Готовый перевод Love is like a butterfly / Любовь подобна бабочке: Глава 7: Выход из тумана (Часть 3)

Смерть босса Чэна стала для каждого из нас сокрушительным ударом. Я видел, что оставшиеся здесь ребята, хоть и казались обычно заядлыми одиночками, живущими по принципу «я сам по себе, и весь мир мне до лампочки», на самом деле в глубине души были невероятно преданными и чуткими людьми.

С самого первого дня моего приезда босс Чэн только и делал, что топил свои дни в алкоголе и иллюзиях. Мы с ним вообще ни разу толком не разговаривали, и всю его историю я узнал из уст Лин Е только после его смерти.

На второй день после моего возвращения на остров Суси я сидел у моря. Ветер обдувал меня, а на сердце было так тяжело, словно оно впитало в себя тонну морской воды.

Лин Е пришёл ко мне, держа в руках спиртное, и присел рядом.

– Ты чего пришёл? – я покосился на него. – И как ты узнал, что я здесь?

Лин Е остался верен себе. Он ухмыльнулся со своей привычной разбойничьей повадкой:

– Да ладно тебе, найти было проще простого. Тут ведь всего пара мест, куда можно пойти.

Я закатил глаза и, обхватив руками колени, продолжил подставлять лицо морскому бризу.

Лин Е протянул мне банку, я немного помедлил, но всё же взял её.

– Пиво, которое осталось от Чэн Фана. Там ещё три ящика.

При звуках имени босса Чэна в душе снова поднялась волна меланхолии.

Мы с Лин Е сидели на побережье, пили алкоголь и подставляли лица морскому бризу. Наши плечи и руки плотно прижимались друг к другу.

Мы тихонько чокнулись, жестяные банки издали чистый, звонкий звук. Сделав глоток, Лин Е негромко произнёс:

– Интересно, босс Чэн уже встретился там с Лян Дао?

У меня защемило в носу от его слов. Я вдруг осознал, что порой исчезновение чьей-то жизни бывает больнее любой трагедии и сокрушительнее самой страшной катастрофы.

Но для брата Чэна этот шаг, возможно, был осознанным, бесповоротным и по-своему ярким.

У меня в голове роилась целая куча вопросов, но я никак не мог решить, уместно ли сейчас их задавать.

Лин Е сделал очередной глоток прямо из горлышка и повернулся ко мне:

– Любопытство раздирает, да?

– Э-э... Ну…

Лин Е беззлобно усмехнулся:

– Если хочешь что-то спросить - спрашивай прямо, хорош мямлить.

– Босс Чэн и Лян Дао... они были парой? – нерешительно попытался разузнать я, не зная, не покажется ли моё любопытство слишком бестактным.

Лин Е сделал большой глоток пива. Я смотрел, как его кадык дёрнулся вверх и вниз.

А затем он глухо произнёс:

– Угу, они сошлись, когда им ещё и двадцати не было

Я вдруг вспомнил, что когда искал информацию про Лян Дао, наткнулся на одну его песню, где автором слов значился сам Лян Дао, а композитором Чэн Фан.

Они, должно быть, и правда были теми редкими, едва ли не единственными в мире родственными душами - Бо Я и Чжун Цзыци¹ в своём собственном маленьком мире. Восхищались друг другом, понимали друг друга, дорожили друг другом.

¹Легенда о Юй Бо Я и Чжун Цзыци – это знаменитая китайская история о великой дружбе и абсолютном духовном взаимопонимании.

И теперь я, кажется, понимал, почему после ухода Лян Дао брат Чэн предпочёл беспробудно пить, а не оставаться трезвым в одиночестве.

Когда близкого друга больше нет, даже если ты в щепки разобьёшь свой цинь², это не заглушит душевную муку.

²После смерти Чжун Цзыци, Бо Я разбил свой цинь и никогда больше не играл на этом инструменте.

Подумав об этом, я шмыгнул носом, готовый вот-вот расплакаться.

Лин Е сказал:

– У Лян Дао уже тогда всё было не очень хорошо, и брат Чэн всегда оставался рядом, чтобы поддерживать его.

– Что значит «не очень хорошо»? – переспросил я. – У него уже тогда была депрессия?

– Возможно, просто в те годы никто об этом особо не задумывался, – Лин Е отпил ещё пива, а затем добавил – Жизнь у Лян Дао была тяжёлой. Брат Чэн, в общем-то, заранее предчувствовал, что тот может покончить с собой, но до последнего верил, что сможет его удержать.

Он с такой силой сжал жестяную банку, что пиво чуть не плеснуло наружу.

Я повернулся к Лин Е и услышал продолжение:

– Лян Дао всегда не хватало чувства безопасности. За те десять с лишним лет, что они были вместе, ему постоянно казалось, что брат Чэн рано или поздно просто не выдержит его характера и сбежит. А брат Чэн по жизни ведь был парнем довольно видным и свободным, и когда они были вместе с Лян Дао, вокруг него вечно вилась куча поклонников. Неудивительно, что у Лян Дао на душе всегда было неспокойно.

В этот момент мне резко перехотелось расспрашивать дальше. Чем больше подробностей я узнавал, тем сильнее резала и болела рана, открывшаяся у меня в груди. Я вообще человек довольно трусливый: чую боль и сразу пытаюсь сбежать.

Я замолчал на очень долгое время. Мне казалось, что морской бриз вот-вот превратит меня из рыбы в сушёную воблу.

– О чём задумался? – нарушил тишину Лин Е.

– О боссе Чэне, – ответил я, не раздумывая. – Его поступок стал для меня полной неожиданностью, я до сих пор не могу это принять.

Лин Е кивнул. Он приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но в конце концов передумал.

Мы сидели на пляже, пили пиво босса Чэна и думали о том, что, возможно, там, на другой стороне океана, босс Чэн уже встретился с Лян Дао. И теперь они, как и прежде, пишут стихи и сочиняют музыку, словно два небожителя, не знающие земных тревог.

– Могу я спросить кое-что о тебе? – теперь в разговоре с Лин Е я стал вести себя очень осторожно.

Лин Е, прикусив край пивной банки, с лёгкой усмешкой посмотрел на меня:

– Спрашивай.

– Вы с боссом Чэном давно знакомы? – меня распирало от бесчисленного множества вопросов к Лин Е.

И судя по тому, как Лин Е рассказывал об этом, они были знакомы целую вечность. Но этот человек вечно всё скрывал и недоговаривал, так что, спросить-то я спросил, но совершенно не рассчитывал получить нормальный ответ.

Однако, к моему удивлению, сделав глоток пива, он действительно честно ответил на мой вопрос. Думаю, эта перемена в нём определённо была связана с уходом босса Чэна.

– Брат Чэн - мой старший товарищ, мы учились в одной школе ещё со средних классов, – поделился Лин Е. – А Лян Дао был моим одноклассником, мы всегда неплохо ладили.

Я никак не ожидал, что между ними существует настолько глубокая связь. Теперь стало предельно понятно, почему Лин Е торчал на этом острове так долго.

Я пристально посмотрел на него. Не буду отрицать, история босса Чэна и Лян Дао меня чертовски интриговала, но прямо сейчас больше всего на свете меня волновал сам Лин Е.

– Я хочу знать… почему ты сюда приехал? – в лоб спросил я его. – Чтобы просто быть рядом с боссом Чэном? Или ты сам…

Пережил тяжёлое расставание? Был кем-то предан? Какая именно причина заставила его самого явиться в это прибежище для самоубийц?

В моей голове внезапно промелькнула дикая мысль: Неужели у них с боссом Чэном был какой-то сокровенный секрет, и он последовал за ним именно из-за этого?

Думать о подобных вещах в такой трагический момент было верхом неприличия, но увы мой мозг по жизни имел привычку периодически выдавать подобные мысли.

Лин Е, сжимая в руке бутылку, посмотрел на меня долгим, глубоким взглядом, от которого он снова показался мне невероятно сексуальным и загадочным.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил Лин Е. – Что стряслось с тобой?

То, что он вместо ответа решил засыпать вопросами меня, вызвало у меня крайнее недовольство.

И тем не менее, я ответил. Вот такой уж я бесхребетный тип.

В моих глазах нынешний Лин Е выглядел настолько хрупким, словно был сделан из тончайшего фарфора. Мне приходилось бережно и трепетно сдувать с него пылинки, иначе он мог в любую секунду встать и пойти топиться в море.

Я жутко боялся его смерти. Я окончательно осознал это, пока в панике летел обратно сюда.

А боялся я его смерти по одной самой простой причине: я, чёрт возьми, в него влюбился. Вот и всё.

Проще некуда.

Я ответил:

– Я не мог дописать рукопись.

– И поэтому ты захотел умереть?

– …Если я скажу тебе, что приехал на этот остров случайно, никогда в жизни не думал о самоубийстве и вообще был без понятия, что сюда съезжаются исключительно ради суицида - ты решишь, что я конченый кретин?

Лин Е молча разглядывал меня несколько секунд, а затем уверенно произнёс:

– Не верю. Ты целыми днями торчишь в интернете, читаешь то одно, то другое. Ты просто не мог не знать про это место.

– Да говорю тебе, я правда не знал! – воскликнул я. – Я просто ляпнул в соцсетях, что исписался и хочу найти тихое, глухое место, чтобы закрыться от всех на время работы. И тут мне в личку постучался какой-то аккаунт и порекомендовал этот хостел.

Лин Е нахмурился:

– Кто именно посоветовал?

– Да не помню я, – отмахнулся я. – Да и это неважно. Важно другое… ты-то сам зачем здесь?

Этот тип вечно переводит с меня стрелки.

Видя, что Лин Е не собирается отвечать, я от обиды принялся в одиночку ковырять песок.

И вдруг до меня дошло, что здесь что-то не сходится.

– Погоди, а откуда ты вообще знаешь, что я целыми днями торчу в интернете?

Лин Е с мягкой улыбкой допил последние капли алкоголя из бутылки, а затем выудил из кармана мобильный телефон и небрежно бросил его мне.

– …С какой стати у тебя вообще есть телефон?!

– У каждого из нас есть телефон.

Ну зашибись! Получается, за весь этот месяц один только я реально жил тут в полной изоляции от внешнего мира.

Лин Е бросил:

– Сам посмотри.

На его телефоне не стояло пароля, так что я беспрепятственно его разблокировал.

Внутри всё было девственно чисто, приложений было по пальцам пересчитать. Ни WeChat, ни QQ, ни каких-либо продвинутых или не очень сайтов знакомств. Я заметил только иконку Weibo и тут же тапнул по ней.

Его аккаунт назывался «L147258», а в графе «подписки» значился один-единственный человек - я.

– Так ты всё-таки мой хейтер.

Лин Е лишь тихонько усмехнулся, прикрыл глаза и лениво растянулся на песке.

Я остался сидеть рядом, увлечённо листая его профиль. Аккаунт был зарегистрирован ещё в 2016 году, но на стене не было практически ни одной публикации. Зато вся папка с черновиками была забита его мыслями вслух.

Стоило мне когда-то выложить фото, где я ем обычную лапшу быстрого приготовления, как в его черновиках тут же появлялся снимок тарелки с домашней лапшой с говядиной, так и оставшийся неопубликованным.

Когда я в порыве уныния строчил у себя, что я полное литературное ничтожество, в его черновиках на это коротко и ёмко сохранялось лаконичное: «Угу».

Глядя на всё это, я просто не знал, смеяться мне или плакать. Я окончательно запутался и вообще перестал понимать, хейтер он мне или кто.

– Ну какой же ты всё-таки невыносимый человек, а?

Лин Е отозвался:

– И не говори.

Я продолжал листать его Weibo, и передо мной будто открывался совершенно незнакомый Лин Е.

В течение всего прошлого месяца тот Лин Е, которого я видел каждый день, вёл себя высокомерно и независимо, как какой-то загадочный пришелец. Я никогда не мог угадать, что у него на уме, но при этом постоянно шёл у него на поводу.

Он был расчётливым, хитрым и вредным.

Однако в его телефоне прятался совсем другой человек.

Тихий, немного самовлюблённый и очень одинокий.

И что самое невероятное, что таким, настоящим, он был только для меня.

– Почему всё это в черновиках-то? – спросил я его. – Взял бы да выложил.

Если ты ничего не публикуешь, как я вообще должен об этом узнать!

Выложи он всё это пораньше, глядишь, я бы уже давно его запомнил. Ну, или давным-давно добавил в чёрный список. Тут как пойдёт.

Он лишь смотрел на меня и улыбался, не говоря ни слова.

Я листал очень долго, пока наконец не добрался до самого конца папки с черновиками.

– Ну ты и законспирировался, конечно, – проворчал я. – Это ведь ты посоветовал мне приехать на остров, да? Ты просто с самого начала замыслил против меня неладное! Ах ты хейтер несчастный!

Лин Е лежал на песке и смеялся. От его смеха у меня так сильно запылали уши, что я просто зажал ему рот ладонью, чтобы он вёл себя потише.

Вдруг он перехватил мою руку и произнёс:

– Я торчу здесь каждый божий день, читаю твои книги и листаю твой профиль. Я уже могу наизусть процитировать любую строчку из твоих романов. И каждый твой дурацкий пост я помню куда лучше, чем ты сам.

Я опешил и замер, во все глаза глядя на него.

Лин Е открыл глаза, и наши взгляды снова пересеклись.

– Знаешь, почему? – тихо спросил он.

В горле моментально пересохло, а в груди разлился обжигающий жар.

Я выдохнул:

– Почему?

Он лишь слабо улыбнулся, приподнялся и перевёл свой взор туда, где за линией горизонта шумело ночное море.

Моя ладонь осталась лежать на прохладном песке, и в ту же секунду его тёплая рука бережно накрыла тыльную сторону моей кисти.

http://bllate.org/book/20156/3126758