Готовый перевод The CEO’s Adorable Sweet Wife / Милая жена президента: Глава 158

Всю свою сознательную жизнь Дуань Синью не питала особой симпатии к своей невестке Фэн Чжэньчжэнь. Зато родному брату Дуань Цинъюаню она всегда оказывала безграничное уважение и безоговорочное доверие. Одной из главных причин её неприязни к Фэн Чжэньчжэнь было твёрдое убеждение: та совершенно недостойна такого человека, как её брат. Ведь он — не просто красавец, но и выдающийся талант, сумевший в юном возрасте создать собственную империю и прославить имя рода Дуаней…

Закончив говорить, Дуань Цинъюань снова перевёл взгляд на лицо Чжоу Вэйхунь.

В этот момент брови Чжоу Вэйхунь были нахмурены ещё сильнее, чем прежде, и она явно погрузилась в какие-то тревожные размышления.

— Мама, я пойду, — окликнул её Дуань Цинъюань, прерывая задумчивость.

Чжоу Вэйхунь быстро пришла в себя, на несколько секунд замерла в растерянности, а затем кивнула:

— Хорошо, иди.

Дуань Цинъюань слегка усмехнулся и повторил:

— Вы с Синью пока отдыхайте здесь или прогуляйтесь поблизости. Послезавтра мы с Чжэньчжэнь приедем к вам.

Он ожидал, что мать согласится без возражений. Но ошибся. Чжоу Вэйхунь вымученно улыбнулась и спокойно ответила:

— Приезжайте лучше через два дня.

— Через два дня? — переспросил Дуань Цинъюань, явно удивлённый.

Дуань Синью тоже нахмурилась, поражённая. Она надеялась, что брат с Фэн Чжэньчжэнь приедут уже завтра, чтобы провести с ними время и показать окрестности. Она думала, что мать разделяет её желание. Однако оказалось наоборот.

— Да, — кивнула Чжоу Вэйхунь и пояснила: — Послезавтра ты целиком посвяти день Чжэньчжэнь. В конце концов, вы ведь в медовом месяце.

Дуань Цинъюань на мгновение опешил, а затем искренне обрадовался и сказал:

— Ладно. Тогда приедем через два дня.

Чжоу Вэйхунь больше ничего не сказала. Когда Дуань Цинъюань развернулся и вышел, уголки её губ слегка дрогнули, и на лице мелькнула странная, почти зловещая улыбка.

Дуань Синью тут же посмотрела на неё и не удержалась:

— Мама, да ты просто святая! Как ты можешь отпускать брата, чтобы он целый день провёл с этой Фэн Чжэньчжэнь!

Чжоу Вэйхунь медленно повернулась, сделала несколько шагов и снова села за стол.

— Конечно, эти дни принадлежат им. А послезавтра я хочу навестить Гу Маньцину. И Цинъюань не должен об этом знать.

— Что?! Мама, ты хочешь встретиться с Гу Маньциной?! — Дуань Синью снова изумилась до невозможности.

Чжоу Вэйхунь промолчала, усевшись на стул и продолжая погружаться в свои мысли…

* * *

Больница «Святой Красный Крест», палата Гу Маньцины.

Ей снова наложили повязку, она немного поела и поспала час, поэтому теперь её лицо и губы уже не казались такими бледными, и она выглядела гораздо лучше.

Фэн Чжэньчжэнь по-прежнему сидела на балконе, смотрела фильм на своём iPad и время от времени бросала взгляд на Гу Маньцину в палате.

В этот момент Гу Маньцина как раз проснулась, и её затуманенный взгляд случайно встретился с ясным взглядом Фэн Чжэньчжэнь.

— Чжэньчжэнь, ты всё-таки неплохо относишься к Цинъюаню… Такая великодушная, покладистая, нежная… — неожиданно заговорила она.

Фэн Чжэньчжэнь тут же нажала кнопку отключения звука на iPad и снова посмотрела на неё.

— Говори прямо, без обиняков… — холодно бросила она.

В последние дни она постоянно внушала себе: «Я должна стать супергероем, стать Ультраменом».

Она хотела стать неуязвимой, чтобы ни одно слово Гу Маньцины не задело её, чтобы всё проходило мимо ушей. Ведь она была абсолютно уверена: стоит Гу Маньцине заговорить — и та непременно попытается посеять раздор между ней и Дуань Цинъюанем.

Гу Маньцина не обиделась, лишь беззвучно улыбнулась и серьёзно произнесла:

— Чжэньчжэнь, я действительно думала отказаться от Цинъюаня… Но, работая его ассистенткой и наблюдая за его поступками, я снова и снова теряла эту решимость…

Она говорила таинственно и напряжённо, и любопытство Фэн Чжэньчжэнь было успешно пробуждено.

— Какие поступки? Что Цинъюань сделал такого, что тебе показалось неправильным? — не сдержавшись, спросила Фэн Чжэньчжэнь ледяным, раздражённым тоном.

Гу Маньцина оставалась невозмутимой, но в её потускневших миндалевидных глазах вдруг вспыхнул острый, пронзительный блеск.

— Слишком многое. Но всё это сводится к одному…

— К чему? — ещё настойчивее переспросила Фэн Чжэньчжэнь.

У неё было сильное предчувствие: то, что сейчас скажет Гу Маньцина, обязательно как-то связано с ней самой или с домом Фэн.

Поскольку Фэн Чжэньчжэнь проявила интерес, улыбка Гу Маньцины стала ещё холоднее и жесточе:

— …Он очень хорошо к тебе относится.

Сердце Фэн Чжэньчжэнь гулко стукнуло, и она сильно удивилась.

— Он хорошо ко мне относится? — Она не могла поверить, что Гу Маньцина скажет именно это.

Гу Маньцина кивнула:

— По крайней мере, так мне известно.

Теперь уже Фэн Чжэньчжэнь невольно улыбнулась, на лице появилось выражение внезапного прозрения:

— Ясно. Ты завидуешь, потому что считаешь, будто всё это должно было принадлежать тебе, верно?

Она искренне думала, что Гу Маньцина сейчас скажет именно это: что Дуань Цинъюань принадлежит ей, а Фэн Чжэньчжэнь украла её счастье.

Однако Гу Маньцина лишь тихо хмыкнула:

— Ты ошибаешься. Чжэньчжэнь, я вовсе не завидую тебе. Я прекрасно вижу: Цинъюань добр к тебе и к твоей семье только потому, что чувствует перед тобой вину. Он тебя не любит.

Фэн Чжэньчжэнь, уже готовая возразить, вдруг онемела.

Гу Маньцина продолжила, словно разговаривая сама с собой:

— Люблю ли я его до сих пор — не знаю. Но точно могу сказать: я всё ещё есть в его сердце. Иначе зачем он специально нанял меня своей ассистенткой и оставил рядом с собой?

Эти слова снова вызвали у Фэн Чжэньчжэнь кислую боль в груди.

Но внешне она оставалась совершенно равнодушной, презрительно поджала губы и сказала:

— Больше не хочу разговаривать. Гу Маньцина, напоследок напомню тебе: любит он меня или нет — он мой муж. Откажешься ты от него или нет — он всё равно мой муж. И вчера он сам сказал мне, что любит меня. Так что я ему верю.

— Правда? — Гу Маньцина всё так же спокойно улыбнулась. — Искренне восхищаюсь твоей стойкостью и терпением… Восхищаюсь, как ты умеешь молчать и сдерживаться…

Фэн Чжэньчжэнь поняла, что та снова пытается насмешить и ранить её, и потому решила больше не отвечать. Она отвела взгляд, опустила голову и снова уставилась на экран iPad.

Гу Маньцина тем временем вспомнила всё, что ранее выведал для неё Вэнь Хуань о причинах женитьбы Дуань Цинъюаня на Фэн Чжэньчжэнь.

И, вздохнув, она сама себе пробормотала:

— На твоём месте я бы вообще не соглашалась выходить замуж. Ведь, войдя в дом Дуаней, будто бы постоянно чувствуешь себя ниже других — и стоя, и сидя.

Вэнь Хуань давно выяснил: до свадьбы Фэн Юйлян занял у Дуань Цинъюаня шестнадцать миллионов юаней. А нынешняя корпорация Фэн, словно закатное солнце, вряд ли сможет вернуть такую сумму.

Хорошее настроение Фэн Чжэньчжэнь вновь испортилось от этих язвительных слов, и вся улыбка исчезла с её лица.

Она снова подняла голову и, не моргая, пристально уставилась на Гу Маньцину:

— Что ты имеешь в виду? Что тебе известно?

Гу Маньцина оставалась невозмутимой и спокойно ответила:

— Я знаю всю вашу историю с Цинъюанем. А ещё знаю кое-что, о чём ты сама не догадываешься… Например, что творится у него в душе.

В этот момент Фэн Чжэньчжэнь невольно стиснула зубы и сжала кулак.

— Отдыхай. Я фильм смотрю, — сказала она и действительно решила больше не разговаривать с Гу Маньциной. В глубине души она не могла не признать: та, едва очнувшись после ранения, обладает поразительной энергией.

— Фэн Чжэньчжэнь… — снова окликнула её Гу Маньцина, не желая отпускать.

Фэн Чжэньчжэнь сделала вид, что не слышит, и не ответила. Тогда Гу Маньцина продолжила бормотать себе под нос:

— Иногда мне даже завидно становится. Цинъюань ведь так добр к тебе и к твоей семье. Когда у вас не хватает денег — стоит только обратиться к нему, и он даст сколько угодно. Хотя зависти, честно говоря, нет.

Услышав это, Фэн Чжэньчжэнь охватило тревожное предчувствие, и её тонкие брови слегка сдвинулись.

— Не смей болтать вздор! Иначе я с тобой не церемониться! — встала она, решительно и возмущённо. — Да, год назад корпорация Фэн оказалась на грани краха, и отец попросил у Цинъюаня взаймы. Но с тех пор между нашими семьями больше не было никаких финансовых отношений!

Однако Гу Маньцина лишь презрительно фыркнула. Её бледное лицо всё ещё сохраняло оттенок соблазнительной грации:

— Не ври. Чжэньчжэнь, я не хочу тебя ранить, но в доме Дуаней тебе никогда не вернуть собственное достоинство. Совсем недавно, позапрошлого месяца, Цинъюань перевёл пятьдесят миллионов с корпорации «Сыюань» на счёт твоего отца.

Тело Фэн Чжэньчжэнь, хрупкое и тонкое, будто поразила молния — она пошатнулась на месте.

— Что ты сказала? Позапрошлого месяца Цинъюань перевёл отцу пятьдесят миллионов? — Она не верила. Но в то же время точно слышала каждое слово.

Гу Маньцина невозмутимо кивнула:

— Да, я видела это собственными глазами. Спросила у Цинъюаня — он сказал, что твой отец попросил взаймы.

— Этого не может быть… Никто мне ничего не говорил… — Ни семья Фэн, ни семья Дуань не упоминали об этом, поэтому она отказывалась верить.

Гу Маньцина изобразила крайнее изумление, уголки губ дрогнули, и она с насмешливым пренебрежением посмотрела на Фэн Чжэньчжэнь:

— Ты правда ничего об этом не знала? Или притворяешься?

Фэн Чжэньчжэнь пристально посмотрела на неё, в глазах читались унижение и злость:

— Правда это или ложь — тебя это не касается. Но спасибо, что напомнила. Я обязательно спрошу об этом Цинъюаня.

Гу Маньцина холодно усмехнулась:

— Да, тебя это не касается. Просто я долго об этом размышляла. Цинъюань — хороший мужчина. Женившись на тебе, он молча исполняет свой долг.

Лицо Фэн Чжэньчжэнь стало мрачнее, она погрузилась в размышления и больше не произнесла ни слова.

Гу Маньцина тоже наконец замолчала, внимательно наблюдая за Фэн Чжэньчжэнь и всё больше наполняясь высокомерием и самодовольством. Она знала: Фэн Чжэньчжэнь — женщина с сильным чувством собственного достоинства. Услышав, что её семья снова заняла деньги у Дуань Цинъюаня, та непременно почувствует себя униженной. А именно этого Гу Маньцина и добивалась — внушить Фэн Чжэньчжэнь глубокое чувство собственного ничтожества.

Поразмыслив некоторое время, Фэн Чжэньчжэнь снова села на стул. Ближе к половине одиннадцатого Дуань Цинъюань приехал из отеля «Тюльпан».

Гу Маньцина уже не спала, полулежа в кровати и листая журнал.

На этот раз, войдя в палату, Дуань Цинъюань сразу почувствовал, что атмосфера здесь изменилась. Стало холоднее, тише, неловче — и в воздухе витал лёгкий запах пороха.

Он остановился посреди комнаты, помедлил и всё же решил подойти к кровати, к Гу Маньцине.

Её лицо выглядело действительно плохо — не просто бледным, а скорее потемневшим. Поэтому он обеспокоенно спросил:

— Когда проснулась? Ела что-нибудь?

Гу Маньцина посмотрела на него, и в тот же миг холод и резкость в её глазах исчезли, взгляд стал тёплым и прозрачным.

— Давно уже, выпила немного супа, — тихо ответила она.

Дуань Цинъюань слегка прикусил губу, пытаясь ответить улыбкой, но у него ничего не вышло. Он развернулся и направился к балкону.

http://bllate.org/book/2009/230428