Готовый перевод The Secret Feast / Пир в закрытой комнате: Глава 28

Тан Цзинси толкнул умные часы обратно по столешнице и снова вытащил из колоды случайную карту, бросив её на стол. Сидящий напротив пациент Б как раз надевал часы обратно на запястье; возможно, почувствовав чей-то взгляд, он поднял глаза и посмотрел на него.

— Цяо Чжэнь? — произнес Тан Цзинси.

Цяо Чжэнь улыбнулся:

— Есть какие-то вопросы?

Тан Цзинси покачал головой:

— Никаких, просто кажется, что это до боли знакомо.

— На самом деле твое поведение тоже кажется мне очень знакомым. — Цяо Чжэнь бросил взгляд на карту на столе — это была пиковая пятёрка, — порылся в своей колоде и выбрал карту подлиннее, чтобы перебить её ход.

Затем он спросил:

— У тебя есть парень?

Тан Цзинси:

— …

— Шучу. — Цяо Чжэнь совершенно несерьезно произнес: — Просто мне кажется, что если бы я знал тебя до потери памяти, этот вопрос мне наверняка уже задавали.

Тан Цзинси с бесстрастным лицом ответил:

— Не думаю так.

Цяо Чжэнь с интересом приподнял брови.

Тан Цзинси пояснил:

— Полагаю, этот бестолковый вопрос ты задаешь абсолютно каждому человеку своего пола, который кажется тебе хоть сколько-нибудь симпатичным, и дело не только во мне.

В конце концов, он был психом, для которого номер модели являлся важнейшей информацией, к тому же болтливым и не имеющим ни стыда, ни совести, — мысленно добавил доктор Тан.

Цяо Чжэнь с полным пониманием кивнул:

— Есть в этом логика.

Как раз наступал час послеобеденного сна, во всей больнице царила тишина и пустота, что прекрасно располагало к прогулкам и беседам. Они сыграли с комнатой для настольных игр в несколько туров детской игры на сравнение старшинства, попутно обсудив так называемые правила игры из скриншота, а затем бросили карты и отправились в передний сад.

Церковь, послужившая основой для больницы, была не слишком больших размеров, сад выглядел самым обычным: прямая аллея соединяла главные ворота с центральным корпусом, а по обеим сторонам росли разновысокие кустарники и деревья, стояли беседки и кое-какие скульптуры.

Тан Цзинси стоял посреди аллеи и смотрел снизу вверх на серо-белое здание. Цяо Чжэнь остановился рядом с ним и спокойно произнес:

— Как думаешь, где могут находиться наши воспоминания?

Тан Цзинси ответил:

— Точно не в каком-то слишком сложном месте, ведь, согласно правилам, объявленным ENICA, подсказка к следующему шагу появится только после обретения памяти, а вот это и будет настоящее начало игры.

— Я тоже так считаю. — Цяо Чжэнь с одобрением слегка кивнул, и его глаза тут же сузились: — Но где же именно?

Тан Цзинси на мгновение задумался, переведя взгляд со второго этажа здания на третий:

— Это психиатрическая больница санаторного типа, где пациенты в основном проходят долгосрочное лечение, а значит, здесь должна быть камера хранения, где хранятся личные вещи больных.

Сказав это, он повернулся к Цяо Чжэню и добавил:

— Я имею в виду те вещи, которые запрещено использовать без разрешения. В конце концов, все они пациенты с психическими расстройствами, их состояние нестабильно, и иногда даже обычная шариковая ручка может превратиться в орудие убийства.

— Я понимаю. — Цяо Чжэнь тоже уставился на третий этаж главного корпуса. — Когда поднимемся туда, чтобы осмотреться?

Тан Цзинси поднял запястье, чтобы посмотреть на часы: было еще до часу дня, средь бела дня открыто нарушать правила не стоило. К тому же нарушение дисциплины в психиатрической клинике — шутки плохи, за малейшее сопротивление сразу делают укол успокоительного, а после него проспишь по меньшей мере полтора дня, так что потеряешь слишком много времени.

— Ночью, — сказал он. — Надеюсь, ночная дежурная медсестра не слишком бодра.

После этого они обошли весь сад целиком, проверив каждый уголок и щель, но, кроме цветов и травы, не нашли ни единого заслуживающего внимания предмета, поэтому им пришлось вернуться в палату.

В часы послеобеденного сна по коридору то и дело разносился храп, и даже мужчина в женском платье на посту медсестер дремал.

Проходя мимо, Тан Цзинси бросил на него пару лишних взглядов, невольно вспоминая правила из скриншота: они с Цяо Чжэнем чудом узнали правду благодаря жульничеству, но что же делать остальным восьми людям?

Если им так и не удастся вернуть память и запустить следующий этап сюжета, что с ними станет, когда истечет лимит в четырнадцать дней?

Их палата располагалась в дальнем конце коридора рядом с железной решеткой, а по другую сторону находились четыре палаты для тяжелобольных. Сейчас там стояла полная тишина — то ли палаты пустовали, то ли лежащие там люди не храпели, а может, они просто еще не спали.

После полудня снова начал накрапывать дождь, и свет, проникавший из окна, казался серо-пепельным. В этот момент вспышка молнии разорвала тучи, и серо-голубой электрический свет упал на стекло самой дальней палаты. В тот же миг мелькнула темная тень, словно кто-то, прятавшийся за дверью, резко вжался в угол.

Пара секунд спустя запоздало раздался грохот грома.

Тан Цзинси остановился, не отрывая взгляда от того места.

Цяо Чжэнь тоже замер, проследив за его взглядом:

— Я спрашивал: А-Вэнь говорит, что палата для тяжелобольных пустует. По крайней мере, с тех пор как он сюда попал, он ни разу не видел там людей, она всегда была пустой, её лишь изредка используют как смотровую.

С этими словами он толкнул дверь и вошел в палату.

Тан Цзинси еще немного понаблюдал и только потом последовал за ним.

Шторы в палате были плотно задернуты, и царил глубокий полумрак.

Мэтью уже спал: за больничной ширмой раздавалось ровное дыхание, изредка прерываемое храпом.

Войдя, они оба молча прекратили разговор.

Прежде чем нырнуть за ширму своей койки, Цяо Чжэнь сделал Тан Цзинси пару знаков, давая понять, что собирается немного поспать, а обо всем остальном они поговорят вечером. Тан Цзинси вовсе не чувствовал сонливости, однако днем делать было нечего — приходилось ждать, пока не настанет глубокая ночь и не стихнут все звуки, чтобы можно было действовать.

Он тоже собирался лечь в постель, чтобы дать мозгу отдохнуть, но не успел дойти до края койки, как боковым зрение случайно заметил противоположную кровать А-Вэня: штора была приоткрыта на пару дюймов.

Пространство за занавеской казалось еще темнее, но из-за мертвенно-бледного лица А-Вэня это зрелище внезапно выглядело довольно жутко. А-Вэнь не спал и даже не лежал — он сидел на матрасе, обхватив колени руками и завернувшись в ватное одеяло; во всем его виде выделялось лишь белое лицо. Его прежде пустой взгляд постепенно обретал фокус: он смотрел на пациента А.

Брови Тан Цзинси слегка сошлись на переносице. Хотя видимость была нечеткой, трусливый вид А-Вэня бросался в глаза: его лоб покрывал пот, он еще сильнее кутался в одеяло и явно чего-то боялся.

И действительно, заметив его, А-Вэнь посмотрел на него как на спасителя, судорожно протянул руку, дрожащими губами и совсем тихим голосом произнес:

— А… А-А… Мне так… страшно!

В юноше не осталось и следа той живости, с которой они встретились впервые: он походил на спрятавшееся в угол растение, которое стремительно увядало.

Тан Цзинси подошел и отдернул занавеску. А-Вэнь испуганно вздрогнул, но всё же нащупал руку Тан Цзинси, крепко сжал её, а затем прижался всем телом, дрожа от страха и обнимая за руку. Тело его было ледяным, а ощущение кожи да костей напоминало иссохший труп; даже мякоть на ладонях казалась мягкой и жуткой, словно кожа, обтягивающая гниющую плоть.

Тан Цзинси не любил сближаться с незнакомцами, но, видя, как сильно напуган А-Вэнь, не мог просто оттолкнуть его.

— Что случилось? — терпеливо спросил он.

— Мне снова приснился сон, — хриплым голосом произнес А-Вэнь, а спустя мгновение запрокинул голову и посмотрел на Тан Цзинси: — Это был кошмар, это так страшно! Я что, умираю?

Он внезапно перевозбудился, и голос его невольно стал громче, но тут же потонул в храпе из соседней койки.

Тан Цзинси протянул руку, погладил его по макушке и спокойно сказал:

— Разве из-за кошмаров умирают?

— Умирают, умирают! — на лице А-Вэня отразился ужас, глаза широко распахнулись, но взгляд оставался пустым. Он смотрел на Тан Цзинси, но глаза ни на чем не фокусировались. — Очень многие из тех, кому снились сны, уже умерли, и теперь, наконец, очередь дошла до меня!

Только теперь Тан Цзинси заметил под его глазами два глубоких черных круга, а белки глаз были сплошь иссечены кровавыми прожилками — казалось, он очень давно не спал.

А-Вэнь продолжал:

— Я уже несколько дней не смыкаю глаз. Неважно, день или ночь, когда сил совсем не остается, я иду в столовую пообедать и там пытаюсь прикорнуть. Людей там много, стоит страшный шум, уснуть не получается, но хотя бы можно закрыть глаза и отдохнуть.

Разговор двух мужчин не разбудил Мэтью, но Цяо Чжэнь не спал, поэтому услышал движение. Тан Цзинси поднял взгляд и как раз столкнулся лицом к лицу с Цяо Чжэнем, который раздвинул занавески.

— Что тут у вас? — спросил Цяо Чжэнь.

Тан Цзинси вкратце пересказал то, что урывками поведал А-Вэнь. Цяо Чжэню стало любопытно, и он просто зашел внутрь, усевшись на край кровати.

Он произнес:

— Не возражаешь рассказать поподробнее? Например, что именно тебе приснилось?

Теперь, когда рядом находились двое живых людей, А-Вэнь уже не так сильно боялся: отпустив Тан Цзинси, он кое-как вытер слезы с лица. Снова обхватив колени руками и уперевшись подбородком в руки, он очень тихим и низким голосом заговорил:

— На самом деле мне никогда не снились какие-то конкретные люди. Когда засыпаешь, кругом сплошная темнота, но я слышу звуки!

По мере рассказа его зрачки невольно расширялись, и черные, как дыры, глаза, словно две глазницы, уставились в одну точку на матрасе.

— Сначала это вроде бы были шаги — шорох, шаги туда-сюда вокруг меня. Потом оно заговорило. Оно спросило меня: ты сегодня пил лекарства?

— В первый день я подумал, что мне послышалось, и не обратил внимания, просто перевернулся на другой бок и заснул дальше. Кто бы мог подумать, что на вторую ночь оно придет снова! С тем же голосом и тем же вопросом. В тот день я спал чутко и сразу проснулся. И тогда, прямо там…

Он с ужасом посмотрел на ту сторону кровати, где сидел Цяо Чжэнь.

— Я увидел, как там стояло что-то… тощее и длинное. Его колени были вывернуты внутрь, а две голени, словно сломанные, расходились буквой V. Левая рука явно была вывихнута и безвольно висела вдоль тела, а вторая рука была поднята…

Он судорожно втянул воздух:

— Мне показалось, что оно держало нож!

Услышав это, Тан Цзинси опустил взгляд на Цяо Чжэня, они обменялись взглядами, и Тан Цзинси спросил:

— Ты только что сказал, что многие из тех, кому снились сны, умерли? Кто еще видел такой же сон?

— Тот, кто жил в палате номер 3 впереди меня, — это был первый человек, о котором я узнал, когда только попал сюда. — А-Вэнь тяжело шмыгнул носом. — Я был с ним не знаком, просто однажды услышал, как он болтал с кем-то в столовой. Тот парень любил похвастаться и, когда рассказывал, вовсе не выглядел испуганным, а наоборот…

Он перевел дыхание и, немного успокоившись, продолжил:

— Наоборот, говорил, что из-за того, что уже полмесяца сидит здесь и ему до смерти скучно, ему даже в кошмарах мерещатся злые духи, и в следующий раз он не позволит ей просто так стоять в изголовье кровати — непременно затащит к себе, чтобы развлечься.

Цяо Чжэнь холодно усмехнулся:

— У этого парня извращенный вкус, неудивительно, что он плохо кончил.

Услышав слово «умер», А-Вэнь вздрогнул, и из его глаз снова брызнули слезы:

— Он действительно умер, всего через несколько дней.

Он жалобно посмотрел на Тан Цзинси:

— Его сосед по палате говорил, что в ту ночь они не слышали ни звука, а на следующее утро обнаружили, что занавески сплошь залиты кровью, и алая дорожка тянется всю дорогу по полу. Сам он висел на защитной решетке с внешней стороны окна: железные прутья перехватили ему горло, голова была сплющена, как деформированный мяч, а тело свисало вниз, точно виселица. На его груди красовался длинный порез, грудная и брюшная полости были вскрыты, внутренности выпотрошены, и наружу свисал лишь кусок кишок.

Тан Цзинси обернулся и посмотрел на плотно задернутые шторы. Снаружи на окнах второго этажа действительно стояли решетки — их установили для того, чтобы пациенты во время приступов не выпрыгивали в окна.

Однако из соображений безопасности промежутки между прутьями решетки делали очень узкими — даже ребенок не смог бы просунуть туда голову, что уж говорить о взрослых людях, содержащихся здесь.

Цяо Чжэнь спросил:

— Он был один?

А-Вэнь покачал головой:

— Если бы он был один, я бы так сильно не боялся.

— Те, кто живет здесь давно, говорят, что смерти случаются постоянно, примерно с периодичностью в полмесяца. Этот сон видели многие, только вопросы немного отличались: некоторые спрашивали, принял ли ты лекарство? Другие спрашивали, поставили ли капельницу? И так далее. В общем, всё это были вопросы, которые обычно задают дежурные медсестры.

— Все очень боялись, долгое время среди пациентов царила паника, и в конце больничные правила пополнились еще одним пунктом.

Тан Цзинси вспомнил последний пункт из памятки для пациентов и наконец понял, почему в таком месте могли появиться столь мистические правила.

Он снова спросил:

— Сны снятся только пациентам?

А-Вэнь ответил:

— Нет, не только. Говорят, что это случается и с медсестрами, и с санитарами… В общем, очень жутко.

— Странно. — Произнес Тан Цзинси, глядя на Цяо Чжэня. — Эта больница находится в глуши, вокруг всего несколько домов. При таком темпе смертности пациенты давно бы уже перевелись, не говоря уже о персонале вроде медсестер и санитаров. Как они тогда набирают новичков?

У Цяо Чжэня возник тот же вопрос, но не успел он заговорить, как А-Вэнь дал ответ.

Он сказал:

— Мы, лежащие здесь пациенты, не знаем всех деталей, но новые больные с определенной регулярностью всё равно поступают. С медсестрами и санитарами то же самое, иногда даже появляются новые врачи. Точно так же, как вы двое, или как медсестра Г, которая приступила к работе сегодня утром.

Тан Цзинси всё понял.

Цяо Чжэнь посмотрел на него и произнес:

— Новая партия участников игры просто занимает места погибших.

— В наши дни во всех квеструмах на больничную тематику есть свои страшные истории, — заметил Тан Цзинси. — Какое избитое клише.

А-Вэнь понял его лишь наполовину и пробормотал:

— Какая игра, какое клише, о чем вы вообще говорите?

— Ни о чем. — Тан Цзинси похлопал его по тощему плечу и успокоил: — Ложись спать спокойно, ничего не случится.

С этими словами он раздвинул штору немного шире и приоткрыл окно.

Хотя на улице продолжался затяжной дождь, дневной свет всё же был ярче мрачной палаты. А-Вэнь какое-то время был лишен солнечного света, поэтому его глаза с непривычки прищурились, но от подувшего влажного и прохладного ветерка застарелый страх в его сердце, казалось, действительно немного отступил.

Цяо Чжэнь тоже поднялся и с улыбкой произнес:

— Если совсем не можешь уснуть, попроси у медсестер снотворное. Успнешь мертвецки — никаких звуков не услышишь, и тогда точно перестанет быть страшно.

Тан Цзинси бросил на него сердитый взгляд и наконец обратился к А-Вэню:

— Не слушай этого Б, снотворное нельзя принимать просто так. Если совсем невмоготу, прими немного мелатонина, но постарайся всё же справляться с собой, у тебя просто жуткий стресс.

Закончив говорить, он вышел из-за занавески.

Цяо Чжэнь последовал за ним и, скосив глаза на только что названного буквой Б пациента А, который сохранял совершенно невозмутимый вид, поинтересовался с улыбкой:

— Этот Б? Как-то подозрительно звучит, будто ты меня оскорбляешь, нет?

— Тебе показалось. — Тан Цзинси вернулся к своей койке и резким движением задернул занавеску.

Белая ткань прилетела Цяо Чжэню прямо в лицо. Он отступил на шаг, потер кончик носа и спросил сквозь занавеску:

— И правда спать будешь?

Тан Цзинси лег на кровать, натянул одеяло, глубоко вздохнул, расслабляясь, и равнодушно произнес:

— Ты тоже отдохни немного, не то не выспишься как следует и в один прекрасный день окажешься на защитной решетке — вот тогда будет обидно.

Цяо Чжэнь хмыкнул, глядя на полотно занавески, и подумал, что этот парень и впрямь забавный: вечно холодный и неприступный, без намека на улыбку. Раньше он казался прекрасным цветком на недоступной вершине, но кто бы знал, что у него такой острый язык на колкости. Поистине, все красивые цветы нынче с шипами.

Тан Цзинси закрыл глаза, заново собирая в голове всю информацию, полученную от А-Вэня. Вскоре послышались шаги, штора зашуршала туда-сюда — Цяо Чжэнь тоже отправился спать.

Когда он открыл глаза в следующий раз, на часах было уже десять вечера. Тан Цзинси даже удивился, взглянув на наручные часы — он никак не ожидал, что проспит так долго.

Приподнявшись на локте, он увидел на тумбочке справа от себя контейнер для еды, в котором, по обыкновению, лежали две красные булочки с бобовой пастой. Тан Цзинси вытащил булочки, положил их на крышку контейнера, а оставшуюся коробку перевернул донышком вверх на полу и с размаху раздавил ногой со звуком хруста.

Этот шум потревожил троих остальных соседей по палате.

Мэтью что-то быстро забормотал на иностранном языке — это был не английский, в речи преобладало множество раскатистых звуков, должно быть, его родной испанский.

А-Вэнь был очень высокого мнения о пациенте А, а потому, услышав шум, поспешил высунуть голову из-под одеяла в ногах кровати и испуганно спросил:

— А-А, ты в порядке?

Тан Цзинси порылся среди обломков и выбрал два крупных пластиковых куска, обломанных в форме треугольников, отвечая:

— Ничего страшного, просто сломал коробочку для еды.

А-Вэнь протянул «а-а», задумался и снова спросил:

— Булочки целы?

— Да, их можно есть, спасибо тебе. — Закончив, Тан Цзинси огляделся по сторонам, но не найдя ничего подходящего и шероховатого, покинул кровать и подошел к окну.

Он толкнул створку и протянул руку, чтобы потрогать защитную решетку снаружи.

Больница была старой, многие вещи обветшали, а решетка на улице подвергалась всем ветрам и дождям. Сейчас она сильно окислилась, и её поверхность покрылась слоем шершавой ржавчины. Тан Цзинси распахнул окно пошире, уперся ладонями в подоконник и запрыгнул на него. Устроившись поудобнее, он принялся затачивать два обломка контейнера о железные прутья.

Цяо Чжэнь проснулся на несколько часов раньше него, провел вечер за прогулкой по заднему двору, затем поужинал с остальными двумя соседями по палате, а вернувшись, просто ждал, пока Тан Цзинси проснется.

В итоге стоило тому очнуться, как он тут же поднял шум. Делать было нечего, и Цяо Чжэнь решил подойти взглянуть: приподняв занавеску, он увидел, как тот усердно возится с пластиковыми пластинками.

Снаружи бушевал ветер и шел дождь, стоял сильный шум. Больничная пижама Тан Цзинси промокла больше чем наполовину, с кончиков волос капала вода. Заметив гостя, он даже не поднял век и небрежно бросил ему в сторону второй обломок контейнера:

— Раз уж пришел — присоединяйся, так дело пойдет быстрее.

Цяо Чжэнь прекрасно понимал, чем занимается пациент А, но внутренне сомневался и непринужденно бросил:

— Разве этим можно кого-то ранить?

Тан Цзинси ответил:

— Других вариантов нет. Заточишь — сойдет для дела. При нападении целься в такие места, как глаза. Если непременно захочешь вонзить кому-то в ребра, тогда, конечно, возникнут трудности.

Он на секунду замолчал и понизил голос, произнеся так, чтобы слышал только он один:

— Ты же слышал слова А-Вэня днем: кошмары и смерть преследуют игроков. Когда бы ни настала наша очередь, нужно по крайней мере иметь при себе средство защиты, мы же не будем в критический момент хвататься за подушки?

Цяо Чжэнь усмехнулся, и взгляд, которым он посмотрел на пациента А, мгновенно изменился:

— Мне прямо-таки любопытно, кем ты работал до того, как попал сюда. На вид такой изнеженный и драться явно не умеешь, а мозги работают как надо. — Он потряс в руке пластиковый осколок. — И мыслишь здраво.

Тан Цзинси на мгновение прервал движение, в душе обдумывая этот вопрос, и спустя паузу произнес:

— Я бы тоже хотел это знать, поэтому мне и нужно поскорее вернуть память.

Цяо Чжэнь тоже забрался на подоконник и принялся точить пластик вместе с ним:

— Раз уж ты даже шпаргалку заготовил, как же ты не написал там побольше информации о себе самом?

— И тоже указать номер модели, как ты? — холодно усмехнулся Тан Цзинси. — Я не настолько маюсь дурью.

Цяо Чжэнь:

— …

http://bllate.org/book/20059/1983446