Готовый перевод Living in the Moment / Жить настоящим: Глава 7

Величественная, поистине королевская аура вошедшей мгновенно ошеломила обоих мальчишек. Невилл застыл, во все глаза глядя на дверь, и из его рук с глухим стуком выпала игрушка.

«Мамочка... К нам что, разбойники ломятся?»

Эта мысль была единственной, что уцелела в голове перепуганного Невилла.

— А... кто это? — шёпотом спросил Гарри, которого не на шутку напугал этот оглушительный вопль. Он боязливо пригнулся ближе к приятелю.

— Без понятия, — растерянно отозвался Невилл.

И он ничуть не врал — он действительно не имел ни малейшего представления, кто стоит на пороге.

— Как это — без понятия? — Гарри недоумённо перевёл взгляд с двери на Невилла.

— Ну да. Мама говорит, у меня неселективная амнезия, — Невилл пожал плечами. К своему недугу он давно привык. Всех, кого он встречал накануне, приходилось вспоминать по фотографиям или записям. Без своего незаменимого дневника мальчик каждое утро начинал с чистого листа, словно только что появился на свет.

— Не... неселективная? Амнезия? — по слогам повторил Гарри непривычное, пугающе взрослое словосочетание.

— Ага. Всё, что происходит сегодня, завтра я начисто позабуду. Стоит только уснуть, — дружелюбно пояснил Невилл, заметив замешательство гостя.

— Значит... завтра ты и обо мне не вспомнишь? — с тревогой в голосе спросил Гарри.

— Получается, так, — вздохнул Невилл.

Глупо было отрицать очевидное. После сна он порой даже собственных родителей не сразу узнавал.

— Понятно... — Гарри понурился, сразу став похожим на несчастного щенка.

— Ты расстроился? — спросил Невилл, почувствовав, как от нового знакомого повеяло беспросветной тоской.

— Угу... — Гарри шмыгнул носом и ещё ниже опустил голову. — Просто ты мой первый в жизни друг.

— Ну не переживай! — поспешил утешить его Невилл. — Я попрошу маму нас сфотографировать, вклею снимок в дневник, и порядок!

Память — штука сложная, но забывчивость Невилла давно не пугала, ведь при должной сноровке она почти не мешала ему жить.

— Фотография? Дневник? — Гарри изумлённо уставился.

— Точно! Мама сделала для меня совершенно магический фото-дневник. Хочешь взглянуть?

Невиллу безумно хотелось поделиться секретом с новоиспечённым другом. Сказано — сделано: он уже нетерпеливо завозился в кровати, собираясь соскочить на пол.

— Правда можно? — Гарри уставился на него с надеждой, он просиял.

— Конечно! Мы же друзья, — уверенно кивнул Невилл и выудил из-под подушки заветную книжицу в плотном переплёте.

На первой же странице красовался большой снимок самого Невилла. Мальчик на колдографии отчаянно жестикулировал и звонко выкрикивал:

— Невилл Лонгботтом! Не вздумай забыть собственное имя!

— Ой! Он что... живой? И разговаривает?! — Гарри от изумления буквально лишился дара речи. Ничего подобного в своей жизни он не видел.

— Ну ещё бы, я же говорил — он волшебный! На второй странице у меня портрет мамы и папы, а дальше уже идут мои записи.

С гордостью демонстрируя своё сокровище, Невилл бережно перевернул плотный лист, чтобы показать Гарри ровные строчки заметок.

— Ух ты... Как круто! — искренне восхитился Гарри.

— Слушай, а ты будешь приходить ко мне в гости? — Невилл заглянул приятелю в лицо.

Он робко надеялся. Пусть Невилл не помнил своего прошлого, старые дневниковые записи говорили об одном: у него никогда не было друзей. И то, что сегодня судьба внезапно свела его с Гарри, казалось не иначе как щедрым даром самого великого Мерлина.

— Я бы очень хотел... — Гарри уныло опустил плечи. — Но дядя Вернон и тётушка Петунья вряд ли меня отпустят.

— Не переживай, мои родители что-нибудь придумают, — Невилл ободряюще похлопал друга по плечу. Он ни капли не сомневался, что папа легко уладит это недоразумение.

***

Быть доктором всё-таки чертовски удобно. Стоило доктору Фрэнку нанести Дурслям всего один визит, как те с превеликой радостью согласились отправлять своего драгоценного Дадли вместе с Гарри, этой вечной обузой, на Тисовую улицу, в дом шесть — то есть прямиком к Невиллу.

Профессия у отца и впрямь была солидной, а уж заговаривать зубы обывателям он умел мастерски.

Мальчики быстро сблизились. Подружиться с Дадли и вовсе оказалось парой пустяков: стоило угостить его фирменной выпечкой тётушки Алисы, как крепость пала без боя. Когда дело касалось лакомств, Дадли становился на редкость покладистым.

— Слушай, Невилл, а давай поменяемся мамами? — мечтательно протянул Дадли, расправляясь с первым куском пирога.

Невилл замахал руками и затряс головой:

— Ну уж нет! Меня моя мама полностью устраивает, так что никаких обменов.

— Эх... Твоя мама печёт просто божественно! Это в сто раз вкуснее всего, что готовит моя. Нет, в тысячу! — вздохнул Дадли, принимаясь за следующий кусок.

«Тебе нужна не мама, — мысленно хмыкнул Невилл, — а личная кухарка»

— И всё равно не поменяюсь, — отрезал Невилл.

При одной только мысли о госпоже Дурсль его бросало в дрожь. Её визгливый голос и манера душить сына в объятиях, причитая над своим «сладким крошкой», казались Невиллу сущим кошмаром.

— Мама вечно ноет, что я исхудал. Сил моих больше нет это слушать, — пожаловался Дадли, набивая рот очередной порцией бисквита.

— Ты?! Исхудал?! — Невилл с Гарри разом изумились.

Глядя на необъятную талию кузена, Гарри искренне недоумевал: какими глазами тётушка Петунья умудряется разглядеть в нём признаки истощения? Неужели госпожа Дурсль всерьёз вознамерилась вырастить из сына упитанного поросёнка? Жуть какая. Страшно даже представить, что через пару лет Дадли из-за собственного веса и шагу ступить не сможет.

— Вы чего так вылупились? А ну прекратите, не то я вам обоим быстро зрение подкорректирую! — Дадли шутливо погрозил кулаком размером с приличную дыню, помахав им перед носами мальчиков.

Впрочем, дальше пустых угроз дело никогда не заходило — за всё время их знакомства Дадли ни разу не пустил кулаки в ход.

— О какой операции речь? — поинтересовалась Алиса, заглянув в гостиную.

— Ни о какой, миссис Грейнджер! — Дадли мгновенно обернулся и расплылся в самой невинной улыбке. — Мы просто обсуждаем, кто кем станет, когда вырастет. Вот Невилл мечтает быть врачом, как его папа.

— Да когда это я... — начал было Невилл, но осёкся под многообещающим взглядом Дадли. Ссориться с толстяками — себе дороже, особенно если этот толстяк превосходит тебя весом вдвое.

— Ну, развлекайтесь, — с улыбкой покачала головой Алиса. — А я пойду займусь ужином.

Эх, дети-дети...

— Дадли, с какой стати ты за меня решаешь? Когда это я говорил, что хочу быть врачом? — напустился на него Невилл, задетый такой бесцеремонностью.

— Так твой отец же доктор, разве нет? — как ни в чём не бывало парировал Дадли.

— И при чём тут я? — фыркнул Невилл. — Если отец врач, это вовсе не значит, что и сын обязан идти по его стопам.

— Ну, мой папа директор фирмы, и я тоже буду директором, — авторитетно заявил Дадли. — А вот Гарри точно станет горьким пьяницей. — Он пренебрежительно фыркнул, покосившись на кузена.

— Это ещё почему? — искренне обиделся Гарри, во все глаза уставившись на кузена.

— Мама сама говорила! Твой отец был законченным пропойцей, потому и разбился в аварии вместе с твоей матерью, — безжалостно выдал Дадли, скривив лицо в брезгливой гримасе, в точности копируя манеры Петуньи.

— Мой папа не был пьяницей! — в ярости закричал Гарри и бросился на обидчика, но Дадли, пользуясь преимуществом в весе, легко прижал его к полу.

— А ну тихо! Живо разошлись! — не выдержал Невилл.

От этой внезапной потасовки у него раскалывалась голова. Сжав виски ладонями, он сделал глубокий вдох и изо всех сил крикнул на дерущихся мальчишек. Гарри и Дадли мгновенно замерли и уставились на него. Переведя дух и пытаясь унять пульсирующую боль, Невилл негромко произнёс:

— Дадли... Я думал, мы действительно лучшие друзья.

«Но почему же от криков и ссор в голове словно взрываются пороховые погреба?..»

— Ну да, так и есть... — пробормотал растерявшийся Дадли, опешив от такого напора.

— Тогда зачем ты его оскорбляешь? Ему же больно это слышать, — уже спокойнее сказал Невилл, чувствуя, как спасительное затишье унимает боль в голове.

— Я это... — Дадли замялся, не зная, куда деть глаза, а потом недовольно буркнул: — Ладно, я не подумал. Больше не буду, идёт?

— Мой папа не был алкашом, — упрямо повторил Гарри, всё ещё тяжело дыша от обиды.

— Да понял я, понял, не был он никаким пьяницей, — примирительно проворчал Дадли.

Терять из-за дурацкой фразы единственных друзей — да ещё и лишаться доступа к безумно вкусным пирогам миссис Грейнджер — было бы верхом глупости.

***

В тот вечер Невилл лёг спать гораздо раньше обычного. Навалившаяся ни с того ни с сего слабость лишила его сил, а в голове шумело так, словно там закипал огромный ведьмин котёл.

Некоторые душевные раны не затягиваются от того, что о них забыли. Они остаются выжженным клеймом в самых потаённых глубинах души. Дремлют до поры до времени, сокрытые от чужих глаз, пока случайная искра или неосторожное слово вновь не раздуют этот тлеющий пожар.

Человеку свойственно бежать от боли. Смотреть правде в глаза невыносимо тяжело, а все разговоры о мужестве и стойкости хороши лишь до тех пор, пока беда не коснётся тебя самого. Легко рассуждать, когда твоя собственная жизнь не разрушена до основания.

Мальчик погрузился в глубокий, тяжёлый сон. Там, за чертой яви, в зыбких видениях, он отчётливо помнил каждое лицо, каждое имя и каждое мгновение. Но стоило утреннему солнцу коснуться его ресниц, как этот хрупкий мир воспоминаний вновь должен был рассыпаться прахом, оставляя лишь девственно чистый белый лист...

http://bllate.org/book/20073/2029512