Готовый перевод A blunt thorn / Тупой шип: Глава 11. Накануне дифференциации

Су Мо стал реже появляться где-либо, кроме классной комнаты. Он ограничивал себя в питье, старался не ходить в туалет, не участвовал в мероприятиях на улице — разве что на уроках физкультуры — и больше не ходил в столовую. Обедал он просто: по дороге в школу покупал в магазине у дома булочку или онигири.

«Надо продержаться ещё каких-то полгода», — подбадривал он себя.

Однажды в школе он столкнулся с компанией Цзян Линя. Те заметили его издали, но подходить не стали. Однако взгляд Цзян Линя изменился: липкий, маслянистый, словно змея облизывала его взглядом. У Су Мо это вызывало отвращение. Тогда он ещё не понимал, что означает такой взгляд; ему хотелось лишь поскорее уйти подальше.

Иногда он встречал Чжоу Цяньчэна и Чжоу И. Чжоу Цяньчэн держался так, будто не знал его, словно Су Мо вовсе не существовало. Су Мо с трудом унимал бешено колотящееся сердце и старался обходить его как можно дальше. А вот Чжоу И несколько раз с воодушевлением пытался заговорить с ним, но Су Мо всякий раз ловко уходил от разговора.

Какое-то время Су Мо жил в иллюзорном, хрупком спокойствии. Но эти дни оказались совсем не такими лёгкими, как он представлял. Те люди больше не искали с ним ссор — зато проблемы начались у него самого.

Каждый день дорога в школу и обратно занимала у Су Мо час на автобусе, а затем ещё полчаса пешком. От постоянной беготни усталость и сонливость всё усиливались; он испытывал ломоту в теле и слабость. А из-за непрекращающегося напряжения и страха он всё чаще пребывал в каком-то полусне, мысли его туманились.

Однажды, выйдя из автобуса, мальчик в полубреду брёл домой. Из-за угла появились несколько старшеклассников с баскетбольными мячами в руках — и Су Мо вдруг рухнул на землю. Парни испугались, поспешили помочь ему подняться, но он резко вскочил и попытался убежать. Не сделав и пары шагов, он снова упал.

Чжоу И, всё это время шедший за ним, выбежал вперёд. Одной рукой он заслонил Су Мо, другой что-то объяснил тем ребятам. К счастью, Су Мо не стал отталкивать Чжоу И. Тот почти на руках дотащил его до скамейки на углу улицы, усадил и сунул ему в рот лимонную карамельку. Лишь спустя долгое время Су Мо немного пришёл в себя.

— У тебя жар, — тревожно сказал Чжоу И, сжимая его запястье и сильно растирая точку между большим и указательным пальцами.

Су Мо смотрел на него отрешённо; ему потребовалось время, чтобы узнать Чжоу И. Скамейка под ним была ледяной — холод пробирал до самой кожи даже сквозь толстое зимнее пальто. Взгляд Су Мо стал чуть яснее, и он вытащил руку из ладоней Чжоу И.

— Не бойся. Это ученики из соседней школы, они просто идут играть в баскетбол, — Чжоу И сжал опустевшую ладонь в кулак, но больше не пытался к нему прикоснуться.

Су Мо облизнул потрескавшиеся губы. У него и правда был жар, всё тело знобило. Он и сам не понимал, как дошёл сюда от автобуса. Помнил лишь, что перед ним внезапно возникли несколько высоких силуэтов — и тень долгих издевательств накрыла его, заставив запаниковать.

— …Почему ты здесь? — спросил Су Мо и тут же немного пожалел об этом.

В последнее время Чжоу И порой следовал за ним, и Су Мо это замечал. Но тот не подходил слишком близко и не пытался заговорить. Если бы Су Мо сам вышел к нему и прогнал, это выглядело бы странно.

Чжоу И не стал скрывать:

— Я просто провожал тебя.

Су Мо опустил голову и спустя некоторое время тихо ответил:

— Не нужно.

Не нужно — но это ничего не меняло.

Этот разговор всё равно ни к чему бы не привёл. Скажи Су Мо «нужно» или «не нужно», Чжоу И всё равно поступил бы по-своему. А лишние слова лишь стали бы для Су Мо обузой. Поэтому Чжоу И быстро перевёл разговор на то, что тревожило его сильнее всего.

— В последнее время ты совсем без сил. Ты ходил к врачу? — спросил он.

Су Мо растерянно покачал головой:

— Наверное, просто слишком устаю.

Увидев, что тот не придаёт этому значения, Чжоу И забеспокоился и спросил, есть ли ещё какие-нибудь симптомы. Су Мо подумал и перечислил всё, что беспокоило его в последние дни. Чжоу И нахмурился, немного помолчал, а затем сказал:

— Су Мо, у тебя ведь может начаться дифференциация?

Су Мо замер. Он и сам думал об этом, но в последнее время ел кое-как, к тому же учёба отнимала много сил, поэтому он считал, что всё дело лишь в пониженном сахаре. Однако теперь, когда он задумался, симптомы и впрямь во многом напоминали признаки перед дифференциацией. Такое вполне могло быть.

Месяц назад Чжоу И дифференцировался в альфу S-класса. Если не считать того, что он пока не умел свободно контролировать феромоны, остальные показатели были стабильны — его дифференциация прошла на редкость гладко.

И у альф, и у омег симптомы в период дифференциации были примерно одинаковыми: жар, сонливость, усталость; у некоторых появлялась аллергия или учащённое сердцебиение. Обычно процесс занимал около недели и, если не было тяжёлых хронических болезней, проходил без особых осложнений.

Общество призывало семьи внимательно относиться к этому периоду. Ребёнка, проходящего дифференциацию, должны были сопровождать близкие, которым он доверял: крайне важно было сохранять душевное равновесие. Сильное потрясение до или после дифференциации могло сделать феромоны нестабильными — и эта нестабильность порой преследовала человека всю жизнь.

Дифференциация на фоне сильных эмоциональных потрясений наносила удар не только по психике, но и оставляла в теле самые разные последствия. Чжоу Цяньчэн был тому типичным примером: ещё до дифференциации он был мрачен и замкнут, а после неё и вовсе потерял контроль над эмоциями, стал непредсказуемым в своих вспышках гнева и радости.

Они оба подумали об одном и том же. Чжоу И крепко сдвинул брови, посмотрел на столь же встревоженного Су Мо и предложил:

— Сначала сходи к врачу. Если дифференциация действительно близко, возьми несколько дней отдыха. Это влияет на всю дальнейшую жизнь — нельзя относиться легкомысленно.

Су Мо схватился за лямку рюкзака и сделал движение, будто собирался встать. Чжоу И тут же поднялся вслед за ним.

— Я понял, — Су Мо поднял на него глаза, искренне поблагодарил, а потом взглянул в сторону ряда старых домов в конце переулка. — Я уже дома. Возвращайся. И больше не ходи за мной. У тебя полно своих дел, не трать на меня время.

Он снова стал тем отстранённо-вежливым Су Мо, который держал всех на расстоянии. Он говорил «спасибо», но в душе уже провёл между ними глубокую, непреодолимую черту.

Чжоу И остался стоять на месте. Он смотрел, как силуэт Су Мо исчезает среди серых старых домов, пока совсем не потерял его из виду. Лишь тогда он медленно развернулся и ушёл, едва волоча ноги.

Му Си редко выпадал свободный выходной. Она приготовила завтрак, несколько раз позвала Су Мо через дверь, но не услышала ни звука. Тогда она вошла в комнату и увидела: Су Мо лежал на кровати в полубессознательном состоянии, а его щёки горели огнём.

Накануне Му Си вернулась домой лишь к полуночи. Увидев, что Су Мо, как обычно, уже спит, она не стала ни о чём думать и ушла к себе.

Сейчас, запаниковав, она дала ему жаропонижающее, потом прижала к себе и, как в детстве, начала гладить по спине. Ей было больно от мысли, что она так погрузилась в работу, что даже не заметила болезни сына. Когда Су Мо выпил лекарство, Му Си вызвала машину и повезла его в больницу.

После обследования выяснилось, что Су Мо и правда находился накануне дифференциации, и симптомы становились всё заметнее. Она могла начаться через несколько дней, а могла — через несколько недель. Медсестра поставила Су Мо капельницу и велела дождаться окончания процедуры.

Му Си только-только облегчённо выдохнула, как врач позвал её к себе в кабинет. В руках у него был лист с результатами обследования, который он с серьёзным видом протянул ей.

— Мы провели подробный осмотр. Во многих местах обнаружены ушибы мягких тканей; некоторым закрытым повреждениям уже больше полугода. Есть и несколько открытых ран, которым, судя по всему, более трёх месяцев. Вы знали об этом?

— Что?.. — Му Си держала в руках заключение. Выслушав врача, она далеко не сразу осознала смысл его слов.

Врач увидел, что она действительно ничего не знала, и добавил:

— В критический период дифференциации необходимо сохранять спокойствие, избегать давления и любых травм. Родителям следует по возможности обеспечить ребёнку хорошую, безопасную обстановку.

На этом он закончил: в остальное он вмешаться не мог.

Му Си стояла одна посреди оживлённого больничного коридора, сжимая лист обследования. Перед глазами мелькали мокрые от слёз глаза Су Мо, его лицо в тот день, когда он плакал и просил перевести его в другую школу, а затем — его попытки уверить её, что он справится, лишь бы не доставлять ей хлопот.

Она беззвучно опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Как многие больные, только что узнавшие о неизлечимом диагнозе, она горько заплакала.

Капельница была наполовину пуста, когда Су Мо постепенно пришёл в себя. Му Си сидела у кровати и крепко держала его свободную руку — ту, в которую не была введена игла. Увидев, что он очнулся, она мягко спросила, голоден ли он и хочет ли чего-нибудь поесть.

Су Мо покачал головой. Ему всё ещё было плохо, в голове тупо пульсировала боль. Но он быстро заметил, что с Му Си что-то не так: уголки глаз и кончик носа покраснели и слегка опухли — она недавно плакала.

Встретившись с вопросительным взглядом сына, Му Си почувствовала, как защипало глаза.

— МоМо, мама перед тобой виновата, — дрожащим голосом сказала она. — Врачи осмотрели тебя. Я знаю о твоих ранах… Я так тебя упустила. Я думала, что это просто ссоры, обычные конфликты… Но не представляла, что тебе пришлось пережить такое…

— Мам, всё хорошо. Всё уже прошло, — Су Мо подтянул её руку к своей щеке и по-детски доверчиво потёрся о неё. — Я теперь стараюсь избегать их. Они больше не пристают ко мне, так что не волнуйся слишком сильно.

Му Си глубоко вдохнула несколько раз и вдруг взволнованно спросила:

— Кто они? Кто тебя бил?

— …Ты их не знаешь. У нас раньше были небольшие разногласия.

— Найди Цянь…

Фраза едва не сорвалась с её губ, но Му Си резко осеклась. Раньше, случись в школе что-то серьёзное или пустяковое, Су Мо всегда обращался к Чжоу Цяньчэну. Но теперь… разве Чжоу Цяньчэн станет ему помогать?

В процедурной, кроме Су Мо, никого не было. Вокруг кровати были задёрнуты занавески, стояла такая тишина, что слышалось, как его дыхание вдруг задрожало — коротко, раз за разом. Этот звук, вместе с бесчисленными следами ран на его теле, болезненно сжал сердце Му Си.

Некоторое время они молчали. Наконец Му Си всё же осторожно произнесла:

— Вы ведь когда-то так хорошо дружили. Если ты пойдёшь к нему, скажешь ему несколько мягких слов, он… он ведь не оставит тебя без помощи.

Слёзы Су Мо покатились по щекам и упали на одеяло, оставив на нём овальные тёмные пятна. Вдруг он криво улыбнулся и, подняв на мать заплаканные глаза, почти с горечью рассмеялся её наивности:

— Мам, он…

Увидев, как лицо Су Мо ещё сильнее побледнело, Му Си вздрогнула. Её пронзила страшная, почти невероятная мысль:

— Это… он тебя обижал?

Су Мо сначала покачал головой, а потом кивнул. Слёзы брызнули на одеяло, и он вдруг разрыдался.

Как ему объяснить Му Си, что Чжоу Цяньчэн сам не поднимал на него руку, но позволял другим это делать?

Он не просто смотрел со стороны с холодным безразличием. Возможно, ему даже было приятно видеть происходящее.

— Хорошо. В эту школу ты больше не пойдешь, — Му Си крепко сжала край одеяла, всеми силами стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Не будем ждать конца учебного года. Переведёмся прямо сейчас. О деньгах мама позаботится. Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.

http://bllate.org/book/20161/2981145