Готовый перевод The Rich Young Wife Picked Up by a Migrant Worker / Богатенький милый муженёк, подобранный рабочим: Глава 5

Отражение в зеркале выглядело кротким и послушным, но в глубине глаз застыло холодное, отстранённое равнодушие.

Слушая, как Цзянь Хань перечисляет по телефону, чем именно придётся расплатиться Сюй Чанжу и Цю И, Цзянь Бай прекрасно понимал: всё это делалось вовсе не ради него.

Возможно, где-то там и присутствовало запоздалое раскаяние со стороны Сюя и Цю, но уж точно не перед ним заискивали обидчики. Встречу организовывала семья Сюй. А их волновал только клан Цзянь, статус и грядущие выгоды.

— Старший брат, — спокойно вымолвил Цзянь Бай, когда Хань договорил. — Я не приеду. Меня это почти не касается. Прощения они должны просить у семей Цзянь и Сюй. В конце концов, я не могу ни заставить их, ни решать их дальнейшую судьбу.

Слова звучали жёстко, отстранённо — Цзянь Бай без экивоков отгораживался от семьи Цзянь.

Цзянь Хань явно не ожидал от брата подобного тона. Это совсем не вязалось с привычным образом Цзянь Бая. Хань замер с трубкой у уха, на некоторое время потеряв дар речи.

Если бы не знакомый голос, если бы собеседник по-прежнему не называл его старшим братом, Хань ни за что бы не поверил, что эти слова принадлежат Цзянь Баю.

Куда делся тот послушный, сговорчивый мальчик, чья рассудительность всегда вызывала лишь жалость?

Неужели произошедшее ранило его настолько глубоко? Настолько, что он изменился буквально за одну ночь?

Ханю казалось, будто от него ускользает нечто важное, но из-за того, что они общались довольно редко, уловить суть он так и не смог.

Он лишь решил про себя: послушный младший брат просто слишком сильно пострадал, оттого и реагирует столь болезненно.

— Сяо Бай... — Цзянь Хань хотел сказать что-то ещё, но нужные слова крутились на языке и никак не складывались в фразы.

— Брат, — Цзянь Бай взглянул на своё отражение. Его голос звучал трезво, сухо, без единой эмоции. — У меня всё хорошо. И дальше всё будет в порядке. Не нужно обо мне беспокоиться и что-то устраивать, я ничего не приня́ю.

Внезапно Цзянь Бай улыбнулся. Глаза его прищурились — в одно мгновение он переменился так, словно перед Ханем был уже совсем другой человек.

— А тебя... тебя я запомню.

Услышав, как холодный тон брата сменился прежней мягкой душевностью, Цзянь Хань мысленно перевёл дух:

— Если что-нибудь понадобится — сразу обращайся к старшему брату.

Он и понятия не имел, какой смысл Цзянь Бай вложил в свои слова.

Лишь много времени спустя Хань содрогнётся от мысли о том, как ему повезло: в его сердце всегда оставалось место для Сяо Бая, и он дорожил их родством.

— Иди сюда, присядь, — позвал Шэнь Шаоцянь, едва Цзянь Бай вышел из ванной комнаты.

Он сидел на диване с ножиком в руках, очищая яблоко. На столе перед ним стояла пиала.

— Поешь фруктов после обеда.

Шаоцянь несколькими ловкими движениями разрезал очищенное яблоко на дольки, воткнул зубочистку и протянул Цзянь Баю:

— На, бери.

Цзянь Бай удивлённо округлил глаза, переводя взгляд с аккуратных ломтиков в пиале на Шэнь Шаоцяня, который продолжал сноровисто орудовать лезвием, расправляясь с остатками фрукта.

— Брат Цянь, — в глазах Цзянь Бая заблестели искорки смеха, — ты всегда так фрукты после еды режешь?

— Да кто бы стал возиться, — сигарета, зажатая в зубах Шаоцяня, задвигалась в такт словам, а сизый дым заставил его прищурить один глаз. — Ещё чего, мороки не оберёшься. Я-то яблоки отродясь не чищу — грызу целиком, да и всё.

Он мельком глянул на огрызок в своих пальцах:

— Подумал просто, что ты к такому не привык. Нарезать-то — дело пары секунд.

— Спасибо, брат Цянь, — Цзянь Бай улыбнулся. Он так и знал.

От этого человека, привыкшего жить простецки и выглядевшего как настоящий уличный забияка, трудно было ожидать изысканных манер с подачей нарезанных фруктов на зубочистках.

Заметив, что на огрызке осталась мякоть, Шэнь Шаоцянь поднёс его ко рту, пару раз громко хрустнул, дочиста обглодал и точным броском отправил в мусорную корзину.

Потерев ладони одна о другую, он откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и затянулся дымом. Заметив, что Цзянь Бай всё ещё не прикоснулся к еде, Шаоцянь пододвинул пиалу ближе к нему:

— Ешь давай.

— Угу, — Цзянь Бай опомнился, наколол зубочисткой ломтик и отправил в рот. Его послушный вид явно пришёлся Шаоцяню по душе.

— Чуть позже надо будет купить бумажных салфеток в салфетницах, — произнёс Шэнь Шаоцянь.

Самому Шаоцяню такие мелочи были ни к чему, а вот Цзянь Бай наверняка привык к комфорту.

— Да и шмоток тебе каких-нибудь подберём. Ты не стесняйся, говори, что нужно — всё разом и возьмём. Район у нас хоть и выглядящий ободранным, но инфраструктура отличная. Всё под боком: и одежда, и еда, и любые услуги.

Видя, с каким вниманием Цзянь Бай ловит каждое слово, Шаоцянь мысленно ухмыльнулся: «До чего же легко его провести!»

Впрочем, совесть его была чиста — он действовал исключительно из благих побуждений.

Шаоцянь своими глазами видел, какое унижение перенёс Цзянь Бай в отеле. Тот растерянный, беспомощный взгляд до сих пор стоял у него перед глазами, болезненно коля сердце. В тот миг ему безумно хотелось заслонить парня собой, закрыть от сочувственных и насмешливых взоров толпы.

Шаоцянь рано бросил школу и пошёл работать на стройки. Натерпелся всякого: и пренебрежения, и откровенной ругани. В молодости он решал всё кулаками, да и характер имел бешеный, так что со временем его предпочли не задевать.

Но это касалось лишь равных ему. Перед теми, кто стоял выше, Шаоцянь трезво оценивал свои силы и, когда требовалось, сжимал зубы и терпел.

Потому он слишком хорошо понимал, что сейчас творится на душе у Цзянь Бая.

И когда тот совершенно обыденным, ровным голосом произнёс, что остался без дома и родных и теперь очутился на улице, Шаоцянь, не раздумывая ни секунды, заманил его к себе.

— Живи сколько влезет, хоть до скончания веков, — заявив это, Шэнь Шаоцянь выпустил струйку дыма. — От тебя требуется только за домом приглядывать, а обо всём остальном даже не думай.

Цзянь Бай сидел, опустив голову и жуя яблоко, и из-под длинных ресниц незаметно оглядывал комнату. Честно говоря, он так и не понял, что именно здесь нужно «охранять».

Съёмное жильё, сгоревшая от времени обстановка, пара обшарпанных шкафов... Кому придёт в голову такое красть?

Но возражать он не стал. Раз Брат Цянь так говорит, значит, так и надо.

— Угу, — кивнул Цзянь Бай. — Я обязательно присмотрю за домом.

— Вот и ладушки, — просиял Шаоцянь. — Давай, соображай, что тебе нужно. А то наберём кучу всего, а самое главное забудем.

— Мне бы только ноутбук или компьютер, — вспомнил Цзянь Бай о скромном остатке на своей банковской карте. Пожалуй, стоит сэкономить.

«Эх, — мысленно вздохнул он. — Осталось меньше десяти тысяч юаней. Куплю технику — и останутся жалкие копейки. Хорошо хоть, Шэнь Шаоцянь дал крышу над головой».

Иначе действительно пришлось бы ночевать под открытым небом.

— А, ну да, — поразмыслив, согласился Шаоцянь. Парни в его возрасте вечно торчат за играми. — Комп — вещь полезная, куда лучше телека.

— Я больше не могу, — Цзянь Бай съел ещё пару долек и замешкался над пиалой. — Может... в холодильник убрать? Я вечером докушаю.

— Давай сюда, — Шаоцянь забрал у него пиалу и в пару мгновений смахнул оставшиеся ломтики. — Совсем мало ешь. Надо откармливать.

Цзянь Бай с изумлением наблюдал, как тот с невероятной скоростью, словно наперегонки с кем-то, умял половину яблока. Ему ещё никогда не приходилось видеть, чтобы кто-то ел с такой молниеносной быстротой.

— Ну и аппетит у тебя, брат Цянь, — искренне восхитился Цзянь Бай.

— А ты думал! Рельеф само собой не растёт, — Шаоцянь похлопал себя по широкой, крепкой груди. — Всё это наедать надо. Так что всё, что не доешь, сгружай мне — зачищу подчистую, и следа не останется!

— Брат Цянь, — Цзянь Бай не удержался от смешка и поднял вверх большой палец, — ты просто супер!

Шаоцянь довольный прищурился, принимая похвалу без тени ложной скромности.

Цзянь Бай искренне улыбнулся. Тень печали наконец сошла с его лица. Произошедшее казалось теперь далёким, а нахлынувшая лёгкость наполняла сердце уютом, который хотелось беречь.

Беззаботное детство и первые юношеские годы остались в прошлом — они были самым светлым его воспоминанием и одновременно глубокой, незаживающей раной.

Сейчас он просто грелся в этом случайном тепле, панически боясь снова его лишиться.

— Брат Цянь, — Цзянь Бай всё ещё улыбался, но в его взгляде проскользнула глубокая, серьёзная благодарность. — Спасибо тебе. Мне правда очень хорошо.

Он плохо разбирался в житейских хитростях, но чужую искренность чувствовал сразу. Цзянь Бай видел, как изо всех сил Шэнь Шаоцянь старается поднять ему настроение.

— Ладно, пошли за покупками, — не стал разводить сентиментальности Шаоцянь. — Как раз день свободный, походим, развлечёмся.

И с гордостью добавил:

— Не бойся, бабки у меня есть. Не экономь, на это точно хватит!

— Угу! — Цзянь Бай закивал и покорно пошёл следом за ним к выходу.

Эта безропотная послушность окончательно растопила сердце Шаоцяня: ради этого парня ему не было жалко никаких денег.

***

К вечеру, когда они вернулись домой, обвешанные пакетами и коробками с ног до головы, Лю Юцзе и Чжан Ли просто лишились дара речи.

— Ц-цянь-гэ... — ошеломлённо заикнулся непоседливый Чжан Ли. — Это... это всё ты купил?!

Его рот открылся от изумления. Он переводил потрясённый взгляд с Шэнь Шаоцяня на Цзянь Бая:

— Ты... ты всё это купил для Сяо Бая?!

— А что такого? — Шаоцянь бросил на него косой, предупреждающий взгляд. — Сяо Бай пришёл с пустыми руками. Взяли самое необходимое на первое время, копейки вышли. Чего ты орёшь?

— Да я... — Чжан Ли только хотел возразить, но Лю Юцзе успел незаметно ткнуть его ногой под столом. — Да нет, ничего, просто...

Парню было всего двадцать, и скрывать эмоции он ещё не научился. Наблюдая за тем, как Цзянь Бай с радостным видом разбирает покупки, Чжан Ли чуть не лопался от зависти.

Гора одежды и обуви, несколько увесистых пакетов с молоком и сладостями, куча всяких мелочей... А уж новенькая коробка с компьютером и вовсе заставила его глаза гореть от восторга.

Заметив этот завистливый взгляд, Цзянь Бай обрадовался ещё больше. На лице расцвела широкая улыбка, и он воодушевлённо поделился:

— Брат Цянь сегодня потратил больше десяти тысяч!

Этот жизнерадостный парнишка Чжан Ли вызывал у него симпатию. Его открытая, заразительная улыбка мгновенно поднимала настроение окружающим.

— Сяо Бай, — Чжан Ли воровато оглянулся на дверь ванной, куда ушёл Шэнь Шаоцянь, и шёпотом пожаловался: — Ты даже не представляешь, какой он скряга! Каждую копейку готов пополам переломить. Я его таким щедрым отродясь не видел!

— Да ну? — Цзянь Бай растерянно моргнул. — А мне брат Цянь показался очень добрым...

— Да добрый-то он добрый, — закивал Чжан Ли, — только экономный до ужаса! Если бы мы с Лю-гэ его буквально за грудки не взяли, он бы до сих пор на стройке в бытовке жил и бесплатную баланду хавал. Мы эту квартиру только в прошлом месяце сняли, месяца ещё не прошло!

Сам того не замечая, Чжан Ли выложил всю подноготную своего старшего.

— И всё равно! — продолжал он. — Мы до сих пор трижды в день на стройке едим. Дома готовим, только когда полностью свободны. Я вообще счастлив, что мы хоть жильё сняли, а то нормальную еду видел бы раз в неделю, когда на выходных в город выбираемся.

Лю Юцзе сидел неподалёку и слушал их шушуканье. Поначалу он хотел шикнуть на парня, но, бросив взгляд на заваленный покупками стол, промолчал.

Пусть... Так даже лучше. Пусть Цзянь Бай знает, каков Цянь-гэ на самом деле.

Хотя потратился тот, конечно, капитально!

http://bllate.org/book/20144/4478080