Готовый перевод Dual Queens: Billionaire's Beloved / Две королевы: Одержимость в высшем свете: Глава 20

Гу Чуюй произнесла это извинение срывающимся от слез голосом, и прохладное прикосновение пальцев Цзин Мяои к уголку её глаза отозвалось в душе, словно брошенный в тихую заводь камень, от которого по воде долго расходились круги.

Она поспешно опустила голову, не желая, чтобы Цзин Мяои увидела её слезы. То место на лице, которого коснулась Цзин Мяои, словно вспыхнуло крошечным огоньком, отчего сердце Гу Чуюй забилось в смятении.

— Всё хорошо.

Хриплый, спокойный голос Цзин Мяои заставил её нос предательски защипать.

Она всегда была такой.

Какую бы глупость ни совершила Гу Чуюй, в какие бы неприятности ни вляпалась, Цзин Мяои всегда принимала это с такой легкостью, никогда не упрекала, а лишь своими действиями надежно укрывала её от всего мира.

Это чувство полной защищенности и безграничного снисхождения заставляло её тонуть в омуте, а смутные чувства в глубине души, словно лианы, напитанные весенним дождем, безудержно разрастались.

Кажется, она… становится всё более жадной.

Жадной до её защиты, до её снисхождения и, что важнее всего, до неё самой.

***

Тихий стук в дверь палаты нарушил тонкую атмосферу.

Цзин Мяои убрала руку, и выражение её лица вновь стало привычно холодным.

— Войдите.

Это был дядя Чэнь. Он внес несколько изысканных термосов с едой, а следом за ним вошли двое слуг с чистой сменной одеждой и предметами первой необходимости.

— Старшая госпожа, госпожа Гу, — дядя Чэнь почтительно поклонился, с беспокойством глядя на Гу Чуюй. — Как вы себя чувствуете?

— М-м, намного лучше, дядя Чэнь, — тихо ответила Гу Чуюй, всё еще не решаясь поднять глаз.

Дядя Чэнь распорядился, чтобы слуги разложили вещи, а затем сам расставил термосы на прикроватной тумбочке.

— На кухне специально приготовили легкую рисовую кашу с курицей и закуски. Госпоже стоит немного поесть.

Цзин Мяои слегка кивнула, показывая, что поняла.

Дядя Чэнь больше не проронил ни слова, молча увел слуг и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Цзин Мяои открыла термос, и по комнате тут же разлился теплый аромат еды. Она наполнила небольшую пиалу кашей и принялась осторожно помешивать её ложкой, чтобы остудить.

Гу Чуюй, прислонившись к изголовью кровати, наблюдала за тем, как Цзин Мяои сосредоточенно опустила взгляд, и её сердце снова начало вести себя непослушно.

Цзин Мяои зачерпнула ложку каши и поднесла к её губам.

Движение было таким естественным, словно так и должно было быть.

Гу Чуюй ошеломленно смотрела на неё, не двигаясь.

Цзин Мяои подняла глаза, и её холодный, пронзительный взгляд, устремленный на Гу Чуюй, словно задавал немой вопрос.

— Я… я могу сама, — щеки Гу Чуюй слегка порозовели, она потянулась, чтобы забрать ложку.

У неё просто случился рецидив старой болезни, а не руки отнялись.

Однако Цзин Мяои не убрала руку, продолжая уверенно держать ложку, спокойно глядя на неё. В этом взгляде не было ни спешки, ни принуждения, лишь некая непреклонная решимость.

Гу Чуюй выдержала этот взгляд пару секунд, но в итоге сдалась и послушно открыла рот, принимая ложку каши идеальной температуры.

Мягкая, ароматная каша скользнула в горло, и тепло разлилось по всему телу.

Она ела маленькими порциями, а Цзин Мяои продолжала кормить её ложка за ложкой.

Обе молчали. В палате слышалось лишь тихое позвякивание ложки о края пиалы да их размеренное дыхание.

Солнечный свет пробивался сквозь окно, окутывая Цзин Мяои мягким сиянием, отчего даже жесткие линии её профиля казались чуть мягче.

Гу Чуюй украдкой смотрела на неё, чувствуя, как сердце наполняется чем-то до краев.

Это ощущение, будто с ней обращаются как с хрупкой драгоценностью, принесло её измученной болезнью душе огромное утешение и покой. Ей даже хотелось, чтобы время навсегда замерло в этом мгновении.

***

Когда пиала опустела, Цзин Мяои отложила приборы и подала ей теплой воды прополоскать рот.

Только они закончили, как в дверь снова постучали.

На этот раз вошла Цзин Сюэин. Она была в строгом деловом костюме, с аккуратной короткой стрижкой, а взгляд за стеклами очков в золотой оправе оставался холодным и проницательным.

— Госпожа Цзин, — она сначала кивнула Цзин Мяои, а затем перевела взгляд на Гу Чуюй, одарив её вежливой, но отстраненной улыбкой. — Госпожа Гу, вам стало лучше?

— Намного лучше, сестра Сюэин, — Гу Чуюй всё еще чувствовала себя скованно в её присутствии.

Цзин Сюэин протянула Цзин Мяои планшет.

— Госпожа Цзин, эти документы требуют вашего срочного подписания. Кроме того, по поводу сделки о поглощении за рубежом…

Она начала тихо докладывать о делах, голос её звучал ровно, а мысли были четко структурированы.

Цзин Мяои взяла планшет, просматривая документы, изредка задавая вопросы или давая краткие указания. Казалось, она мгновенно переключилась в рабочий режим, излучая мощную ауру человека, привыкшего властвовать.

Гу Чуюй, прислонившись к изголовью, наблюдала за ними.

Цзин Мяои во время работы — сосредоточенная, холодная, расчетливая — обладала какой-то роковой притягательностью. Гу Чуюй поняла, что совсем не хочет ей мешать; просто наблюдать за ней в тишине было уже хорошо.

Однако эта тишина вскоре была нарушена.

Из-за двери палаты донеслись приглушенные звуки спора.

— …Пустите меня! Я просто хочу взглянуть на неё!

Это был голос Лин Яо, в котором сквозили нескрываемая тревога и гнев.

Сердце Гу Чуюй сжалось, она невольно посмотрела на Цзин Мяои.

Цзин Мяои даже не повела бровью, продолжая внимательно изучать документы на планшете, словно шум снаружи её совершенно не касался.

Цзин Сюэин слегка нахмурилась и посмотрела на Цзин Мяои, взглядом спрашивая, нужно ли вмешаться.

Цзин Мяои лишь едва заметно покачала головой.

Цзин Сюэин поняла её без слов, перестала обращать внимание на шум за дверью и продолжила доклад.

— Госпожа Цзин, что касается семьи Лин, они, похоже, не отказались от проекта, который мы перехватили, и пытаются найти новых партнеров…

Услышав это, Цзин Мяои едва заметно, холодно усмехнулась.

— Следите за ними.

Она произнесла всего два слова, голос её не дрогнул, но в нем чувствовалась леденящая кровь властность.

Гу Чуюй слушала их разговор, а затем — всё более возбужденный голос Лин Яо за дверью, и на душе у неё стало неспокойно.

Она знала, что должна выйти и поговорить с Лин Яо, чтобы окончательно разорвать эти нелепые отношения.

Но…

Она посмотрела на невозмутимую Цзин Мяои, затем на плотно закрытую дверь.

На неё нахлынула странная апатия и чувство зависимости. Ей не хотелось двигаться, не хотелось сталкиваться с хаосом и расспросами за дверью.

Она хотела остаться здесь, там, где была Цзин Мяои.

Казалось, пока она находится в границах, очерченных Цзин Мяои, она в полной безопасности, и все проблемы кто-то решит за неё.

Шум снаружи продолжался еще некоторое время, а затем постепенно стих — по всей видимости, охранники «выпроводили» Лин Яо.

В палате снова воцарилась тишина.

Закончив доклад, Цзин Сюэин вскоре откланялась.

В комнате снова остались только они вдвоем.

Закончив с делами, Цзин Мяои отложила планшет и посмотрела на Гу Чуюй.

Та смотрела в сторону двери, погруженная в свои мысли, с выражением растерянности на лице.

— О чем думаешь? — спросила Цзин Мяои, голос её оставался ровным.

Гу Чуюй очнулась, встретилась с её глубоким взглядом и, помедлив, тихо спросила:

— Он… он всё еще там?

— Ушел, — лаконично ответила Цзин Мяои.

Гу Чуюй тихонько выдохнула, опустила голову и начала бессознательно теребить край одеяла.

Она знала, что между ней и Лин Яо нужно поставить точку. Но то, что Цзин Мяои так властно отгородила её от всего, лишив даже возможности объясниться, вызывало у неё смутное чувство… что что-то не так.

Что именно — она не могла сказать.

— Если устала, поспи, — Цзин Мяои не стала расспрашивать, а просто поправила ей одеяло.

Её движения были естественными, исполненными не терпящей возражений нежности.

Гу Чуюй смотрела на её холодное, прекрасное лицо, вдыхала знакомый ледяной аромат, и те слабые сомнения, что только что зародились в её душе, мгновенно были подавлены еще более сильным чувством зависимости и покоя.

Пусть будет так.

Она закрыла глаза и послушно нырнула под одеяло.

Раз сестра Мяои рядом, всё будет улажено. Ей не нужно ни о чем думать, не нужно сталкиваться с этими неприятностями.

Ей нужно лишь оставаться рядом с ней.

Словно повилика, обвившая могучее дерево, она с готовностью впитывала защиту и заботу.

Цзин Мяои смотрела на её закрытые глаза и слегка подрагивающие длинные ресницы, зная, что та не спит.

Но она не стала ничего говорить.

Она просто тихо сидела у кровати, словно безмолвное божество-хранитель.

Солнечный свет отбрасывал их тени на пол, где они тесно сплелись, словно были единым целым.

Невидимая граница уже была проведена.

Она надежно отсекала прошлое, все нелепости и суету внешнего мира.

Внутри этой границы, в пространстве, которое Цзин Мяои очертила для Гу Чуюй, царил абсолютный контроль и абсолютная безопасность.

А сама Гу Чуюй, кажется, уже привыкла к теплу этого пространства и больше не хотела думать о том, что там, снаружи.

http://bllate.org/book/20060/1983555