Готовый перевод Being Bad / Пакости: Глава 27

Цяо Вайцин лежал на кровати без движения, изо всех сил вцепляясь пальцами в простыню где-то за пределами кадра.

Спокойно, нельзя больше показывать слабость, нужно придумать, как дать отпор, иначе Тань Юйши решит, что им легко манипулировать.

— …Так то, что ты говорил раньше, — мол, боишься, что я забуду тебя, и просил связаться поскорее, — это ты просто на жалость давил? — Цяо Вайцин мысленно перебрал все пережитые за жизнь горести и решил отплатить той же монетой, скорчив жалобную гримасу. — Ты ведь просто ждал возможности посмеяться надо мной и вовсе не спешил со мной связываться.

Во взгляде Тань Юйши отчетливо проступило смягчение:

— Прости… в следующий раз я не стану делать тебе больно, но то, что я сказал, было искренне.

— Разве будет следующий раз? — Цяо Вайцин уставился на него. — Опомнись, Тань Юйши, шоу еще даже не началось. Даже за кадром это я — твой фанат — должен тебя испытывать, иначе в следующем выпуске тебе не поздоровится.

Тань Юйши тихо рассмеялся:

— Хм, не только в следующем. Возможно, мне придется полагаться на тебя всю оставшуюся жизнь.

Истинный актер, реплики для обольщения сыплются как из рога изобилия.

Но раз уж умаслил как надо, то можно и простить.

Раз уж такая мегазвезда демонстрирует слабость, дальнейшие придирки лишь выдадут, насколько сильно ему не все равно.

Поэтому Цяо Вайцин пока решил закрыть эту тему. Он поправил воротник, с серьезным видом откинулся на изголовье кровати, бросил взгляд на больничную палату на заднем плане и, между делом проявив дежурную заботу, перевел разговор:

— Тебе еще и флиртовать со мной охота? Разве твой дедушка не был при смерти? Сейчас ему лучше?

Однако Тань Юйши ответил:

— Ситуация не внушает оптимизма.

— А? Тогда почему ты до сих пор не сидишь рядом с ним?

— У него полно сопровождающих, палата и снаружи, и изнутри забита битком, все грызутся из-за наследства. Я не хочу это слушать.

Цяо Вайцин уловил скрытый подтекст:

— Ты не в ладах с дедушкой, верно? И его наследство тебе не нужно?

— Никогда не интересовало.

Тань Юйши поддержал подбородок большим пальцем, а указательным ритмично постукивал по виску. Вся его поза воплощала небрежность избалованного богача, но слова звучали гордо и твердо.

— Родители звали меня домой помочь им в этой борьбе, но я вернулся лишь для того, чтобы заявить им и всем остальным родственникам: мне не нужно наследство, пусть делят его как хотят, а после смерти деда я больше никогда не появлюсь в семейном особняке.

Цяо Вайцин удивился:

— Зачем ты рассказываешь мне все в таких подробностях? Это же твоя семейная тайна, неужели не боишься, что я сболтну желтой прессе?

Тань Юйши покачал головой:

— Обстановка в моей семье очень сложная, методы борьбы за наследство грязные. Они вполне могут навредить тем, кто рядом со мной, поэтому я хочу поскорее порвать все связи, чтобы потом не о чем было беспокоиться.

Цяо Вайцин протянул:

— Ох…

Он все равно не понимал, зачем вываливать это на него.

Впрочем, он и не принимал услышанное близко к сердцу — в конце концов, все эти слова были лишь байками с чужих слов.

Если посмотреть на ситуацию иначе: Тань Юйши с детства купался в роскоши, которую обеспечивала семья, учился в престижном вузе и попал в шоу-бизнес наверняка тоже благодаря семейной поддержке. И вот теперь, когда родные тяжело больны и в доме разгорается междоусобица, он ведет себя наплевательски — разве это не неблагодарная волчья порода?

Пытается перед ним образ белого лотоса, не запятнанного грязью, создать — да не на того напал.

Впрочем, каким бы подонком ни был Тань Юйши, это неважно, ведь он и сам далеко не ангел.

— Ты что, специально связался со мной только ради этих объяснений?

— Да.

— Хватило бы и обычного звонка, на кой черт обязательно по видеосвязи? — Цяо Вайцин медленно сполз вниз, снова укладываясь на кровать, и слегка приоткрыл алые губы. — Я-то думал, ты хочешь сотворить со мной какую-нибудь пакость.

Пристальный взгляд Тань Юйши неотступно следовал за ним:

— Перед тем как позвонить тебе… я действительно совершил одну пакость.

Цяо Вайцин заинтересовался:

— Какую пакость?

— Не скажу.

— Тц, дразнишься.

— Зато могу сказать, почему включил видеосвязь… потому что я очень хотел тебя увидеть.

Голос Тань Юйши был хрирковатым, словно вечерний ветерок, шуршащий в листве, или как пересохшее после бурной страсти горло — смотря в какую сторону повернет фантазия слушателя.

Цяо Вайцин склонился ко второму варианту.

И счел и эти слова, и этот голос намеренным соблазнением.

Он вытянулся во весь рост, волосы и воротник раскинулись на подушке. Приблизивши камеру так, что в кадре оставались лишь ключицы и обнаженная кожа выше, он создал иллюзию полной наготы и двусмысленно улыбнулся сидевшему с прямой спиной Тань Юйши:

— Ты меня увидел… и чего еще тебе хочется со мной сделать? Говори, я всё исполню.

Мягкие черты лица Тань Юйши сглаживались ночной тенью, уголки глаз чуть согнулись в едва заметной улыбке. Ничего не говоря, он просто и сосредоточенно смотрел на него.

Цяо Вайцин постепенно почувствовал, что теряет стойкость.

Способы соблазнения у Тань Юйши были куда изысканнее: ни дюйма обнаженной кожи, ни намека на пошлые намеки, — лишь выражением лица и тембром голоса он добивался того, что собеседник был готов сам преподнести себя на блюдечке.

Перед лицом истинного хищника любые девичьи ужимки выглядели жалкими потугами неуклюжего клоуна.

Однако этот хищник вовсе не собирался им лакомиться. Низким, мягким голосом он произнес:

— Хочу, чтобы ты лег спать пораньше. Сегодня ты сильно устал, хорошенько отдохни.

Когда атмосфера накалилась до предела, Цяо Вайцин вовсе не желал сдаваться. Облизнув губы, он спросил:

— А у тебя там луна есть?

— Есть. — Тань Юйши на мгновение замер и тихо произнес: — Сегодня ночью луна очень красива.

Цяо Вайцин подзадорил его:

— У меня здесь луна огромная, а у тебя какая?

Тань Юйши слегка озадачился:

— То, что мы видим… разве не одна и та же луна?

Совсем намеков не понимает, эх.

Бросив обходные маневры, Цяо Вайцин перешел прямо к делу:

— Братец, я не могу уснуть. Хочу заняться с тобой телефонным секс-чатом, как тебе идея?

На лице Тань Юйши, казалось, проступил легкий румянец. Он откашлялся, и его голос сразу стал чище и звонче, а манящая истома полностью испарилась, оставив лишь нежность:

— Плохая. Я не хочу, чтобы наши отношения начинались с секса. Вайцин, ты еще недостаточно хорошо знаешь меня. Вот когда ты отнесешься ко мне серьезно, тогда и поговорим об этом.

Да куда уж мне лучше тебя знать, ты же величайший лжец, играющий в недоступность.

Цяо Вайцин мгновенно помрачнел:

— Раз нет так нет. Требований-то сколько! Пойду поищу кого-нибудь другого, пока, следующий будет послушнее.

— Подожди. — Тань Юйши остановил его.

— Чего тебе? Опять передумал?

— Нет. — Тань Юйши все так же чуть заметно улыбался. — Раз не спится, давай я убаюкаю тебя.

Интерес Цяо Вайцина снова немного подрос:

— И как же ты собрался меня убаюкивать?

— Стихотворение, которое я тебе написал, читал?

— Нет еще, лежит в чемодане, лень разбирать вещи.

— Я почитаю тебе его вслух. Я же обещал.

— А? Просто стихи почитать? — Цяо Вайцин изобразил крайнюю неохоту. — Ладно, так уж и быть, послушаю, раз тебе так хочется.

— М-м, умница.

На этом «умница» от Тань Юйши снова повеяло властными нотками — казалось, в следующую секунду он достанет ремень. Цяо Вайцин чуть было не выпалил хозяин, но Тань Юйши и впрямь принялся читать стихи.

— Время тогда поджимало, писал в спешке, да и стихи пишу впервые, так что с формой наверняка намудрил, уж прости.

До чего же вежливый.

— Погоди-ка, я пойду поищу его, боюсь, на слух не пойму.

— Хорошо.

Цяо Вайцин встал с кровати, дошел до прихожей, открыл чемодан, вытащил из подарочного пакета конверт и развернул письмо, бегло просмотрев строки.

Затем он отыскал в памяти значения незнакомых слов, перечитал еще раз и наконец полностью всё понял.

И одновременно завис.

Лишь когда Тань Юйши окликнул его по имени, он пришел в себя. С листом бумаги в руках он вышел на балкон, пряча выражение лица в темноте ночи.

— Тань Юйши, это стихотворение прозвучит в эфире шоу, ты в курсе?

— Знаю.

— И зная это, все равно посмел такое написать?

Цяо Вайцин оперся локтями о перила, наполовину уткнувшись лицом в сгиб руки, чтобы окончательно лишить Тань Юйши возможности угадать его настроение.

— После выхода шоу все узнают, что ты написал мне такое слащавое стихотворение. К тому же написал его только для меня, прямо как любовное послание… Что люди подумают?

— Если бы меня волновало мнение окружающих, я бы не стал участвовать в этом шоу.

— …

Цяо Вайцин вдруг вспомнил слова Жэнь Сяосюань о том, что в выложенных ею в соцсети фотографиях мелькнула его спина, которую агент Тань Юйши сразу же заметил, после чего актер окончательно решил ехать на проект.

Но неужели это из-за него?

На снимке видна была лишь спина, неужели у Тань Юйши фетиш на спины?

Наверняка просто совпадение.

Отогнав эти мысли, Цяо Вайцин целиком и полностью сосредоточился на мужчине по ту сторону экрана:

— Читай давай. Я запишу, будет у меня на тебя компромат. Чуть что не по мне — пущу в ход, солью твой образ и растеряю всех твоих фанаток.

Тань Юйши ответил:

— Не выйдет. Мои фанаты психологически подготовлены, я их уже много раз предупреждал.

— К чему предупреждал?

— Спросишь Сяо Юй, когда увидишься — она расскажет.

— Ну ладно, в следующий раз спрошу ее. — Цяо Вайцин прижался животом к перилам и нажал кнопку записи: — Читай, учитель Тань.

— Хорошо.

Ночью поднялся ветер, и шуршащие тени листьев падали на лицо мужчины, то скрывая его в полумраке, то подсвечивая.

Его выразительный голос то затихал, то становился чуть громче, и каждое упавшее слово отдавалось ударом в сердце:

— Дорогому Цин:

Твой свет мой мир преобразил так ярко,

Затмив палитру летних ярких дней.

Рассеяв страх, ушел из жизни мрак мне,

Ты осветил тропу средь злых теней.

(Для Цин:

Ты сделал мой мир ярче самого лета,

Озарив путь сквозь тени и страх.)

Тоска сжимала душу одиноко,

День — испытанье, ночь — тяжелый бой.

Но пустота теперь ушла далеко,

Нашел в глазах твоих я долгожданный покой.

(Тоска по тебе пленяла мою одинокую душу,

Каждый день и каждая ночь были для меня испытанием.

Теперь недостающая часть восполнена,

В твоих глазах я наконец обрел умиротворение.)

Пусть океан все так же страх внушает,

Но от безумных волн укроешь ты меня.

Мой страх вблизи тебя растает,

Судьбой в единый узел связаны сердца.

(Пусть океан все еще пугает меня,

Но ты защитишь меня от яростной стихии.

Рядом с тобой я больше не боюсь,

Судьба сплела нас воедино.)

Позволь хранить тебя, моя любовь.

Мой мир цветной лишь при встрече с тобой.

(Позволь мне защищать тебя, моя истинная любовь,

Мой мир обретает краски, когда я встречаю тебя.)

Стихотворение было коротким, но время будто растянулось во много раз.

В душе Цяо Вайцина тоже поднялся ветер, его душа оторвалась от земли и, легкая и невесомая, закружилась, в одно мгновение улетев за тысячи ли отсюда.

Они находились так далеко друг от друга, но ощущались так невыносимо близко.

— Тань Юйши… когда ты возвращаешься?

Он знал, что не должен задавать этот вопрос — его чувства выдавали себя с головой, но сдержаться не смог.

— Ты хочешь меня увидеть? — в голосе Тань Юйши послышался смех.

Цяо Вайцин поднял голову и напомнил:

— Вообще-то это ты первый захотел меня увидеть.

Будто это могло помочь ему отыграться.

— Да, это я по тебе соскучился. — Тань Юйши не стал спорить о том, кто скучает больше, и с бесконечным терпением начал медленно затягивать его в свою мягкую ловушку. — Возвращаюсь послезавтра. Могу я пригласить тебя к себе в гости?

Цяо Вайцин ответил не сразу, всем своим видом показывая, будто обдумывает предложение:

— В каком это городе? Мне ведь еще билет покупать, а в разгар лета с билетами туго…

— В твоем. У меня здесь есть жилье.

— Ох… — Цяо Вайцин еще немного помялся, неопределенно тянуая время: — Ну раз такое дело, ладно, приду.

Подумав, он добавил:

— Вообще-то я не хожу по чужим домам с кем попало.

Это тебе милость оказывается, а вовсе не душу у меня унесли.

Неизвестно, понял ли Тань Юйши скрытый смысл его слов, но ответ прозвучал крайне удовлетворяюще:

— Правда? Для меня это огромная честь.

Будет у тебя еще повод счесть это за честь.

Завершив видеозвонок, Цяо Вайцин не вернулся в спальню, а прошел к компьютеру и открыл холст.

Спустя два часа.

За полночь, около часа ночи, в фэндоме Тань Юйши появился новый пост — арт с его погрудным портретом в деловом костюме.

Красивое лицо мужчины тонуло в приглушенном рассеянном свете, взгляд был двусмысленным, но глаза горели пугающе ярко, словно хищник, наконец настигший намеченную жертву. Каждый, кто смотрел на рисунок, чувствовал себя объектом этого прямого взгляда, и сердце начинало стучать как безумное.

— Что-то я в последнее время поплыл по нему.

Опубликовав работу, Цяо Вайцин больше к ней не возвращался, выключил компьютер и ушел в спальню спать.

Мысленно он еще раз твердо повторил себе:

Исключительно «в последнее время», исключительно «немного».

http://bllate.org/book/20175/2009956