Готовый перевод Sickly Male Insect Breaks Steel Armor with Bare Hands / Хрупкий Самец-Зерг голыми руками разбивает стальную броню: Глава 19. Три конфетки~

Утром, когда время идти в зал для тренировок еще не наступило, Ли Фуцин, одетый в домашнюю одежду, лениво откинулся на диван и пролистывал видео в Звездной сети.

Его взгляд задержался на обсуждении вчерашнего виртуального тактического боя.

*«Вчера на поле боя я не сразу понял, но сегодня, хорошенько подумав, осознал: господин самец устроил нам тактическую раздачу сладкого!»*

*«Господин казалось бы использовал ложную атаку, чтобы сбить противника с толку и прикрыть прорыв нашего правого фланга в самом слабом месте. Но на самом деле он специально выставил правый фланг напоказ, словно говоря врагу: "Смотрите, наш правый фланг оторвался от основных сил, давайте, берите их в кольцо!"»*

*«Бросив нас туда, господин вообще перестал нами командовать, позволив действовать по ситуации, чтобы мы максимально оттягивали на себя внимание командующего противника».*

*«Когда враг окружил наш правый фланг левым и правым, надеясь выманить наш левый фланг на подмогу, господин с радостью пожертвовал и им. Противник тут же разрезал поле боя по центру и взял наш левый фланг в кольцо».*

*«Господин притворялся слабым вовсе не для того, чтобы заманить врага вглубь. Он просто хотел, чтобы левый, правый фланги и центр противника оторвались от их главного крейсера. И ради этого он, не моргнув глазом, пустил нас всех на наживку!»*

*«Сложив всё это, можно сделать лишь один вывод: господин изначально целился только в то, чтобы избить главнокомандующего противника!»*

*«Это ж какая у них вражда, чтобы так выкладываться при стопроцентной передаче боли!»*

*«Как и ожидалось от господина самца, даже в такой ситуации он находит способ развлечься».*

*«С моим-то взрывным характером я бы просто в реальности пошел и набил морду, чего ради лезть в виртуальную капсулу».*

*«Вот поэтому у тебя и низкий рейтинг безопасности».*

*«Понял! В следующий раз, если с кем-то будут счеты — вызываю в виртуал. Стопроцентная боль — всё равно что в реальности подраться».*

— Господин Аттикус.

Услышав голос, Ли Фуцин закрыл форум и поднял голову. Его золотые глаза в лучах солнца напоминали жидкое золото:

— Что такое?

Взгляд Норна на мгновение задержался на его глазах, после чего он протянул красиво упакованную коробку.

Ли Фуцин взял ее, открыл и увидел внутри сладости. В его глазах мелькнуло недоумение:

— Ты... принес мне сладости?

Что-то не так. Разве Норн не испытывал постоянного унижения из-за статуса раба? С чего бы ему вдруг дарить сладости?

— Тебе нужна моя помощь?

Норн покачал головой:

— Нет.

У него не было дел, для которых требовалась бы помощь Аттикуса, он просто...

Вдруг о чем-то вспомнив, Ли Фуцин перебил его мысли:

— Не волнуйся. Я тебя прикрою.

— Прикроете? — На этот раз недоумевал Норн. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, есть ли что-то, где ему требовалось бы прикрытие. Да и сама мысль о том, что самец будет «прикрывать» самку, звучала как-то странно и абсурдно.

Норн:

— В чем прикроете?

Ли Фуцин достал пирожное и откусил:

— Через пару дней в академии Хайт рейтинговая бойня, верно? Я знаю, что ты хочешь отомстить Хес'анзе. Бей его от души, не бойся. Пока я за твоей спиной, он ничего тебе не сделает.

Норн проигнорировал интонацию, которая казалась почти попустительской:

— Вы отпустили меня в академию только для того, чтобы я помог вам избить Хес'анзе?

Ли Фуцин повернулся к нему, отправил в рот оставшуюся половину пирожного и, жуя, нахмурился и покачал головой:

— Не мне помог, а себе.

— Унижение, отвращение, обида — если эти эмоции долго копить в себе, они забродят и превратятся в ненависть, которая заставит тебя наделать глупостей. Ты мой раб, я защищаю своих, но я не люблю лишние проблемы. Так что иди, побей его, выпусти пар. По крайней мере, пока ты мой раб, постарайся не создавать проблем.

Услышав это, Норн долго смотрел на него, а затем, после недолгого молчания, произнес:

— У вас ведь действительно есть счеты с Хес'анзе, не так ли?

Эти слова прозвучали серьезно и уверенно.

Ли Фуцин покачал головой, отрицая:

— Нет. У нас с ним нет никаких счетов.

Норн ему не поверил. Этот самец мог не питать к нему вражды, помня о спасении на Заброшенной планете. Но чтобы он защищал раба и даже заботился о его эмоциональном состоянии, позволяя избить самца ради разрядки? В такое Норн поверить не мог.

— Очень вкусно. Где ты это купил? — спросил Ли Фуцин, поднимая взгляд.

— На площади Звездной Пыли, кондитерская «Звездное Море».

«Звездное Море» была самой популярной и, соответственно, очень дорогой кондитерской в столице. Норн два дня откладывал деньги, а сегодня еще до рассвета пошел занимать очередь, чтобы купить эту коробку.

Он заметил, что Аттикус любит кисло-сладкое. А еще, благодаря лечению в эти дни, Ной начал подавать признаки пробуждения. Норн испытывал некоторую благодарность к Аттикусу и решил купить эти сладости, потратив на них все свои скудные, тайно скопленные сбережения.

— И правда очень вкусно. Спасибо, — Ли Фуцин поднялся с дивана, собираясь отнести сладости брату.

Едва выйдя из комнаты, он увидел Рейтана, который как раз вошел в гостиную на первом этаже.

— Рейтан!

Услышав голос, Рейтан поднял голову, секунду поколебался, но затем своими длинными ногами в несколько шагов преодолел лестницу и подошел к нему.

Его взгляд упал на бескровное лицо Ли Фуцина, и он невольно нахмурился:

— У тебя опять духовное море бунтует?

Как у самца может так часто бунтовать духовное море?

— Ага, вчера днем немного перестарался, — небрежно бросил Ли Фуцин. Он тщательно выбрал из коробки самое красивое пирожное и протянул его Рейтану.

Рейтан не взял его. С недовольным лицом он сунул в руки Ли Фуцина коробку, которую держал в руке, и молча развернулся и ушел.

Ли Фуцин убрал руку с пирожным и опустил взгляд на всученную ему коробку. Она была точно такой же, как та, что подарил ему Норн. В его глазах промелькнула искра понимания. Поразмыслив, он осознал: Рейтан начал к нему лучше относиться?

Или, по крайней мере, перестал его избегать?

Он выглянул в коридор, глядя в спину уходящему Рейтану. На его губах на долю секунды мелькнула едва заметная улыбка. Обхватив обе коробки, он направился наверх.

Эрнеста не было — неизвестно, когда он ушел. Не найдя его, Ли Фуцин пошел в зал для тренировок.

Сейчас его главной задачей было сдать экзамены в академию Хайт. Вчерашний бунт духовного моря свел на нет и без того медленный процесс реабилитации тела, но, к счастью, у него было еще полтора месяца. Эта заминка не должна была сильно навредить.

Летнее небо было синим, как перевернутое море, и даже встречный ветер приносил с собой неповторимый летний аромат. Хес'анзе, следуя за дворецким Гербертом, вошел в дом. Немного подумав, он свернул на кухню, открыл холодильник, скользнул взглядом по полкам, схватил какую-то коробку и, жуя на ходу, направился к залу для тренировок на заднем дворе.

В зале Аттикус как раз яростно спарринговал со своим рабом.

Надо отдать должное Аттикусу — его боевое чутье и рефлексы превосходили даже Норна. Но его тело было слишком слабым. Какими бы гениальными ни были инстинкты, если тело не успевает — это бесполезно.

Хес'анзе небрежно прислонился к косяку, жуя сладости из коробки и не отрывая взгляда от боя.

Раб по имени Норн был в черной майке. Плавные, но рельефные линии его мускулатуры были отчетливо видны, не оставляя сомнений в их взрывной силе. В каждом его движении чувствовалась настоящая, первобытная мощь.

Его пепельно-серые волосы прилипли ко лбу от пота. В янтарных глазах читалась тяжелая, гнетущая тяжесть. Та дикая, первобытная свирепость, которая раньше читалась с первого взгляда, после череды унижений и шлифовки боями осела на самое дно. Теперь он походил на свирепого вожака стаи, который наконец-то научился прятаться в засаде, и от этого излучал еще более непредсказуемую опасность.

Хес'анзе лениво присвистнул. Жаль, а ведь такой впечатляющий раб мог бы быть его.

С легким сожалением Хес'анзе перевел взгляд на Аттикуса.

Аттикус был одет в темно-синюю боевую форму. Ремни плотно обхватывали узкую талию, подчеркивая ее хрупкость, а и без того бледная кожа на контрасте казалась мертвенно-белой. Его худая, но острая спина изгибалась красивой дугой. Из-под низко посаженных бровей на мир спокойно взирали золотые, как два солнца, глаза, источавшие беспричинное, но тяжелое давление.

Под этой спокойной оболочкой Аттикус всегда казался ему подобным темному, бездонному океану, способному задушить любого.

Размышляя об этом, Хес'анзе закинул в рот очередное пирожное. А что, эти кисло-сладкие штучки оказались довольно вкусными. Обычно он ел только приторно-сладкие вещи без капли кислинки, но этот новый вкус ему неожиданно понравился.

Ли Фуцин, сражавшийся с Норном, краем глаза что-то заметил. Его движения резко застыли, из-за чего он едва не получил локтем Норна прямо в лицо.

Норн чудом успел остановить удар. Проследив за взглядом Аттикуса, он уставился на подозрительно знакомую коробку в руках Хес'анзе.

Заметив, что спарринг прервался, Хес'анзе недоуменно поднял брови. В следующее мгновение Аттикус с ледяным, невыразительным лицом подошел к нему.

Взгляд Ли Фуцина был прикован к коробке:

— Откуда это?

— У меня? Конечно, из дома принес! — Хес'анзе посмотрел на него как на идиота: «Что за тупые вопросы?»

Ли Фуцин бросил на него ледяной взгляд:

— Я про коробку со сладостями.

Хес'анзе ткнул пальцем себе за спину, отвечая тоном, не терпящим возражений:

— Взял в холодильнике на вашей кухне.

Всё, последняя надежда умерла.

Ли Фуцин вырвал коробку из его рук, посмотрел на единственное оставшееся пирожное, долго молчал, а затем с недобрым прищуром уставился на Хес'анзе:

— Ты вообще не спрашиваешь разрешения, прежде чем брать чужие вещи?

Глаз Хес'анзе дернулся:

— Это просто коробка пирожных, тебе что, жалко?!

Ли Фуцин поджал губы, закрыл коробку и, развернувшись, пошел прочь.

Ему редко кто-то проявлял искреннюю, бескорыстную заботу. Он так хотел поделиться ею с братом, а этот... всё сожрал, пока он не видел.

Хес'анзе потемнел лицом. Он, из добрых побуждений, пришел помочь ему с тренировкой, а тот пожалел для него какую-то коробку пирожных?!

Хес'анзе скрипнул зубами. Он уже собирался подойти и отобрать последнее пирожное прямо из рук Аттикуса, но вдруг остановился, словно его осенило.

*Аттикус девятнадцать лет жил на Заброшенной планете!*

В таком бесплодном, суровом и нищем месте ему, наверное, сладости и не снились.

Придя к такому выводу, Хес'анзе мрачно и раздраженно цыкнул языком, после чего набрал номер кондитерской и приказал привезти сюда целый фургон этих пирожных.

Обычным самкам было трудно купить их сладости, но самцы в обществе зергов всегда пользовались абсолютным приоритетом.

Доставка заняла некоторое время. Хес'анзе лично занес коробку и с грохотом поставил её перед Ли Фуцином:

— Ешь. Жри, пока не лопнешь.

Он не верил, что не сможет исправить эту его нищенскую скупость! Как может самец быть таким мелочным, жалеть какую-то коробку десерта?! Это позор для всех самцов!

— ...?

Ли Фуцин моргнул, глядя на коробку. Знаки вопроса над его головой можно было чуть ли не потрогать руками.

Норн переводил взгляд с Хес'анзе на коробку и обратно. *Мне кажется, или этот самец иногда ведет себя... как-то глупо?*

Ли Фуцин принял сладости от Хес'анзе и отделил треть Норну.

Норн изначально не хотел их брать, но Хес'анзе, взбешенный тем, что его подарок отдали рабу, с потемневшим от злости лицом прочитал Ли Фуцину длинную нотацию о том, как нужно дрессировать рабов.

Увидев это, Норн с каменным лицом молча забрал свою долю.

Теперь он начинал верить, что у господина Аттикуса действительно нет никаких серьезных счетов с Хес'анзе. Просто Хес'анзе сам по себе слишком уж просит, чтобы ему врезали.

Видя, что Ли Фуцин игнорирует его разглагольствования о рабах, Хес'анзе недовольно замолк. Он покосился на коробку, которую Аттикус забрал у него ранее. Решив довести начатое до конца, он потянулся за тем самым единственным недоеденным пирожным.

В следующую секунду по его руке звонко шлепнули.

Хес'анзе раздраженно поднял голову. Не успел он раскрыть рот, чтобы обматерить обидчика, как Ли Фуцин запихнул ему в рот кусок пирожного из новой коробки.

— Это от Рейтана. Это для старшего брата, — сказал Ли Фуцин, продолжая методично запихивать сладости в рот Хес'анзе.

Эти пирожные были приторно-сладкими. Для Ли Фуцина — слишком приторными, он такое не любил.

Хес'анзе закрыл рот рукой, пресекая попытки Аттикуса задушить его сладостями, и невнятно пробормотал:

— Рейтан? Это еще кто?

— Мой младший брат.

— Твой брат? Разве у вас в семье не два самца?

— Рейтан — самка.

— Самка? — Хес'анзе вспомнил самку, которого Аттикус защищал в Бассаро, и его осенило: — Так ты его защищал потому, что он твой брат!

— Стоп, но ты же самец! С чего бы тебе защищать самку?

Ли Фуцин передал оставшиеся сладости Норну и с непониманием посмотрел на Хес'анзе:

— Он мой брат. Разве не естественно его защищать?

Хес'анзе закатил глаза:

— Больной. Эрнеста ближайшие три дня не будет. Так что ешь это пирожное сам, пока не испортилось. Завтрашнее будет уже не таким вкусным.

Ли Фуцин удивился:

— Почему не будет?

Хес'анзе посмотрел на него. Уголки его губ вдруг растянулись в дерзкой улыбке, в глазах мелькнула густая, липкая злоба. Он многозначительно произнес:

— Скоро узнаешь.

…

Ночью Ли Фуцин, почувствовав неладное, встал с кровати и босиком подошел к окну.

Как только окно распахнулось, лунный свет залил полумрак комнаты. Взгляд Ли Фуцина скользнул сквозь ветви Звездного дерева и устремился вдаль. Почувствовав духовную силу, которая с невероятной скоростью накрывала всю Столичную планету, в его золотых глазах появилось слабое удивление. *Духовная сила старшего брата?!*

*Что он делает?*

«Тук-тук-тук» — раздался торопливый стук в дверь. Прервав размышления, Ли Фуцин отвернулся от окна и направился к выходу.

Открыв дверь, он увидел Норна. Судя по еще не рассеявшейся тревоге в глазах, его явно разбудили.

— Господин Аттикус, — поздоровался Норн.

Ли Фуцин кивнул и открыл дверь шире.

За дверью стоял Рейтан. В его глазах читалась паника. Увидев Аттикуса, его взгляд загорелся. Он было потянулся схватить его за руку, но, вовремя вспомнив о субординации, отдернул её:

— Аттикус, у Рейлера бунт духовного моря. Не мог бы ты помочь его успокоить?

В глазах Рейтана читалась мольба. В последние годы Рейлер слишком много воевал, и его духовное море бунтовало всё чаще.

Эрнест, если был в хорошем настроении, мог мимоходом провести успокоение. Но чаще всего он просто игнорировал их, оставляя Рейлера и остальных справляться с болью самим.

В обычное время Рейтан ни за что не рискнул бы обратиться к Аттикусу. Но с годами площадь поражения духовного моря Рейлера темной материей становилась всё больше. Нынешний бунт был самым сильным и яростным за всё время. Если пустить всё на самотек, высока вероятность, что мозг будет поврежден, и Рейлер больше никогда не сможет выйти на поле боя.

Вспомнив, что у Аттикуса недавно тоже был бунт духовного моря, Рейтан сначала пошел к Эрнесту. Но не найдя его в комнате, был вынужден обратиться к Аттикусу.

Бунт духовного моря Ли Фуцину был хорошо знаком. Но знаком лишь потому, что он сам пережил его дважды. У него вообще не было опыта успокоения чужого духовного моря.

Ли Фуцин честно сказал об этом Рейтану. В глазах Рейтана мелькнула растерянность, но он всё равно умолял его пойти и хотя бы посмотреть.

В конце концов, Ли Фуцин согласился. Получится или нет — надо хотя бы попытаться.

Рейтан привез Рейлера в поместье Хессель глубокой ночью. Чтобы не пересекаться с Аттикусом и Эрнестом, Рейлер почти круглый год пропадал в военном штабе, возвращаясь домой лишь в крайнем случае.

Это, к слову, создавало немало проблем Ли Фуцину в выполнении первого желания первоначального владельца.

Рейлер в комнате был уже наполовину трансформирован. Мелкая черная чешуя покрыла виски, черные узоры расползлись на пол-лица. Острый, смертоносный костяной хвост раз за разом яростно бил по полу. Огромные, устрашающие крылья делали комнату визуально еще теснее.

В янтарных глазах, налитых кровью, помутился рассудок. Из горла вырывалось низкое, угрожающее рычание. Из пор на коже сочились мелкие капельки крови. Бешеная духовная сила сметала всё на своем пути, оставляя на стенах глубокие борозды, словно от ударов меча.

Рейтан и Норн, едва приблизившись, были вынуждены отступить на пару шагов под давлением этой духовной силы. А вот Ли Фуцин шагнул вперед так, словно вообще ничего не почувствовал.

Почуяв запах крови, в глазах Ли Фуцина мелькнул свет. Кончиком пальца он подцепил нить духовной силы Рейлера. Эта сила, бушевавшая и опасная для других самок, при приближении к нему стала послушной — точно так же, как самки инстинктивно покорялись самцам.

Его духовная сила устремилась к Рейлеру и с легкостью, не встретив ни малейшего сопротивления, вошла в его духовное море.

Как только его духовная сила оказалась внутри, Ли Фуцин на инстинктивном уровне понял, что нужно делать. Это было вписано в гены самцов, как дыхание.

Бунтующая духовная сила была легко успокоена. Посмотрев на духовное море, наполовину загрязненное темной материей, Ли Фуцин заодно очистил и его.

Для самца это было невероятно просто. Проще, чем щелкнуть пальцами.

Свирепая, как хищник, духовная сила самца с восторгом набросилась на темную материю, пожирая ее без остатка. А после, выйдя наружу, была с отвращением отсечена и выброшена своим хозяином.

Посмотрев на Рейлера, упавшего на пол без сознания, Ли Фуцин немного помедлил, подошел и попытался затащить его на диван. Но потерпел неудачу.

Нахмурившись, он посмотрел на свои руки, не поверил своим глазам и попытался еще раз. И снова потерпел фиаско. Смирившись, он вышел из комнаты, кивнул Рейтану и с каменным лицом произнес:

— Всё готово.

Рейтан торопливо поблагодарил его и бросился в комнату.

Взгляд Ли Фуцина скользнул по руке Рейтана. Немного погодя он отвел глаза и вместе с Норном вернулся к себе.

…

Палящее солнце заливало комнату через окно, снаружи заливались цикады, напевая свою летнюю песню. В процедурной сидел Норн, глядя на брата, лежащего в лечебной капсуле.

Благодаря недавнему лечению, цвет лица Ноя стал намного лучше. Он всё еще был тощим и бледным, но от него больше не веяло скорой смертью.

Норн уже и не помнил, когда в последний раз нормально говорил с Ноем.

В его памяти голос Ноя всегда был слабым и безжизненным. Брат часто говорил, что ему больно, что он больше не хочет лечиться и просил бросить его. Но в его янтарных глазах всегда читалась глубокая, отчаянная жажда жизни.

Каждый раз, когда Норн был готов сломаться под невыносимой тяжестью, он вспоминал глаза Ноя. Вспоминал те крошечные ручки, которые намертво вцепились в его одежду на груди, когда погибли их родители.

Долгое время Ной был его единственной опорой, ради которой стоило жить.

В четырнадцать лет он работал нелегально, заработанные деньги часто отбирали, и они с Ноем постоянно голодали.

Крошечный двухлетний Ной, услышав, как урчит в животе брата, ковылял к крану, наливал полный стакан воды и, покачиваясь, нес ему: «Братик, выпей водички, и животик больше не будет болеть».

Когда он уходил на работу, маленький Ной ставил табуретку у двери и послушно ждал его.

Когда он возвращался, Ной вставал на цыпочки на табуретке, чтобы открыть ему дверь, а потом своими крошечными кулачками массировал ему ноги, с серьезным видом спрашивая, не устал ли он.

Конечно, Норн уставал. Он так уставал, что его руки и спина были покрыты кровавыми мозолями и шрамами.

Он очень уставал, но он должен был сохранить Ною жизнь.

Он сам мог умереть, но Ной должен был выжить.

— Братик.

Раздался слабый, похожий на галлюцинацию голос.

Норн не сразу среагировал. И лишь когда снова услышал «братик», он вздрогнул и резко опустил голову, глядя в капсулу.

Встретившись с чистыми, как кристалл, янтарными глазами, сердце Норна забилось как сумасшедшее. Он застыл на мгновение, а затем выдохнул:

— Ной.

В его низком голосе слышалась едва уловимая дрожь.

Ной слабо улыбнулся глазами. Его взгляд скользнул ниже и остановился на шее Норна:

— Братик... ты... поранился?

Почему он в бинтах?

От долгого молчания его голос сильно осип, каждое слово звучало как шелест ветра. Если бы не острый слух Норна, он бы и не разобрал, что брат говорит.

Норн коснулся бинтов на шее. Помолчав, он кивнул:

— Немного поцарапался. Ничего серьезного.

Раз уж Ной очнулся, Норн не мог уйти. Подумав, он отправил Аттикусу сообщение, что у него дела и он задержится.

Только благодаря почти попустительскому отношению Аттикуса в последнее время он осмелился отправить такое сообщение. Иначе...

В зале для тренировок Ли Фуцин, услышав звук уведомления, посмотрел на экран и снова уткнулся в новое расписание тренировок, которое составил Хес'анзе.

Хес'анзе, лениво развалившись на стуле, бросил:

— Ты слишком балуешь своего раба, он уже совсем берега попутал.

Ли Фуцин проигнорировал его, встал, включил систему гравитации и начал тренировать выносливость по новому графику.

Хес'анзе ковырялся в терминале и вдруг, вспомнив что-то, сказал:

— Кстати, в этом году в экзаменах Хайта будет участвовать один психопат.

— Будь осторожен с этим самцом. Его зовут Теодор Сархос. Если столкнешься с ним, советую приказать твоему рабу притащить лечебную капсулу прямо на арену, чтобы сразу туда нырнуть.

— Он не такой добрый, как я. Он — абсолютно конченый, слетевший с катушек псих, который вообще не знает границ.

……

Теодор Сархос.

Миллер просмотрел досье, предоставленное Системой, и тихонько втянул воздух. Если такой беспредельный и непредсказуемый самец действительно прибудет в столицу, даже ему придется быть осторожным, чтобы не попасться ему под горячую руку.

В отличие от Хес'анзе, который был жесток и мрачен, но интересовался только теми, кто бросал ему вызов, этот Сархос был другим. Перед Хес'анзе достаточно было вести себя покорно, чтобы избежать его гнева.

Но Теодор Сархос был абсолютно непредсказуем. Сегодня ему нравится мучить непокорных, а завтра он с таким же удовольствием разорвет на куски тех, кто перед ним пресмыкается.

Этот самец был воплощением фразы «непредсказуемый и безумный».

Настоящий психопат с поехавшей крышей.

Миллер хоть и любил острые ощущения, но сталкиваться с этим самцом — это был уже перебор. Можно было и с жизнью расстаться.

Но...

Взгляд Миллера упал на Норна, который выходил через заднюю дверь больницы, держа Ноя на руках.

Но ему нужно было использовать этого Сархоса для одного дела.

Норн... в каком-то смысле разочаровал Миллера.

За это время Миллер собрал под свое крыло немало самок. Но тот, кого он считал своим самым острым клинком, вдруг обмотал лезвие мягкой тканью, став тупым и бесполезным.

Ной. Брат Норна, много лет страдавший от болезни, внезапно пошел на поправку.

Вчера Миллер заходил проведать его и обнаружил, что активность мозга этого маленького самки значительно возросла. После долгих лет комы он должен был очнуться со дня на день.

Миллер рассчитывал, что Норн, подавив унижение и вырвав рабскую покорность с корнем благодаря ненависти, станет идеальным оружием.

Но, наблюдая за ним всё это время, Миллер понял, что Норн оказался в ловушке Аттикуса — этого странного, ломающего шаблоны самца.

Он не унижает его, разрешает прятать клеймо раба, позволяет учиться в академии и строить карьеру, и даже болезнь его брата почти вылечил.

После такого комбо Норн как клинок неизбежно затупился.

Впрочем, был способ вернуть ему остроту.

Как он и планировал с самого начала: достаточно, чтобы Ной умер от рук самца. Неважно, какого именно. Главное, чтобы его смерть была связана с самцами — тогда все оковы, сдерживающие Норна, разлетятся вдребезги.

В идеале, конечно, было бы лучше, если бы Ной умер от рук самого Аттикуса.

Ведь когда рука, казавшаяся спасительной, оказывается той самой, что толкает в бездну — от такого сойдет с ума кто угодно.

Но Миллер и подумать не мог, что Аттикус окажется таким затворником!

За всё это время он ни разу не видел, чтобы тот выходил из дома!

Если он не выходит, все планы и интриги летят псу под хвост.

Поэтому единственным вариантом оставался Сархос — этот самец с ярко выраженным садистским и психопатичным уклоном.

http://bllate.org/book/20162/2085877