— Это не совсем свидание, — сухо усмехнулась Тан Ли, лихорадочно соображая. — Просто прогуляюсь неподалёку, заодно куплю кое-что.
Чу Чисы ответила бесстрастно:
— Понятно. Я попрошу Бянь Юэ сопровождать тебя.
Тан Ли:
— …
Чу Чисы, хитрая лиса, просчитывает всё наперёд — её не проведёшь. Она давно раскусила её намерения и теперь просто наслаждается игрой, не торопясь делать ходы.
Утренний свет был мягким, он тёплым потоком заполнял пространство между ними.
Словно только что созревший лимон на ветке, опущенный в ледяную воду, — в самый раз, освежающе-терпкий.
Тан Ли, сидевшая развалившись, подалась ближе к ней.
— Я же говорила — нужно забрать предметы искусства. Через несколько дней они пойдут на аукцион, все до единого бесценные. Хотя помощница Си довольно осторожна и надёжна, я всё равно немного волнуюсь.
Тан Ли моргнула, взгляд её был предельно искренним:
— Единственный, кому я могу довериться и на кого могу положиться, — это ты.
Чу Чисы усмехнулась:
— Ты сказала это наоборот.
И правда наоборот. Теоретически Тан Ли меньше всего должна ослаблять бдительность и ни в коем случае не должна доверять ни на йоту именно Чу Чисы.
Тан Ли сидела боком на стуле, длинные волосы слегка растрепались, струились вдоль тела, мягко покачиваясь в такт движениям.
Голос её звучал лениво и небрежно, но слова, казалось, вырвались из самой глубины души:
— Я твоя жена. Мы спутники на всю жизнь. Если я не буду доверять тебе, то кому же мне тогда доверять?
Это был не вопрос, а утверждение, закрепляющее результат, — словно после бесчисленных выборов она отсекла все прочие ветви.
Ответишь ты или нет, исход не изменится: она доверяет ей безоговорочно.
Раздался лёгкий щелчок. Тан Ли словно услышала, как фишка легла на доску, шестерёнка встала на нужное место, а напольные часы глухо пробили последний раз, на стыке двух дней.
Чу Чисы холодно смотрела на неё. Чай в чашке наконец-то допит, остался лишь лёгкий аромат на дне и на зубах — нежный и тягучий.
— Хорошо.
Она улыбнулась:
— Тогда давай сходим на свидание.
…
Чу Чисы сцепила пальцы рук, выражение её лица не изменилось:
— Мы и правда засиделись здесь. Пора уже вместе выйти прогуляться.
Она постучала по столу и добавила:
— Положусь на твои распоряжения, госпожа Тан.
Тан Ли обрадовалась:
— Ты правда согласна? Тогда я быстро переоденусь, и минут через пятнадцать выходим.
Чу Чисы негромко хмыкнула в знак согласия.
Тан Ли, не мешкая, вышла, прикрыв за собой дверь, и уже присела перед шкафом, перебирая вещи, как вдруг знакомый голос зазвучал в ушах:
— На главной странице появились обновления. Желаете просмотреть?
В отличие от обычного, голос Системы был лишён эмоций, холоден, как у машины. Тан Ли даже почувствовала в нём нотки недовольства.
Тан Ли задумалась, предчувствуя неладное.
— Просмотреть, — сказала она.
Как только слова сорвались с губ, экран внезапно развернулся. В то мгновение, когда сгустились светящиеся точки, они превратились в пугающий, леденящий душу кроваво-красный цвет:
[Ты ни в коем случае не должна доверять ей.]
[Если ты хоть на мгновение ослабишь бдительность, она обманет тебя, заманит в расставленную ловушку, и в конце концов ты умрёшь в отчаянии и муках.]
Две строки крупных красных букв ярко горели на экране, окрашивая глаза Тан Ли в кровавый цвет; казалось, её пальцы, вымазанные в крови, медленно омывает чистая вода.
Обычного человека такое предупреждение, пожалуй, здорово бы напугало.
Идёт в ход любое средство.
Тан Ли приподняла веки, закусила губу, скрывая холодную усмешку. Острый край больно кольнул язык, во рту стало горько и терпко, но она проглотила эту горечь.
Она закрыла глаза и снова открыла.
Выражение лица — испуганное, робкое и безобидное.
— Что это за всплывающее окно? Как же страшно, — нахмурилась Тан Ли, голос её слегка дрожал. — Объясни.
Система холодно усмехнулась:
— Это первое предупреждение.
— Как Игрок, ты должна всегда помнить о своей цели, — вздохнула Система. — Ни в коем случае нельзя испытывать к Объекту прохождения слишком много чувств.
— Почему? Разве она не моя жена?
На лице Тан Ли застыло явное недоумение:
— Я думала, ей хотя бы можно доверять.
Система ответила жёстко:
— Нельзя.
— Это Подземелье адского уровня. Оно крайне опасно и ужасно. Ты ни в коем случае не должна тешить себя иллюзиями и наивно полагать, что она сможет «полюбить» тебя или растаять от твоей «любви».
— Чу Чисы далеко не так проста, как ты думаешь.
Система повторила:
— Любой из прежних Игроков, стоило ему хоть на миг ослабить бдительность, тут же попадался на её уловку. Их обманывали, причиняли боль, шкала прогресса мгновенно обнулялась, и принудительно отправляли обратно в Точку сброса.
Но ведь…
Если бы Игроки не пытались обмануть её, причинить ей боль, принудить её, преследуя свои цели, — зачем бы Чу Чисы было просчитывать каждый шаг и использовать все средства для сопротивления? Даже загнанный в угол детёныш начнёт кусаться, что уж говорить о человеке.
Взгляд Тан Ли становился всё холоднее, но голос оставался мягким, с ноткой обиды и недовольства:
— Ладно, хорошо. Я буду осторожнее с Чу Чисы.
— Не волнуйся. И я, и всё Бюро перемещений сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе, — торжественно произнесла Система. — Как только выполнишь финальное задание, всё, что тебе обещано: крупный денежный приз, власть, почёт, машина, дом — всё это станет твоим.
Тан Ли отозвалась слабым голосом:
— Я постараюсь.
…
В отличие от шумных и оживлённых соседних лавок, у входа в Центр оценки было довольно пустынно, даже прохожих было мало.
Тан Ли переоделась в официальный костюм и с тревогой спросила у Чу Чисы:
— Я нормально выгляжу?
— Говорят, тот мастер из Центра оценки очень известен. Он согласился провести оценку только ради моих родителей.
Тан Ли вздохнула:
— А что, если я приду, а мастер прямо с ходу разозлится, уйдёт и даже не захочет давать сертификат оценки?
Чу Чисы:
— …
В её взгляде, обращённом на Тан Ли, читалось: «Ты что, сама не знаешь, какая у тебя репутация?» — с одной стороны, и «Ну, хоть самокритика есть» — с другой.
Разумеется, это были лишь додумки Тан Ли.
Чу Чисы было всё равно, она бросила небрежно:
— Я здесь.
Всего несколько слов, но как же они успокаивали. Если репутация Тан Ли была минус сто, то репутация Чу Чисы — плюс тысяча. Умная, уравновешенная, скромная и вежливая с другими, преданная партнёру, к тому же редкий гений в исследованиях и разработках — репутация у неё была отменная.
У Тан Ли на глазах выступили слёзы умиления. Она протянула руку к Чу Чисы:
— Спасибо, жена. Жена, ты такая хорошая. Жена, давай войдём, держась за руки и показывая всем, как мы счастливы, а?
Чу Чисы:
— Нет.
Тан Ли обиженно захныкала:
— У-у-у…
Они вошли в Центр оценки одна за другой. С Чу Чисы рядом всё было иначе: сотрудники отнеслись к Тан Ли очень вежливо и почтительно, проводив их внутрь.
Там уже была и мать Тан Ли. Увидев Чу Чисы, она округлила глаза и, отведя Тан Ли в сторону, тихо спросила:
— Зачем ты её привела?
В Северном Альянсе все знали, что Чу Чисы ненавидит Тан Ли лютой ненавистью, до такой степени, что при встрече готова содрать с неё шкуру, изрубить на куски и выбросить в море на корм рыбам.
Тан Ли ответила шёпотом:
— Наглость — второе счастье.
Мать Тан Ли показала ей большой палец.
Результаты оценки оказались ожидаемыми: все произведения, присланные Кланом Тан, были подлинными шедеврами, причём в отличном состоянии, бережно хранившимися долгое время.
Имея на руках профессиональный сертификат оценки, Тан Ли почувствовала себя увереннее и стала советоваться с матерью:
— Несколько самых ценных картин отправим на аукцион, а несколько небольших оставим дома, как думаешь?
Прикинув время, она добавила:
— Через несколько дней у меня будет прямой эфир. Думаю, он соберёт немало зрителей. Я хотела бы вкратце рассказать о предметах искусства, которые мы собираемся выставить на торги.
У матери Тан Ли не было причин отказываться, и она кивнула в знак согласия.
Тан Ли помогала матери и многочисленным экспертам упаковывать картины. Одна из них привлекла её внимание.
«Камень Сизифа».
Сизиф — персонаж греческого мифа. Он был наказан: вкатывать на вершину горы огромный камень, но каждый раз, когда до вершины оставалось совсем чуть-чуть, камень выскальзывал из рук и катился вниз.
Так повторялось снова и снова, обрекая его на вечные муки.
Поэтому «сизифовым трудом» называют бесконечные, бесплодные усилия.
— Система, если я случайно вернусь в Точку сброса, — спросила Тан Ли, — это значит, что все мои усилия и прогресс пойдут прахом?
— Не хочу тебя расстраивать, но это действительно так, — ответила Система. — Каждому Игроку приходится начинать всё сначала и в ограниченное время найти способ прийти к финалу.
Выражение лица Тан Ли изменилось.
— Ничего не останется?
— Для поддержания плавности работы при завершении программы все данные в этот момент автоматически полностью очищаются, — объяснила Система. — Память, кэш, изменённые глобальные переменные — всё сбрасывается. Но эта программа слишком велика и сложна, задействовано множество переменных, так что какие-то остаточные данные могут и остаться.
Система подумала и добавила:
— Раньше уже бывало, что после сброса цикла у Игрока настройки сценария претерпевали едва заметные изменения, но в целом всё оставалось по-прежнему.
— А что-нибудь неизменное есть? — спросила Тан Ли.
— Две вещи, — ответила Система. — Чу Чисы и панель прогресса.
Тан Ли:
— …
Игроки приходят и уходят, а Чу Чисы остаётся.
…
Тан Ли помогала аккуратно грузить картины в грузовик. Подошедшая Чу Чисы, увидев в руках Тан Ли эту картину, сразу узнала её:
— Сизиф?
— Да, тот самый из мифа, что толкает камень, — видя, что собеседница задумчива, Тан Ли не удержалась и спросила: — Хочешь что-то сказать?
Чу Чисы сказала:
— Пришла на ум одна острота.
Она помолчала и вдруг добавила:
— Но не хочу тебе её говорить.
Тан Ли:
— …
Это чувство, знаете, словно сегодня у тебя день рождения, ты возвращаешься домой, а там всё увешано гирляндами, в гостиной стоит огромный торт, всё выглядит празднично.
Ты умиляешься, а тут выходит семья с едой, видит тебя и говорит: «О, у соседа Сяомин сегодня день рождения, давай быстрее помогай». Вот это действительно задевает за живое.
Глядя, как Тан Ли, прижимая к себе раму с картиной, смотрит в пустоту, Система не выдержала:
— Не расстраивайся. Что Чу Чисы может сказать остроумного?
Система помолчала и добавила:
— Даже если она и скажет тебе, ты, возможно, всё равно не поймёшь.
— Ты сейчас утешаешь меня или вгоняешь нож в рану? — спросила Тан Ли.
Система хихикнула:
— Конечно, утешаю и одновременно вгоняю нож.
Тан Ли:
— …
Тан Ли больше не хотела смотреть на эту картину. С лёгкой обидой она засунула её в самый дальний угол грузовика.
В два прыжка спрыгнув с машины, она увидела, что Чу Чисы, присев на корточки, в белых перчатках тщательно и осторожно заворачивает раму в полиэтиленовую плёнку.
Чу Чисы расправляла картон и плёнку, длинные ресницы были слегка опущены. Белые перчатки, скрывавшие изящные, красивые руки, не могли спрятать тонкого запястья.
Тан Ли тоже присела рядом и спросила:
— Я могу чем-нибудь помочь?
Чу Чисы мельком взглянула на неё.
Она указала на несколько бесценных картин, небрежно и криво сложенных в грузовике, а потом на недовольного эксперта-оценщика рядом.
Недовольство было написано на его лице.
Тан Ли, чувствуя свою неправоту, смиренно присела рядом.
Система заметила:
— Швыряться картинами за несколько десятков миллионов — на это, пожалуй, способна только ты.
— Это же не настоящие картины, просто набор данных, — без зазрения совести ответила Тан Ли. — Я жду, когда мы закончим побыстрее, чтобы пойти на свидание с женой.
Чу Чисы всё делала тщательно, заботясь даже о мельчайших деталях.
Перчатки шуршали по картону. Чу Чисы, склонив голову, поправляла края, но длинные волосы всё время падали на лицо. Она несколько раз убирала их, но они снова соскальзывали.
Тан Ли наконец-то нашла, чем заняться.
— Можно я завяжу тебе волосы? — спросила она, потянувшись за своей резинкой. — Так будет удобнее.
Чёрная резинка скользнула по каштаново-золотистым прядям, волосы разметались на ветру, рассыпавшись снопом сверкающих звёзд, и тихо улеглись на плечи.
Чу Чисы на мгновение замерла.
— Можно? — спросила Тан Ли, накручивая резинку на пальце и бессознательно натягивая её.
— Ла…дно.
Голос звучал нерешительно.
Тан Ли, не боясь испачкать брюки, опустилась на колени прямо на землю, зубами растянула резинку и зажала её в ладони.
Кончики её пальцев были мягкими, прикосновения нежными. Они скользнули по тонкой раковине уха, собирая в ладонь все пряди чёрных волос.
С долей корысти Тан Ли начала осторожно перебирать эти гладкие длинные волосы пальцами, медленно, исподволь касаясь затылка, проводя по нежной коже.
Лёгкий аромат разлился по ладони, заструился у носа, пропитавшись свежестью водяного пара.
Рука, державшая раму, слегка сжалась.
Слабый шум наполнил сознание. Места, которых она касалась, словно плавились, немели и зудели, не желая отпускать.
Чу Чисы низко опустила голову, дыхание её сбилось.
Виток, второй виток — чёрная резинка обвилась вокруг волос, стягивая их, словно тушь, затягивая сбившееся дыхание Чу Чисы.
Медленно, бережно она запирала её.
Тан Ли возилась, завязывая волосы, по меньшей мере минут десять, и наконец, когда Чу Чисы была уже на грани нетерпения, с явным сожалением разжала руки.
— Готово, — Тан Ли заглянула сзади, впившись взглядом в Чу Чисы. — Так удобнее?
Большая часть волос была убрана, лишь несколько прядей выбились на лоб. Чу Чисы подняла руку, чтобы поправить их, и вдруг заметила, что щёки у неё словно горят.
Она опустила ресницы и сказала:
— Спасибо.
Тан Ли была закоренелым оппортунистом и тут же принялась рекламировать свои услуги:
— Я неплохо справляюсь, правда? Можешь в любое время обращаться ко мне.
Чу Чисы:
— Не надо.
Тан Ли обиженно:
— Я что-то сделала не так? Я исправлюсь.
Чу Чисы, не поднимая головы, смотрела на картину куда дольше, чем на Тан Ли:
— Слишком долго.
Система мрачно прокомментировала:
— Почему ваш диалог без картинки звучит так странно?
«Неплохо справляюсь», «сделала не так», «слишком долго»… Вроде бы обычные слова, но вместе складывается ощущение чего-то неприличного, такого, что не пропустит цензура.
Тан Ли пожала плечами и парировала словами, которые когда-то сказала Система:
— О чём ты подумала? Это у тебя в голове грязь, а у нас обычный разговор.
…
Провозившись больше часа, наконец-то погрузили все предметы искусства в грузовик. Мать Тан Ли бросила на неё многозначительный взгляд: «Старайся, от тебя зависит процветание всего нашего рода, так что крепче держись за большую шишку», и уехала вместе с машиной.
Тан Ли прекрасно поняла намёк «матери», но сидящая рядом «шишка» по фамилии Чу не особо желала с ней общаться, излучая ледяной холод, словно айсберг, и решительно отказывалась таять.
Впрочем, сегодня солнце светит ярко, небо синее-синее.
Отличный день для свидания.
Конечно, когда ты с тем единственным, кого выбрала, неважно, дождь ли, ветер или ураган — каждый день будет отличным, полным нежности и приятной суеты.
Раз уж Чу Чисы сказала, что место выбирает она, Тан Ли, недолго думая, решила отправиться на оживлённую торговую улицу в центре города. В конце концов, нужно было ещё выполнить Ежедневное задание.
Улица была полна народу, слышались оживлённые голоса, смех, разговоры. Хорошо, что Тан Ли сегодня перед выходом накрасилась — вряд ли кто-то её узнает.
Торговая улица уходила вдаль, не имея конца. Здесь были и шашлычные, и сувенирные лавки, и пекарни, и цветочные магазины, и бутики одежды — всё, что душе угодно.
Однако Чу Чисы выглядела совершенно безучастной.
Тан Ли купила белую лилию и, покачивая длинным стеблем, стала дразнить стоящую рядом Чу Чисы:
— Посмотри, что это.
Ветка с цветком раскачивалась, словно дразня кошку.
Чу Чисы покосилась на неё, буркнула «по-детски», но кончиками пальцев приподняла один лепесток и осторожно поднесла к носу, чтобы понюхать.
Ресницы у неё были густые и длинные, когда она опускала их, они чуть заметно загибались вверх. Кончик носа слегка порозовел, точь-в-точь нежный цвет в глубине сердцевины цветка.
Тан Ли изогнула бровь:
— И правда по-детски.
Она протянула цветок. Аромат лилии разлился вокруг. Капелька росы, пригнувшая лепесток, вот-вот должна была упасть, но всё не падала, словно её собственное бьющееся в ожидании сердце.
— Это… я могу подарить тебе?
Чу Чисы:
— Не надо.
Тан Ли молча вздохнула, в глазах застыла печаль.
Чу Чисы, сохраняя каменное выражение лица, произнесла бесстрастным голосом:
— В правилах этикета цветы обычно используются для выражения эмоций, обмена чувствами и дарения важным людям.
Она сказала:
— Нельзя так небрежно.
— Я не небрежно дарю, — возразила Тан Ли, снова сунув цветок ей в руку. — Я дарю цветы своей жене, это само собой разумеется.
Чу Чисы:
— …
Она подняла руку, словно пытаясь заслониться, но усилие было невелико, слишком лёгкое, чтобы счесть его решительным отказом.
Этот «цветок» прекрасно распустился: кожа, словно вылепленная из снега, чуть тронутые румянцем губы, чёрные, как уголь, глаза — редкая красота, от которой трудно отвести взгляд, и дыхание на миг замирает.
Лилия повернулась в пальцах Тан Ли. Бутон — длинный и тонкий, словно маленький пушистый шарик — покачивался, и немного пыльцы случайно попало на щёку Чу Чисы.
Кожа у неё была белая, поэтому жёлтая пыльца выделялась особенно ярко. К счастью, Чу Чисы ещё не заметила, только слегка недовольно покосилась на Тан Ли.
Всё, слишком увлеклась.
Тан Ли больше не осмелилась дразнить её цветком; она согнула стебель и, недолго думая, заткнула лилию себе за пазуху.
— Чу Чисы, — смущённо произнесла Тан Ли, подбирая слова. — Прости, на тебя попала пыльца…
С этими словами она дотронулась до своей щеки.
Чу Чисы, впрочем, не рассердилась. Она машинально провела рукой по лицу, но попала не туда.
— Нет, не туда.
Тан Ли приблизилась к ней чуть ближе. Подушечка пальца прикоснулась к щеке, мелкие линии прильнули к коже, стирая случайно попавшую пыльцу.
Мягко, немного щекотно.
— Теперь хорошо? — спросила Чу Чисы.
Её тёмные глаза растерянно смотрели на Тан Ли. Кожа на щеке была невероятно мягкой, тёплой и влажной, словно из неё вот-вот должна была выступить вода.
В сердце у Тан Ли защекотало, ей совсем не хотелось убирать руку.
От Чу Чисы исходил лёгкий аромат, похожий на зимний пушистый цветок и мелкий снежок, оставляющий на кончиках пальцев тонкую сладость.
Тан Ли убрала руку:
— Всё.
Чу Чисы кивнула, и они пошли дальше по оживлённой улице. Когда Тан Ли отвернулась, увлёкшись витринами магазинов, Чу Чисы подняла руку и дотронулась до своей щеки.
Ощущение было самым обычным, ничего особенного. Но когда до неё дотронулась Тан Ли, появилось какое-то странное, непохожее чувство.
Она вспомнила бенгальские огни, с которыми дети играют на праздники. Под тихим ночным небом — смех, возня, сияние звёзд, блеск искр, переплетение ярких красок.
В чём же разница?
…
Внимание Тан Ли привлекли две кружки, стоявшие на полке в магазине. Они были маленькими и симпатичными, как раз для того, чтобы пить воду.
И, к тому же, парные.
Она пристально уставилась на кружки, и Система тоже заинтересовалась:
— Ого, эти две кружки смотрятся неплохо. Как раз подходят для задания.
— У меня плохая память. Напомни, что нужно сделать.
— Купить парный предмет вместе с партнёром, — ответила Система. — Обрати внимание, ключевой момент — именно «вместе» купить. Если ты сама потихоньку купишь их и принесёшь домой, задание не засчитается.
Иными словами, Тан Ли нужно уговорить Чу Чисы, чтобы та согласилась купить эти кружки вместе.
Задачка та ещё.
Ведь Чу Чисы терпеть не может безделушки.
Нет, нельзя сказать, что она их ненавидит. Просто Чу Чисы считает, что у декоративных предметов нет ни функции, ни смысла, и это пустая трата времени и денег.
Как, например, тот огромный чёрный камень с бессмысленной надписью в «Мираре», о котором упоминала помощница Си.
Тан Ли это прекрасно понимала. Поэтому, чтобы убедить такого человека, как Чу Чисы, которая на грубость отвечает грубостью, а на ласку — лаской, нужен тщательно продуманный план.
Во-первых, нужно заманить её в ловушку.
Она тут же развернулась и сказала Чу Чисы, которая всё ещё трогала свою щёку, озадаченно хмурясь:
— Пойдём, пойдём, в этом магазине полно интересных вещей.
Чу Чисы:
— О.
Тан Ли шагнула в сторону, пропуская Чу Чисы в магазин, и, проявив хитрость, оказалась у неё за спиной, незаметно загородив путь назад.
Первый шаг выполнен на отлично.
Во-вторых, заманив её внутрь, нужно ненароком упомянуть, чего ты хочешь. Слова должны быть обоснованными, чтобы логически доказать практичность и эмоциональную ценность кружек.
— В этом магазине одни безделушки, — заметила Чу Чисы, рассматривая стеклянного кролика рядом и касаясь пальцем его длинных ушей. — М-м…
— У нас дома вообще нет никаких украшений, — быстро перебила её Тан Ли. — Выглядит пусто и одиноко.
Чу Чисы сказала:
— На заднем дворе есть гортензии.
Это было довольно удивительно. Чу Чисы не выглядела как человек, интересующийся цветами, однако на заднем дворе виллы она посадила множество гортензий разных цветов — этих «неженок» в мире растений.
Тан Ли давно недоумевала по этому поводу.
Но ответа пока не нашла.
— Гортензии на заднем дворе, а в доме ничего нет, — Тан Ли указала на огромную друзу аметиста в магазине. — Как насчёт того, чтобы поставить такую в гостиной?
Чу Чисы бесстрастно ответила:
— Слишком громоздко, занимает много места.
Тан Ли притворно вздохнула, снизила требования и указала на стоящий рядом миниатюрный сад «Высокая гора и текущая вода», из которого струился пар:
— А это?
Чу Чисы сказала:
— Завышенная цена, непрактично.
Тан Ли снова вздохнула и перевела взгляд на кружки на полке. В голосе её слышалась лёгкая грусть:
— Тогда, может, хотя бы пару кружек купить?
— Я видела, ты по утрам пьёшь кофе, а иногда днём завариваешь чай. Лишняя пара кружек как раз пригодится, — с надеждой в глазах сказала Тан Ли. — Давай купим их?
До выполнения задания оставался всего один шаг.
Чу Чисы:
— Только не парные.
Тан Ли:
— …………
Всё, второй шаг провалился.
Система злорадно заметила:
— Недооценила ты Чу Чисы. Обвела её вокруг пальца, а она тебя мигом вернула на исходную. Уж лучше бы прямо сказала.
Кто говорил, что «эффект отсрочки» сработает? Против Чу Чисы он абсолютно бесполезен.
Тан Ли потерпела поражение и в итоге купила в магазине только пару белых кружек. Но так как кружки явно не были парными, Система безжалостно определила их как «условие не выполнено».
Время пролетело быстро, наступил обед. Тан Ли решила сначала найти место, чтобы поесть, а потом подумать, как выполнить Ежедневное задание. Как же убедить Чу Чисы согласиться купить парный предмет для двоих?
Как назло, как раз были выходные, и в ресторанах почти все места заняты, свободных столиков не найти — либо ждать два-три часа, либо все места забронированы.
Они долго ходили, но безрезультатно. В центре города было очень много людей, а Чу Чисы была красива, даже если она низко опускала козырек кепки, все равно привлекала множество любопытных или изучающих взглядов.
На лице Чу Чисы не читалось никаких эмоций, но тело ее слегка напряглось, тонкие белые пальцы сжали рукав, и она придвинулась ближе к Тан Ли. Она не любила людные места.
Это едва заметное движение не укрылось от Тан Ли. Она незаметно придвинулась к Чу Чисы.
Тан Ли сняла черную куртку, накинула ее на плечи, заслонив Чу Чисы сбоку, и сделала шаги поменьше, стараясь отгородить людей и создать для них двоих пространство, где можно дышать.
В то же время Тан Ли, даже с макияжем, все равно могли узнать, и ей приходилось следить, чтобы не показывать лицо и не навлечь неприятности. Она металась туда-сюда, не успевая за всем, и хотела бы разорваться на две части.
— Эй, эй, смотри туда. — Какая красивая девушка, она модель? — Кожа белая, аж светится. — Ай, ай, как думаешь, мне подойти попросить номер?
Очень шумно, раздражает.
Чу Чисы подняла руку, прикрывая лицо сбоку, ускорила шаг, но забыла оценить расстояние между ними и врезалась в теплое объятие.
— Чи... Чу Чисы?
Тан Ли опустила голову, длинные волосы рассыпались, несколько прядей скользнули по щеке Чу Чисы, гладкие и мягкие, как золотой атлас.
Чу Чисы замерла, взгляд ее стал растерянным. Она редко оказывалась так близко, в большинстве случаев была сдержанной и отстраненной, словно хотела возвести между собой и Тан Ли бетонную стену, даже смотреть на нее не желала.
Тан Ли на самом деле очень хотела обнять ее, крепко-крепко, украсть у нее нежный аромат и дыхание, прижать к себе. Конечно, это было невозможно.
Тан Ли держала обе руки в воздухе, боясь прикоснуться к Чу Чисы, даже дышать перестала, чтобы не спугнуть ту, что была в ее объятиях:
— Чу Чисы?
Чу Чисы смотрела на нее остекленевшим взглядом. Длинные волосы отбрасывали редкие тени, вырезая крошечные пятнышки света, которые прыгали и попадали в глаза, зажигая тьму.
Черные глаза быстро засияли, в них отразился золотистый силуэт, очерченный светом, лица которого было не разглядеть.
Слишком похоже, действительно слишком похоже.
Чу Чисы не верила своим глазам, дыхание перехватило. Она сказала:
— Тан...
В следующую секунду теплое дыхание исчезло.
Чу Чисы отступила на несколько шагов назад, закрыла голову руками, сгорбилась, костяшки пальцев побелели, ее трясло.
Толпа волновалась, как прилив, люди сновали туда-сюда, ее толкали, и в мгновение ока она оказалась далеко.
Тан Ли опешила, быстро раздвинула толпу и бросилась за ней, наконец прижав к стене «плывущую по течению» Чу Чисы.
Та сидела на корточках у стены, обхватив голову руками, выглядела совсем маленькой, словно рисовый клецок, завернутый в несколько слоев лотоса.
— Чу Чисы.
Тан Ли позвала ее по имени.
Запоздалая тоска, в конце концов, опоздала. Если бы это была Тан Ли, она бы ни за что не дала ей такое имя.
Нежное томление, сладкое и горькое имя.
Тан Ли коснулась ее плеча, легонько-легонько. Чу Чисы медленно подняла голову, на лице не было никаких эмоций:
— Ты пришла.
— Извини, слишком много народу.
Она снова опустила голову, под нижним веком появилась едва заметная краснота, которую она скрыла, спрятав под невероятно спокойным, даже холодным голосом:
— Я случайно отстала от тебя.
Тан Ли присела перед ней на корточки, голос мягкий, словно успокаивает сбежавшего котенка:
— Ай, я тоже терпеть не могу многолюдные места.
— Давай сходим к реке? Там намного спокойнее.
Чу Чисы не взяла ее за руку.
Она опустила голову, взгляд становился все холоднее, но глаза краснели, пальцы сильно теребили рукав. Тан Ли боялась, что если так продолжится, то на рукаве появятся катышки.
Через некоторое время Чу Чисы сказала:
— Пошли к реке.
Тан Ли сказала:
— Хорошо.
Рядом бурлила речная вода, впадающая в гавань. Звук плеска воды заполнял пустоту между ними, делая эту удушающую тишину не такой невыносимой.
Никто не говорил.
Обе понимали, что в тот миг, когда свет бил в спину, кого именно увидела Чу Чисы. Это была тайна, которую нельзя выносить на свет, запрет, о котором нельзя говорить.
На душе у Тан Ли стало тревожно.
— Я всего на несколько минут отвлеклась, а вы только что были такими сладкими, а теперь смотрите друг на друга как на заклятых врагов — поссорились или убили кого?
Раздался голос Системы.
— Разве это можно назвать ссорой? — Тан Ли пожала плечами с ноткой самоиронии. — У нее ко мне нет и одного процента симпатии, она не станет тратить силы на ссору со мной.
Она шла медленно, покачиваясь, вид у нее был легкомысленный, но шаги были твердыми, каждый шаг по прямой линии, а звук шагов был максимально тихим и легким.
Система застучала по клавишам, а затем хитро усмехнулась:
— Хочешь, сделаю тебе большой подарок?
Тан Ли: ?
Внезапно возникло нехорошее предчувствие.
— Динь-дон, опубликовано [Задание на время]. Просьба выполнить его в установленный срок, иначе последует наказание!
[Задание на время (0/1)]
[Описание задания] Милая возлюбленная расстроилась или недовольна? Боже, что же мне делать? Постарайся успокоить ее за два часа, чтобы она больше не злилась!
[Наказание за провал] Мгновенная смерть, возврат в Точку сброса.
Тан Ли: ??????
— Я начинаю думать, что ты действительно хочешь моей смерти, — Тан Ли выдавила улыбку. — Кто меня связал с этой мусорной альфой? Пусть выйдет и скажет хоть слово.
Система сказала:
— Связываться с мусором — это же вызов. Если бы я связала тебя с телом Генерал-майора Тана, не нужно было бы и обольщать, сразу бы полная симпатия, и ты бы сразу в объятия.
Тан Ли потерла переносицу и вздохнула.
Система сказала не совсем верно. Даже если бы она заняла тело первой любви, это она бросалась бы к ней, а Чу Чисы редко обнимала ее сама. Но по крайней мере, когда она бросалась, Чу Чисы улыбалась ей в ответ, целовала уголки глаз и бровей, часто хмурилась, но краснела до ушей — очень мило.
А если броситься в этом теле...
Только в Точку сброса и возвращаться.
У реки туристов было гораздо меньше, воздух стал чище. Тан Ли не хотела уходить далеко и выбрала ближайший ресторан западной кухни с неплохим интерьером.
Они сидели на открытой террасе у реки, под деревянным полом слышался шум воды, а рядом покачивались на ветру зеленые цветочные лианы — это было по-своему поэтично.
Чу Чисы молча листала меню.
Тан Ли молча смотрела на нее.
Тан Ли подняла руку, поправила волосы и улыбнулась:
— У этого ресторана хорошие отзывы, красивый вид и тихое место.
Чу Чисы тихо ответила:
— Мм.
Она посмотрела немного и вернула меню:
— Заказывай ты.
Тан Ли не стала церемониться и заказала несколько фирменных блюд, включая закуски и десерты.
http://bllate.org/book/20273/2022966
Сказали спасибо 0 читателей