Готовый перевод The Entire Sect Knows You Two Are Secretly Married / Вся секты знает, что вы тайные супруги: Глава 4

Вдвоём работа спорилась: не прошло и получаса, как аккуратный бревенчатый домик был готов, а солнце тем временем спустилось за горизонт.

Туман, окутывавший пик Переправы Бессмертных, редел с наступлением сумерек — ровно по этой причине Цин Лан и ждал заката, прежде чем отправиться в путь.

— Брат Цин Лан, нам пора, — произнёс Фэн Нин.

—... Я же просил не звать меня братом, — вздохнул Цин Лан. — Коль скоро мы встретились восемнадцать лет назад, мы с тобой, должно быть, ровесники.

Фэн Нин с глубочайшей серьёзностью возразил:

— Что вы, как я смею напрямую произносить имя своего спасителя!

Цин Лан взглянул на него с лёгким смирением:

—... Ладно, делай как знаешь.

Вовсе не от великого удовольствия Фэн Нин, пряча за личиной юноши свой солидный возраст, набивался в младшие братья. Не будучи профессиональным актёром, без этой словесной оговорки он легко мог позабыть о нынешней роли — начал бы ни с того ни с сего обращаться к Цин Лану как к несмышлёному юнцу или, чего доброго, как к будущему спутнику жизни. А там и до разоблачения недалеко.

Потому этот оклик «брат» служил ему постоянным напоминанием: держи себя в руках.

Коль уж взялся играть комедию, играй на совесть.

Талисманы перемещения выходили из-под кисти Цин Лана безукоризненно. Едва вспыхнула алая вязь, как оба оказались на пике Переправы Бессмертных, утопавшем в густом молочном мареве.

Цин Лан откупорил нефритовый пузырёк и выкатил на ладонь две увесистые золотые пилюли:

— Сам приготовил. Быть может, они помогут сдержать ядовитые свойства этой бессмертной дымки.

Фэн Нин подхватил одну из них и без малейших колебаний отправил в рот.

Цин Лан опешил, с недоумением уставившись на юного демона-бабочку:

— Снадобье ещё никем не проверено. Ты совсем не боишься отравиться?

Фэн Нин повернул к нему сияющее, детски-непорочное лицо и улыбнулся:

— Всё, что дарует брат Цин Лан, даже если это чистейший яд, Сяо Лань примет с радостью!

Цин Лан онемел.

Разглядывая чужие черты юноши и мечущуюся вокруг его антенн демоническую ци, Цин Лан отчего-то почувствовал странный, почти мистический укол узнавания.

— Идём, — произнёс он.

Приготовившись к худшему, Цин Лан вперил взгляд в туманные кручи и до хруста сжал рукоять клинка.

Фэн Нин оглянулся на спутника.

Юноша смотрел прямо перед собой. В его ясных, но пронзительно-холодных глазах металось едва уловимое волнение. Тонкие губы сжались в нить, а всё тело было натянуто, как струна.

Он нервничал.

Впрочем, немудрено — юноше едва исполнилось двадцать.

Фэн Нин невольно коснулся его окаменевшего запястья, порываясь подбодрить и успокоить. Но стоило Цин Лану обернуться, как Фэн Нин сжался и сдавленно пролепетал:

—... Мне страшно.

Цин Лан удивлённо моргнул, и его колкий взгляд вмиг потеплел.

Он не стал отталкивать Фэн Нина, напротив — перехватил его ладонь и тихо произнёс:

— Не бойся.

В то самое мгновение, когда Цин Лан сжал его руку, Фэн Нин мысленно успел выбрать наряд для их будущей свадьбы.

И хотя Фэн Нин мастерски сфальсифицировал демоническую ауру, истинными чувствами демонов он не обладал. Потому и не мог судить, насколько действенными оказались изготовленные юношей пилюли.

Но он своими глазами видел, как Цин Лан на глазах теряет силы.

Юноша двигался всё медленнее, взор его туманился, дыхание становилось прерывистым, а тонкая одежда на спине насквозь пропиталась липким потом.

Кабы он просто лишился чувств и рухнул на землю — полбеды. Тогда Фэн Нин мог бы незаметно применить пару заклятий и вытащить их обоих.

Но юнец и не думал сдаваться.

Сцепив зубы и обливаясь потом, он упрямо преодолевал шаг за шагом. Сжимая тяжёлый клинок, Цин Лан время от времени полосовал себе лезвием ладони и предплечья — выжигал дурноту вспышками острой боли, лишь бы удержать ускользающий разум.

Смотреть на это не было сил. Фэн Нин тихо спросил:

— Цин Лан, неужто этот плод и впрямь стоит таких мучений?

Взгляд Цин Лана уже окончательно помутился, но он прерывисто выдохнул:

— Это... единственный способ... стать учеником... Учителя.

Фэн Нин искренне не понимал: какими достоинствами должен обладать этот так называемый «Учитель», затребовавший в качестве испытания недостижимый плод Цзюман, чтобы заслуживать столь слепой, фанатичной преданности?

В груди у него закипела досада — досада на чужую глупость и беспросветное упрямство.

—... А если ты сгинешь здесь? — спросил Фэн Нин.

— Значит... значит, я недостоин... быть его учеником, — ответил юноша.

С этими словами Цин Лан дёрнул рукой, намереваясь в очередной раз полоснуть себя лезвием.

Терпение Фэн Нина лопнуло. Не выдержав этого зрелища, он коротким, точным ударом в шею отправил бедолагу в небытие.

Что ж, теперь оставалось расправиться с туманом.

Задача казалась простой лишь на первый взгляд, а на деле сулила немало хлопот. Перенеси он Цин Лана к самому входу в долину Увядающего Ветра — тот мгновенно заподозрит неладное. Перенеси его обратно домой — упрямец очухается и снова припрётся искать свою смерть.

Стало быть, выход один...

Фэн Нин окинул взглядом густеющие сумерки, и сердце его сжалось.

«К чёрту эти запреты Небесного чертога! В конце концов, личное счастье Фэн Нина куда важнее».

Очнувшись, Цин Лан едва не лишился дара речи от изумления.

Губительная, жгучая бессмертная дымка испарилась без следа. Пик Переправы Бессмертных предстал перед ним во всём своём первозданном величии, будто омытый чистейшей водой.

Запрокинув голову, юноша мог ясно разглядеть мерцание звёзд, рог месяца и даже далёкие цветы на склонах.

— Сяо Лань, очнись! — Цин Лан принялся трясти за плечо лежавшего рядом демона-бабочку.

Тот сонно зажмурился, потирая глаза. Длинные гибкие антенны на его голове нелепо торчали в разные стороны — юноша имел вид до крайности растерянный.

— Ты отключился позже меня, — спросил Цин Лан. — Не знаешь, куда делся туман?

Демон-бабочка наконец сообразил, в чём дело, и испуганно ахнул:

— А... Как же так? Куда пропала эта гадость?! Брат Цин Лан! Пока путь чист, бежим скорее в долину Увядающего Ветра! Вдруг дымка вот-вот опять нахлынет!

Рассуждение казалось вполне разумным. Отложив раздумья о загадочном исчезновении тумана на потом, Цин Лан устремился вперёд.

Без помех в виде бессмертной дымки они в считаные мгновения достигли долины Увядающего Ветра.

Но едва ступив в ущелье, Цин Лан замер как вкопанный.

Пресловутый пятиногий зверь — лютый, беспощадный монстр из мрачных легенд — беспробудно спал. Да что там спал — храпел так, что эхо громыхало по всему ущелью.

Фэн Нин с наигранным восторгом всплеснул руками:

— Брат Цин Лан, вот так удача! Скорее, пока он спит, сорвём плод!

— А... Да, верно... — пробормотал Цин Лан, всё ещё пребывая в замешательстве.

Проскользнув мимо храпящей туши пятиногого зверя, они без помех проникли в глубины долины.

Однако оглядевшись по сторонам, Фэн Нин сокрушённо нахмурился.

Разогнать ядовитый туман по всему пику и усыпить свирепое чудовище он сподобился, а про то, что сама долина испещрена смертоносными ловушками, как-то не подумал.

К счастью, Цин Лан оказался истинным самородком.

Едва ступив под мрак пещеры, он молниеносно начертал безупречный талисман заимствования света, залив беспросветный грот ярким сиянием. Следом он шутя преодолел формацию Незавершённой Шахматной Партии, без труда миновал извилины Дворца Потери Пути, а под конец набрал горсть гальки и точными бросками сбил поток градом сыпавшихся из стен клинков. Фэн Нин смотрел на это с нескрываемым восхищением, едва удерживаясь от искушения немедленно переманить юношу к себе в ученики.

Впрочем, нет, упаси боже. И без того разница в возрасте сулила немало головной боли, а уж если закрутить роман с собственным учеником... Не хватало ещё, чтобы вся Поднебесная тыкала в него пальцами.

И пусть Фэн Нин волевым усилием задавил порыв взять мальчишку в ученики, на его лице всё равно само собой расплылось выражение глубокого умиления, какое бывает у наставников при виде талантливого преемника.

Тем временем Цин Лан приступил к разгадке шахматной формации оружия.

Эта формация представляла собой подобие гигантской шахматной доски: следовало делать ходы фигурами, изображавшими разное оружие, сообразуясь с меняющейся обстановкой на поле боя.

Цин Лан без колебаний тянулся к фигуре «Клинка».

— Бери «Меч», — невзначай вырвалось у Фэн Нина. — Противник пошёл «Змеёй», она невероятно изворотлива. Клинок слишком тяжеловесен, им эту партию не выиграть.

Стоило последней фигуре пасть и формации разрядиться, Цин Лан обернулся:

— Не думал, что ты разбираешься в военном искусстве.

Фэн Нин смущённо хихикнул и замахал руками:

— Да где уж мне! Так, ляпнул не подумав... Хотя я заметил, ты отдаёшь явное предпочтение широким клинкам.

Цин Лан ненадолго умолк, а затем тихо произнёс:

—... Мой Учитель виртуозно владеет широким клинком.

Фэн Нин потерял дар речи.

«Опять этот чёртов Учитель! Не дай бог мне встретить этого пройдоху лично. Ведь если заходила речь о мастерстве владения широким клинком, назови я себя вторым клиночником Поднебесной, никто в трёх мирах не дерзнёт наречь себя первым!»

Цин Лан оглянулся на преодолённые ловушки, в его глазах проскользнуло озадаченное выражение:

— Не думал, что плоды Цзюман настолько драгоценны, раз их защищают столь изощрённые механизмы.

Фэн Нин, не сводя глаз с дальнего конца грота, едва заметно усмехнулся:

— Быть может, все эти хитросплетения стерегут вовсе не плоды, а нечто куда более ценное?

— Что именно?

Фэн Нин указал рукой вперёд.

Цин Лан проследил за его жестом.

Впереди действительно росли два дерева Цзюман, на ветвях которых переливались золотом вожделенные плоды. Но ровно посередине между ними возвышался резной пьедестал из белого нефрита.

А на пьедестале покоился неприглядный, тёмный как уголь камень, окружённый пульсирующим золотистым ореолом духовной энергии.

— Что это? — спросил Цин Лан.

— Сокровище, — с нескрываемым трепетом выдохнул Фэн Нин и направился прямиком к алтарю.

Цин Лан бросил на него быстрый взгляд, первым делом осторожно сорвал плод Цзюман и спрятал в сокровенный мешочек, и лишь затем проследовал за спутником.

Оглядев невзрачный тёмный брусок, Цин Лан недоуменно нахмурился:

— Какой прок от этого чёрного обломка?

Фэн Нин хитровато прищурился:

— Раз уж его упрятали в такое неприступное место, стало быть, и польза от него немалая.

— А ты знаешь, как с ним обращаться?

— Ничего, сейчас опробуем — и узнаем!

На самом же деле этот кусок чёрного камня звался «Пожирателем Душ» и являлся древним божественным артефактом. Ритуал признания хозяина и способы его привязки были подробнейшим образом описаны в фолианте «Записи о древних артефактах».

Вот только рукопись эта существовала в единственном экземпляре и покоилась в личном кабинете Фэн Нина.

Потому-то, верно, «Пожиратель Душ» и пролежал здесь столько веков — никто попросту не ведал, как приватизировать его силу.

Впрочем, даже не будь у него книги, Фэн Нин всё равно разгадал бы тайну: ему достаточно было прикоснуться к любому камню на небесах или на земле, чтобы моментально постичь все его свойства и назначение.

Таков был его врождённый дар.

Да и по законам древности артефакт принадлежит тому, кто первый им завладел. Заставить священный предмет признать хозяина — разве это воровство?

К тому же Цин Лану как раз не хватало достойного оружия: его нынешний клинок совсем ему не подходил.

С первого же взгляда на «Пожиратель Душ» Фэн Нин твёрдо решил поднести его в дар юноше.

Прекрасно зная истинный порядок действий, Фэн Нин ради приличия постучал по артефакту, поскрябал клинком кинжала и сотворил парочку намеренно неуклюжих демонических пассов.

И лишь затем сокрушённо вздохнул и развёл руками:

— Брат Цин Лан, давай попробуем старинный способ? Окропи-ка его своей кровью.

Цин Лан молча посмотрел на него, после чего без лишних колебаний полоснул кинжалом по ладони и уронил несколько алых капель на тёмную поверхность.

Камень остался глух.

Фэн Нин глубокомысленно насупился:

— Быть может, нужно написать твоё имя?

С этими словами он обмакнул палец в кровь и вывел на камне два ровных иероглифа:

«Цин Лан».

Юноша пристально всматривался в кровавую надпись. Смотрел так долго и въедливо, что у Фэн Нина забегали мурашки по спине.

— Что не так? Я ошибки в иероглифах насажал?

— Нет, — Цин Лан сделал паузу и опустил взор. — Камень по-прежнему мёртв.

— Погоди немного, — Фэн Нин достал шёлковый платок и шагнул чуть влево, закрывая собой пьедестал. — Вытри пока руку.

И пока Цин Лан был занят ладонью, Фэн Нин с молниеносной быстротой начертал оставшейся кровью сокровенную печать.

В то же мгновение тёмный брусок объяло алое марево.

— Ого! — наигранно всплеснул руками Фэн Нин. — Сработало!

Цин Лан вскинул голову.

Алое пламя сплелось с золотистыми нитями духовной энергии, вспыхнув ослепительным сиянием, подобным полуденному солнцу.

Этот свет плавил и поглощал чёрный камень слой за слоем, пока не сожрал без остатка.

Затем сияющий столб стал сужаться, вытягиваться и блекнуть.

Когда же свечение окончательно улеглось, на нефритовом алтаре покоился величественный чернёно-золотой меч.

«Меч... Как я и думал».

Фэн Нин довольствовался едва заметной улыбкой.

«Пожиратель Душ» не имел постоянной формы. Его истинная сила заключалась в том, чтобы трансформироваться в то оружие, которое лучше всего подходило духовному телу хозяина.

Цин Лану от природы суждено было стать фехтовальщиком, поэтому артефакт обратился мечом.

— Теперь он твой, — проговорил Фэн Нин.

Цин Лан сжал рукоять. Его ладонь — изящная, выточенная из бледного нефрита — легла на чернёное золото. На тыльной стороне проступили чёткие жилистые линии, придавая кисти суровую силу.

— Меч в твоих руках сидит как влитой, — не удержался от похвалы Фэн Нин.

Цин Лан опустил взор и плавно потянул клинок из ножен.

Звон обнажаемой стали заполнил тишину пещеры. В этом звуке слышалась такая сокрушительная мощь и неземное качество, что Фэн Нин прищурился, почувствовав, как по коже пробежал мороз.

«Выплавлен из тысячелетнего тёмного железа... Великолепный клинок!»

Разомкнув веки, Фэн Нин вынужден был зажмуриться от слепящей стальной вспышки.

Он слегка откинул голову, присмотрелся — и разглядел на лезвии три выгравированных золотом иероглифа:

Меч Пожирателя Душ.

— Меч Пожирателя Душ... — тихо произнёс Цин Лан. Его голос прозвучал чисто и звонко, но в нём сквозила странная, нечитаемая интонация.

— Неужто Меч Пожирателя Душ и впрямь способен сразить дух и душу бессмертного? — Цин Лан перевёл взгляд на Фэн Нина, сам застыв в тени пещеры, и его серые глаза потемнели, сделались похожи на затаившую шторм пучину.

Но Фэн Нин не заметил перемены в обстановке. Любуясь клинком, он беспечно рассмеялся:

— Должно быть! Тебе он безумно к лицу.

— Вот как? — размеренно произнёс Цин Лан. — Могу я испробовать его прямо сейчас?

— Разумеется! Давай опробуй, — Фэн Нин огляделся в поисках подходящей мишени. — На чём бы... Вот то дерево...

Свист рассекаемого воздуха потонул в звоне рвущегося лезвия.

Шею Фэн Нина обжёг ледяной холодок, и слова застряли у него в горле.

Он в полном изумлении опустил взгляд на прижатое к яремной венке лезвие Меча Пожирателя Душ.

—... Цин Лан, — Фэн Нин выдавил из себя нервный смешок. — Что ты вытворяешь? Шутки у тебя дурацкие.

Цин Лан сжимал рукоять, не шелохнувшись. Его голос, разнёсшийся по гулкому гроту, звучал промозгло-холодно:

— Старый бог, коль скоро ты столь всемогущ — и туман разогнал, и свирепое чудовище усыпил, — скажи мне: способен ли Меч Пожирателя Душ лишить тебя жизни?

http://bllate.org/book/20260/3732409