Готовый перевод When He Cries, I Really Can't Resist / Когда он плачет, я правда не могу устоять: Глава 6

Аромат карамельного попкорна стал еще гуще. Перед Цзун Цзи промелькнула смутная тень: это вернулся Лю Ван. Он поставил перед юношей маленькое ведерко воздушной кукурузы и два стакана колы, в которых, тихонько звеня, покачивались кубики льда, а лопающиеся пузырьки газа издавали едва слышное шипение.

— Угощайся.

— Спасибо, брат Ван.

Цзун Цзи не стал спрашивать, сколько стоил этот набор. Он просто молча затаил в душе благодарность за заботу.

Попкорн оказался на удивление вкусным. Цзун Цзи почувствовал, как на языке тает сладкая, тягучая карамель. Этот вкус был таким насыщенным, словно мог согреть и утешить его после всех пережитых темных времен.

Сначала он еще отвлекался на еду и колу, но едва на экране началось действие, как Цзун Цзи застыл, напрочь позабыв о стакане в руке. Сюжет полностью захватил его.

За все два с половиной часа показа никто не покинул зал. Цзун Цзи и Лю Ван тоже не проронили ни слова, завороженные происходящим.

Когда на огромном экране поползли титры, в голове у Цзун Цзи крутилась лишь одна мысль: «Ци Чунъянь превзошел сам себя».

— Шедевр! В стиле режиссера Ци — глубоко, мощно, без единого провисания.

— Я обязательно пойду еще раз!

— А я уже второй раз смотрю!

— Слушай, а ты понял тот момент, ну, когда...

Зрительный зал наполнился оживленным гулом — люди наперебой делились впечатлениями. Цзун Цзи тоже страстно желал сходить на повторный сеанс: некоторые детали ускользнули от его понимания, и второй просмотр наверняка помог бы собрать мозаику воедино. Но билет стоил целых шестьдесят юаней — непозволительная роскошь для его скромного бюджета.

— Ну как, понравилось? — спросил Лю Ван.

Впрочем, ответ был очевиден по одному лишь сияющему лицу Цзун Цзи. Лю Ван взял стакан с недопитой колой, а юноша подхватил ведерко с остатками попкорна, и они вместе потянулись к выходу в плотном потоке зрителей.

Кое-кто из зрителей не спешил покидать свои места, надеясь на сцену после титров. И хотя в фильмах Ци Чунъяня никогда не бывало скрытых концовок, надежда умирает последней. Заразившись их любопытством, Цзун Цзи тоже то и дело оглядывался на экран. Заметив это, Лю Ван просто остановился у прохода — спешить было некуда, пара минут погоды не сделает.

Цзун Цзи благодарно улыбнулся другу и замер у дверей вместе с самыми преданными фанатами.

— Можете не ждать, после титров ничего не будет, — утомленно бросила вошедшая в зал уборщица с метлой.

Услышав это, сидевшая неподалеку парочка наконец поднялась и направилась к выходу. Остальные не шелохнулись, но уборщица лишь равнодушно пожала плечами — дело хозяйское.

Вскоре экран окончательно погас.

Чудо не произошло, но Цзун Цзи ничуть не расстроился. Он повернулся к Лю Вану:

— Пойдем назад?

Время давно перевалило за полночь — час, когда Цзун Цзи обычно уже крепко спал. Едва они вышли на прохладный ночной воздух, как на него навалилась сильная усталость, и он сладко зевнул. Заметив это, Лю Ван быстро вызвал такси через приложение.

Ночью Цзун Цзи снились удивительные, сюрреалистические сны. Бесконечная, уходящая за горизонт дорога; станция, до которой можно добраться, лишь прыгнув с отвесного обрыва; стены небоскребов, густо заросшие сочной изумрудной листвой, среди которой распускались диковинные черные цветы. Мир его грез был фантастическим, пугающим и в то же время дышащим первозданной жизнью.

На следующий день работы не намечалось, так что Цзун Цзи мог спать сколько душе угодно. Впрочем, привычные биологические часы все равно разбудили его без четверти восемь.

На экране телефона светилось непрочитанное сообщение от Лю Вана: тот ушел по делам и сам не знал, когда освободится. Брат Ван заботливо напомнил, что в холодильнике есть молоко, и велел обязательно позавтракать.

Понежившись в постели и завернувшись в легкое одеяло, Цзун Цзи нехотя поднялся. Шлепая домашними тапками, он добрел до кухни, налил в кастрюлю воды и поставил разогреваться цзунцзы. Тем временем он заглянул в телефон и решил скачать Weibo. В топе горячих тем на первом месте красовалось «Становление весны» — сборы за первый день проката перевалили за сто миллионов юаней!

Он зашел на страницу супертопика фильма: лента пестрела восторженными отзывами, а ветки обсуждения сюжета росли с невероятной скоростью. Цзун Цзи тоже захотелось поделиться мыслями, но система вежливо напомнила, что для публикации комментариев необходимо войти в аккаунт.

Регистрация заняла всего пару минут. В качестве никнейма он решил использовать свое имя из WeChat — «Чунье», но оно оказалось занято. Пришлось добавить в конец три единицы. Получившийся ник «Чунье111» делал его профиль похожим на безликий фанатский бот.

Оставив свой первый отзыв, Цзун Цзи перешел по ссылке на официальный аккаунт Ци Чунъяня. Цифра в графе его подписок послушно сменилась с нуля на единицу.

Личная страница режиссера велась на редкость лаконично: сухие репосты официальных анонсов и ничего лишнего. Однако это ничуть не мешало многомиллионной армии фанатов устраивать в комментариях настоящее безумие.

Цзун Цзи из любопытства развернул ветку комментариев и тут же закрыл ее, слегка ошарашенный бесконечной лавиной признаний в духе: «Муж мой, я люблю тебя!» и восторженных криков.

Кто-то из пользователей выложил полную фильмографию режиссера, но только списком — без каких-либо ссылок для скачивания. И неудивительно: рискни какой-нибудь пиратский ресурс выложить работы Ци Чунъяня в открытый доступ, разъяренные фанаты засыпали бы его жалобами и добились бы полной блокировки сайта в считаные часы.

Единственной легальной платформой, владеющей правами на показ его кинолент, оставалась видеоплатформа «Фэнся». В сети даже поговаривали, что своим нынешним лидерством в индустрии этот гигант обязан исключительно дальновидности генерального директора, который в свое время разглядел в молодом режиссере гения и вовремя подписал с ним эксклюзивный контракт.

Приложение «Фэнся» весило больше ста мегабайт, и ради его установки Цзун Цзи пришлось пожертвовать парой редко используемых программ.

Прямо на главной странице красовался отдельный раздел, посвященный творчеству Ци Чунъяня. Правда, просмотр был доступен только по подписке: тридцать юаней в месяц или триста — за годовой абонемент.

Цзун Цзи нерешительно замер над кнопкой оплаты. Дороговато. Пожалуй, стоит спросить у брата Вана, вдруг у него есть действующий аккаунт?

Сняв крышку с кастрюли, он вдохнул аппетитный, маслянистый аромат цзунцзы с начинкой из соленого желтка и свинины. Такое блюдо, конечно, казалось куда сытнее и изысканнее обычного пресного риса, но если говорить о еде на каждый день, то простой белый цзунцзы нравился Цзун Цзи гораздо больше — он никогда не приедался.

Тем временем на территории киностудии брат Чэн вел неспешный разговор с исполнительным продюсером. Лю Ван уважительно стоял чуть позади наставника, изредка вставляя в беседу уместные реплики.

Желающих перенять опыт у брата Чэна и научиться тонкостям работы бригадира массовки хватало всегда. Одной лишь дружбы и хорошего ужина для этого было мало — Лю Вану пришлось выложить кругленькую сумму в шестьдесят тысяч юаней за «обучение». Разумеется, в обычных обстоятельствах за такие деньги никто бы не стал делиться ценными связями, но Лю Ван в прошлом году отправил все сбережения в деревню на строительство дома для родителей, и больше у него попросту не было ни гроша.

Брат Чэн, будучи человеком проницательным, прекрасно понимал характер своего подопечного. Лю Ван отличался редкой преданностью и надежностью: сделай ему добро на грош — он отплатит на сотню. Именно поэтому Чэн не стал придираться к скромной сумме, принял деньги и официально признал Лю Вана своим преемником.

— Полезными контактами я тебя обеспечу, но вот как выстраивать с людьми отношения — это уже твоя забота, — произнес брат Чэн, затягиваясь сигаретой, которую Лю Ван услужливо ему поднес. — Парень ты сообразительный, разжевывать не надо. Завтра вечером я устраиваю банкет. Время и адрес скину на телефон, так что не опаздывай, приди пораньше и все подготовь.

— Понял, сделаю в лучшем виде, — кивнул Лю Ван.

Часы показывали девять утра. Возле ворот киностудии по-прежнему толпились десятки актеров массовки в надежде получить хоть какую-то работу. Цзун Цзи, закинув за плечи рюкзак, затесался среди них. Никогда нельзя знать наверняка, какому режиссеру срочно понадобится лишний человек в кадре, а ждать здесь всяко лучше, чем бесцельно просиживать штаны дома.

Без поддержки и чуткого руководства Лю Вана Цзун Цзи чувствовал себя немного неуверенно. Все эти люди сейчас напоминали товар на прилавке, который отчаянно пытался привлечь внимание покупателей — бригадиров массовки.

Стоило на площади показаться человеку, хоть отдаленно похожему на агента, как толпа мгновенно взрывалась. Прежде чем Цзун Цзи успевал сообразить, что происходит, конкуренты плотным кольцом окружали нанимателя, так что из-за их спин невозможно было разглядеть даже макушку приезжего.

«В следующий раз нужно реагировать молниеносно», — мысленно дал себе установку юноша.

Проведя на площади около часа, он постепенно начал понимать, как вычислять бригадиров в толпе.

Обычные туристы и актеры массовки почти всегда держались группами, тогда как бригадиры предпочитали ходить в одиночку. Как правило, это были мужчины за тридцать, а то и старше — совсем молодым парням просто не хватало опыта и авторитета в этой сфере. Но главным ориентиром служил взгляд. Цзун Цзи не знал, как описать его точнее, но эти люди напоминали ему степенных домохозяев, пришедших на продуктовый рынок с заветным списком покупок. У них не было времени на праздные прогулки: они заранее знали, купят сегодня рыбу или свинину. Так и здесь — у съемочной группы всегда имелись жесткие требования к типажам, а бригадир выступал лишь посредником, выполняющим заказ.

Когда на площади показался подходящий кандидат, Цзун Цзи среагировал первым и рванулся вперед. Его чутье не подвело — это действительно был наниматель. Вот только искали они исполнительниц на роли служанок, так что парень не подошел по самому очевидному критерию.

Цзун Цзи вернулся на свое место. Он не расстроился и не опустил руки — напротив, на его губах играла легкая улыбка. Еще один ценный урок в копилку опыта.

По характеру он очень не любил навязываться людям, а потому предпочитал искать работу самостоятельно, не обременяя своими заботами недавно обретенного знакомого, Сунь Гуя. Впрочем, если бы самому старине Суню понадобилась помощь, Цзун Цзи примчался бы по первому зову.

Солнце постепенно припекало все сильнее. Юноша перебрался в тень и опустился на корточки, готовый в любую секунду сорваться с места при малейшей возможности.

— Ну что, сколько за этот месяц поднял? — послышался ленивый разговор двоих мужчин, сидевших справа от него.

Цзун Цзи бросил на них мимолетный взгляд и тут же отвернулся, однако ухо держал востро.

— Крохи, — тоскливо вздохнул один из них, глубоко затянувшись сигаретой. — Думаю, дорабатываю этот месяц и возвращаюсь в родные края.

— И что ты там делать будешь?

— Да все что угодно лучше, чем эта бесконечная беготня в массовке. Зарабатываешь три-четыре тысячи в месяц — тут не то что на жизнь, на женитьбу никогда не накопишь.

До приезда на киностудию Цзибэй Цзун Цзи смутно представлял себе реальные доходы здешних актеров. Конечно, он понимал, что его собственный заработок — почти тысяча юаней всего за три эпизода — был скорее счастливым исключением из правил, нежели нормой. Теперь же, подслушав чужой разговор, он окончательно убедился в этом. Своим легким стартом он был целиком и полностью обязан Лю Вану.

По среднерыночным расценкам обычный статист за смену получал от пятидесяти до ста юаней. За реплику в кадре доплачивали скромные тридцать юаней. Стандартный рабочий день длился восемь часов, а сверхурочные оплачивались копейками — не более десяти юаней за час. Получается, за роль трупа в первый день ему заплатили вдвое больше положенного. Да и за участие в похоронной процессии красная цена была от силы две сотни. Выходит, старина Сунь не просто отказался от своей комиссии — он фактически доплатил ему из собственных средств.

К тому же выплаты в массовке никто не производил ежедневно — обычно расчет производился раз в две недели. Те деньги, что Цзун Цзи получал сразу после съемок, шли напрямую из карманов Лю Вана и Сунь Гуя.

Осознав это, юноша немедленно открыл мобильный банк и перевел Сунь Гую четыреста юаней. Брать то, что ему не принадлежало по праву, он не собирался.

В этот момент на площади появился мужчина в бейсболке. Он шел быстрыми, нервными шагами, вытягивая шею и лихорадочно осматривая толпу безработных актеров. Вид у него был взмыленный — и неудивительно: парень, которого он утвердил на роль, ухитрился подвернуть ногу прямо на лестнице, когда спускался из гримерки.

— Срочно нужен парень, умеющий крутить сальто! — крикнул он в толпу.

Не успело эхо затихнуть, как перед ним вырос Цзун Цзи. Он послушно, словно прилежный ученик на уроке, поднял руку:

— Я умею!

Не откладывая дело в долгий ящик, юноша сбросил рюкзак на плитку, уперся ладонями в землю и изящно, почти невесомо крутанул безупречное сальто назад.

На лице мужчины в бейсболке мгновенно расплылась облегченная улыбка. Он наклонился, поднял рюкзак Цзун Цзи и протянул ему:

— Отлично, берем тебя. Живо за мной!

— Иду! — отозвался Цзун Цзи.

Он быстро отряхнул ладони от пыли, закинул лямку рюкзака на плечо и пристроился следом. Наниматель на ходу принялся вводить его в курс дела.

— За три дня съемок заплачу вот столько, — мужчина показал раскрытую ладонь, обозначая пять пальцев. — Переработки оплачу отдельно.

— Спасибо вам большое! — искренне поблагодарил Цзун Цзи.

Пятьсот юаней за три дня — цена честная. Даже с учетом посреднического процента, сумма оставалась вполне приличной для начинающего.

Мужчина представился Чжаном — «как Чжан Сань из поговорки». И хотя звали его совсем иначе, за долгие годы работы в киноиндустрии к нему так прочно прилипло это прозвище, что он и сам перестал называть свое настоящее имя. В конце концов, даже если бы он представился как положено, его все равно за глаза звали бы просто Чжан Санем.

Жизнь на территории киностудии порой вызывала странное, почти пугающее ощущение дежавю и временного сдвига. Вот мимо прошла девушка в роскошном платье маньчжурской принцессы эпохи Цин, забирая у курьера пластиковый стаканчик с молочным чаем слабой сладости. Чуть дальше, прислонившись к кирпичной стене, затягивался сигаретой солидный господин в строгом темно-синем халате времен Китайской Республики, завороженно глядя в экран смартфона, откуда раздавался задорный голос полуобнаженной стримерши: «Спасибо нашему боссу за подаренную ракету!»

Спешащий сквозь этот пестрый людской водоворот Цзун Цзи ни у кого не вызывал удивления. Он стремительно шагал вслед за Чжан Санем, увлекая за собой легкий, едва уловимый аромат свежескошенной травы.

http://bllate.org/book/20301/2108343