнул в иное измерение. Здесь бурлила шумящая, пёстрая толпа, громоздились сотни палаток, пахло свежим уловом с причала, только что сорванными с грядки бахчевыми и дешёвыми футболками по сто юаней за пять штук... Это был мир Лу Пина.

Простой, приземлённый, насквозь пропитанный духом настоящей жизни, с которым Шэнь Юйцзэ никогда прежде не соприкасался.

Его роскошный «Порше Каен», разумеется, проехать сюда не мог, поэтому шофёр припарковался на ближайшей улице, а Юйцзэ дальше отправился пешком.

Это было поистине ни с чем не сравнимое ощущение. Нога, ступавшая по чистейшему льду Антарктиды, теперь шагала по простой пыли человеческого бытия.

И Лу Пин никогда бы не догадался, с какими чувствами Шэнь Юйцзэ преодолел этот путь, чтобы просто оказаться рядом с ним.

Шэнь Юйцзэ невозмутимо произнёс:

— Перед выездом я позвонил твоей уважаемой матушке, и она сказала, что ты здесь.

— Моей маме?! Откуда у тебя номер моей мамы?! — Лу Пин почувствовал, будто его снова поразила молния.

Шэнь Юйцзэ ответил со сдержанным достоинством:

— Для лучшего ученика школы по английскому языку достать номер телефона любого родителя — пара пустяков.

—... — Вспомнив свой тест по английскому, где он не набрал даже проходного балла, Лу Пин ощутил острую, пронзительную боль в районе сердца.

Видя, как увлечённо беседуют ребята, папа Лу обо всём догадался и спросил:

— Пинпин, это твой друг? Он приехал к тебе раньше времени?

Лу Пин поспешил познакомить отца с Шэнь Юйцзэ. Папа Лу плохо говорил на путунхуа, коверкая слова, а потому махнул рукой и перешёл на местный диалект, заставив сына работать толмачом.

Папа Лу:

— А друг-то у тебя какой статный да красивый!

Лу Пин:

—... Отец говорит тебе «здравствуй».

Папа Лу:

— Такой белокожий, да ещё и учится отлично! Ты бери с него пример!

Лу Пин:

—... Отец спрашивает, позавтракал ли ты.

Папа Лу:

— И ишь какой высокий! Я ж тебе говорил — пей больше молока, нынче девчонкам только высокие парни и нравятся.

Лу Пин:

—... Отец спрашивает, будешь ли ты паося.

Шэнь Юйцзэ переспросил:

— Паося?

— Ну, то, чем торгует моя семья, — Лу Пин ткнул пальцем в жаровню с кипящим маслом, чашки с чаном теста, фаршем и креветками. — Если хочешь, я сделаю тебе порцию без креветок.

Вообще-то Шэнь Юйцзэ уже позавтракал. Каждое утро личный повар готовил для него сбалансированный рацион с идеальным соотношением белков, жиров и углеводов. Однако, глядя на этот неприглядный лоток, Юйцзэ внезапно почувствовал, как в животе начинает упрямо урчать от голода.

Лу Пин действовал стремительно: размазал по черпаку внушительную порцию теста и щедро выложил сверху горку мясной начинки.

Занеся руку с нарезанным зелёным луком, он вопросительно взглянул на Юйцзэ. Тот без слов понял его немой вопрос и поспешно произнёс:

— Я ем зелёный лук.

Только после этого Лу Пин со спокойной душой сыпанул зелени.

Приготовить паося несложно, самое трудное — замесить правильное тесто. Воды нужно ровно столько, чтобы масса получилась вязкой, текучей, но ни в коем случае не жидкой как вода, иначе на раскалённом масле она расплывётся и лепёшка потеряет форму.

Вскоре из масла извлекли эксклюзивную гигантскую паося с двойной порцией мяса. Когда с неё стекало лишнее масло, Лу Пин протянул её Шэнь Юйцзэ.

Тот не спешил брать:

— Ты тем «тётушкам» добавил какую-то приправу. Почему мне не добавляешь?

— Это сладкий уксус, — Лу Пин закатил глаза. — Ты же не любишь кислое!

Шэнь Юйцзэ не ожидал, что Лу Пин так чётко помнит его пищевые привычки, обронённые когда-то в случайном разговоре.

Тесто для паося само по себе обладало насыщенным вкусом, да и в мясную начинку добавляли соль, так что даже без уксуса лепёшка вовсе не казалась пресной. Шэнь Юйцзэ осторожно прикусил край: зубы с приятным хрустом пробили золотистую корочку, и от неё отвалился хрустящий кусочек — благо промасленная бумага уберегла от конфуза.

Сочный аромат мяса переплёлся с зажаристым мучным духом, под действием кулинарной магии превратившись в тот самый неповторимый вкус уличной еды из далёкого детства.

Шэнь Юйцзэ не стал привередничать из-за обстановки и принялся за еду прямо у лотка. Со своим ростом под метр девяносто в этом прибрежном городке он возвышался над толпой подобно башне. Изысканный, подтянутый, безупречно красивый юноша, аккуратно поедающий уличную стряпню, — да разве можно найти рекламу лучше?!

Не прошло и пары минут, как к прилавку семьи Лу выстроилась внушительная очередь. Молодые девчата и замужние женщины, пришедшие на ярмарку, наперебой доставали кошельки, лишь бы подольше полюбоваться на красавчика за покупкой точно такой же паося.

Глядя на этот ажиотаж, Лу Пин чувствовал, как у него волоски дыбом встают на затылке.

Эй-эй-эй, вы же сейчас всё движение перекроете!

Он сорвал с себя фартук, бросил его отцу, цапнул Шэнь Юйцзэ за рукав и силой потащил его прочь сквозь людское море.

***

— Зачем мы убежали? — выбравшись из толпы на противоположную сторону ярмарки, спросил тяжеловато дышавший Юйцзэ. — Разве много покупателей — это плохо?

— Для нашей семьи — хорошо, — вздохнул Лу Пин. — Но ты видел, как на нас косились соседние торговцы? Толпа полностью загородила их прилавки. Нельзя же думать только о собственной выгоде и оставлять других людей без куска хлеба.

Это была простая и житейская мудрость: помогая другим, помогаешь себе.

Шэнь Юйцзэ неторопливо шагал вслед за Лу Пином. Ярмарка тянулась вдоль дамбы. В обычные дни здесь пролегала проезжая часть, но по субботам всё заставляли торговыми рядами, поэтому местные жители привыкли объезжать эти места стороной.

— Вот на Новый год по лунному календарю здесь настанет настоящая красота, — на ходу рассказывал Лу Пин. — Предпраздничная ярмарка привлекает людей даже из соседних городов! Вся улица — от края до края — превращается в сплошной алый океан: продают фейерверки, хлопушки, красные фонари, парные надписи... Всё такое нарядное! А вы в Императорской столице как празднуете? Тоже устраиваете такие базары?

—... — Шэнь Юйцзэ даже не знал, что ответить. Обычно на Новый год они с матерью возвращались в главный особняк семьи Шэнь, где их ждали престарелый глава рода и двое властных старших братьев. Для других праздник был временем семейного тепла, а для него — удушающей, бесконечной пыткой.

Поэтому он сдержанно произнёс:

— В Императорской столице... проводятся храмовые ярмарки. — Хоть сам он там никогда не бывал, но слышал от приятелей. — И ещё выставки ледяных фигур.

— Ледяных фигур?! — У Лу Пина от восторга едва ушки не затрепетали. — Я видел их по новостям! Они правда целиком сделаны изо льда? Я видел там огромные ледяные горки, ты катался на таких?

— Нет, — честно признался Шэнь Юйцзэ. — Но я катался на горных лыжах.

Горные лыжи... Ещё одна штука, о которой Лу Пин мог только мечтать. В Цзяоцзяне снег выпадал крайне редко, а если и выпадал, то тут же таял на тёплой земле. Лишь однажды, когда Лу Пин учился в начальной школе, выпал настоящий снегопад. Он тогда с огромным трудом наскрёб грязного снега и слепил ёжика величиной с ладонь. Увы, через пару дней припекло солнце, и его ёжик превратился в неприглядную лужицу грязи.

Лу Пин широко раскинул руки, представляя, как стремительно несётся вниз по заснеженному склону. И в ту же самую секунду Шэнь Юйцзэ воображал себе ярмарку на Северном берегу, утопающую в ярко-красных праздничных огнях.

Они шли, болтая обо всём на свете, как вдруг в воздухе разлился густой, пьянящий сладкий аромат. Лу Пин замер, зажмурился и сладко втянул носом воздух. В следующий миг он круто повернулся на девяносто градусов и победоносно ткнул пальцем в сторону дальнего лотка:

— Вон там! Я чую запах мэйхуагао!

— Мэйхуагао?

— Наше местное лакомство! Пошли-пошли, горячее оно вкуснее всего! — Лу Пин чуть ли не насильно потащил Шэнь Юйцзэ к маленькой тележке.

Продавцом оказался сгорбленный седой старичок с очень живым, приветливым взглядом.

Он приехал на трёхколёсном велосипеде, на котором стояла тяжёлая, чудная чугунная форма. Эта массивная конструкция диаметром сантиметров сорок и толщиной в двадцать имела сверху плотную металлическую крышку. Внутри формы ровными рядами располагались конусообразные выемки в виде лепестков сливы мэйхуа. Старик раскалял форму, заливал в ячейки жидкое мучное тесто, затем выкладывал начинку, а сверху снова покрывал слоем теста, кунжутом и сахарной пудрой...

Спустя десять минут крышку подняли, и над жаровней поднялся клубящийся, пышущий жаром ароматный пар.

Мэйхуагао пользовалось бешеной популярностью у детворы. Лоток окружила орава семи-восьмилетних ребятишек, держащих в кулачках монетки в два юаня и звонкими голосками наперебой кричащих: «Дедушка, мне пирожок!». Лу Пин без тени смущения пролез к самому прилавку, совершенно не считая зазорным конкурировать с малышнёй за сладости.

Готовые пирожные мэйхуагао выдавали прямо в одноразовых бумажных стаканчиках — чтобы удобно было есть на ходу.

Лу Пин подбежал к Шэнь Юйцзэ, держа в руках два стаканчика, и предложил выбрать. Внешне оба лакомства выглядели совершенно одинаково: с хрустящим, румяным конусом снизу и нежной, пышной верхушкой сверху. От одного их вида слюнки текли.

Лу Пин пояснил:

— Держи, выбирай. В одном тростниковый сахар, а в другом — чёрный кунжут.

Шэнь Юйцзэ замешкался. Он не был сладкоежкой и, если бы не энтузиазм Лу Пина, даже не взглянул бы на подобную уличную стряпню.

Подумав секунду, он спросил:

— А с какой начинкой вкуснее?

— Конечно с тростниковым сахаром! — без колебаний выложил Лу Пин. — Я с детства их ем, это самая настоящая классика!

— Понятно, — Шэнь Юйцзэ кивнул и уверенно взял стаканчик с чёрным кунжутом. — Тогда с сахаром съешь сам.

http://bllate.org/book/20306/3869357