Ох! Какое оживление, сколько народу!
Неподалеку появился некий юноша с выбритым затылком, в меховой накидке, сшитом в талию халате с круглым воротом и сапогах со швами. Восседая на самовлюбленном белоснежном коню, он в окружении огромной толпы свиты с заносчивым видом выехал прямо перед собравшимися.
Елюй Гуан, сегодня проходит церемония передачи Гуачжоу между Великой И и Хуэйхэ, к вам, киданям, это не имеет никакого отношения. По добру по здорову — убирайтесь вон! — выступил вперед Тан Yun и приказал:
Елюй Гуан, младший сын вдовствующей императрицы Шэньцэ, пользовался ее огромной любовью и в последние годы претендовал на то, чтобы сместить своего кровного старшего брата Елюй Бэя и взойти на престол кагана.
О? Неужели? Но с чего это нашему принцу кажется, будто это как раз таки дело киданей?
Посторонние могли удивляться: почему, хотя переговоры между двумя странами велись уже больше полугода, треть земель Гуачжоу все еще оставалась в подвешенном состоянии? А все потому, что тот самый участок находился слишком близко к границам киданей, и ни Ипин-ди, ни правитель Хуэйхэ не смели принимать решения единолично.
Северные иноземцы издавна были тяжелой и застарелой болезнью, а ныне три племени киданей крепли день ото дня, превратившись в серьезную угрозу. Эти люди с презрением относились к громоздким и затянутым правилам и условностям жителей Чжунъюаня и не считали нужным брезговать грабежом теми методами, которые нормальные люди сочли бы приемлемыми. На выжженной ими после карательных походов земле у людей оставалось лишь два пути — лишиться головы или стать рабом.
Смерть ищешь!
Тан Юнь выхватил меч из ножен и бросился на этого бестолкового ублюдка.
Ему доводилось воочию видеть, как этот малолетний ублюдок отрезал язык маленькой рабыне, позволив ей истечь кровью и умереть в мучениях лишь за то, что та не удержалась и пожаловалась на непосильно тяжелый труд. Жалоба была настолько тихой, что ее едва можно было расслышать, ее даже нельзя было назвать полноценным обвинением — всего лишь жалкое, короткое словцо или даже просто мимолетный взгляд.
Расправившись с человеком, он по привычке любовался своей кривой саблей с инкрустированными драгоценными камнями, лаская ее и хвастаясь:
Хороший клинок, по-настоящему острый!
А та бедная кроха, лишившаяся головы, возможно, всего-навсего стащила у него кошель.
По сравнению с этим даже кругальные жестокости при дворе Великой И внезапно казались почти утонченными.
Не успел Тан Юнь опомниться, как перед конем Елюй Гуана вырос свирепый воин. Держа в руках тяжелый секирный меч весом в семьдесят цзиней, он нанес сокрушительный удар прямо в лицо Тан Юню.
Тан Юнь совершенно не смог парировать этот мощный и тяжелый удар. Пятирудясь назад и сделав семь-восемь шагов, он получил удар ногой в ребра от противника и мгновенно отлетел на два ли, выплеснув полный рот крови.
Ему казалось, что позвоночник разломился по меньшей мере на четыре части, а ребра переломаны в нескольких местах. При каждом вздохе в груди отчаянно и болезненно кололо, да так, что он даже не мог подняться на ноги.
Молодец, У Тяньто!
Елюй Гуан самодовольно расхваливал своего любимого полководца.
У Тяньто был первоклассным, безжалостным воином киданей, который никогда не оставлял врагам ни единого шанса на поле боя. Вооружившись трехчастным секирным мечом, где лезвие, древко и навершие достигали длины по три чи и три цуня каждое, он сокрушал врагов с бешеной скоростью, тяжестью и беспощадностью. Благодаря этому мастерству он некогда зарубил сына цзэдуши Хэси, знаменитого полководца Великой И Го Хуайляна, и даже великий генерала Хуэйхэ Муле трепетал перед ним на треть.
Су Лисюэ помрачнела лицом, взмахнула копьем и бросилась вперед, одним движением отбросив длинный меч в сторону.
Генерал!
Тан Юнь, ты выложился до конца, ступай отдохни, — сурово бросила она, а затем перехватила копье и приняла бой.
Копье Разбитых Душ семьи Су было прекрасно знакомо каждому в Моцэй. Свирепые и отважные пограничные генералы, прошедшие через кровь и смерть, убивавшие без моргания глазом — даже У Тяньто был вынужден испытывать перед ней определенный страх.
В мгновение ока они обменялись несколькими ударами и разошлись по разным сторонам, оставшись невредимыми — это можно было назвать битвой до первой ошибки.
Генерал! — раздался вдруг за пределами расстановки звонкий и чистый голос, по которому сразу было слышно, что он принадлежит явно не кому-то из этих бородатых мужланов.
Но и не Айше.
Окружающие оглянулись на звук и увидели хрупкую и ослепительную маленькую красавицу, которая, словно бабочка, навстречу утренней зоре слетела с коня. Ее легкие, струящиеся одежды из полупрозрачной ткани развивались в такт легким шагам бегущего человека, распускаясь прекраснейшей алой розой на свете.
Маленькая принцесса Великой И пошла в свою мать, поражая мир своей несравненной красотой.
На ее решительном лице промелькнула мимолетная улыбка. Повернув голову и собравшись с духом, она вновь приготовилась отразить нападение. Однако не успела она сделать и шага, как из уголка ее рта внезапно сочилась тонкая алая струйка крови.
Ты!
Наньгун Ли от испуга вздрогнула всем сердцем, ее ноги неожиданно подкосились, и она чуть не упала. Забыв о боли, она изо всех сил бросилась к ней, крепко обняла ее и, глядя на это смертельно бледное лицо, вновь вспомнила слова Юэ Ниншуан, ощутив в груди острую, пронзительную боль.
Титул маркиза Увэй изначально должен был унаследовать не старый маркиз Су — у него был старший брат, то есть первенец предыдущего поколения семьи Су, старший дядя Су Лисюэ. Согласно преданию, этот человек обладал исключительными талантами как в гражданских, так и в военных делах, отличался бесстрашием в бою, а его владение копьем и военное искусство не знали равных. Его по праву называли божественным полководцем, но двадцать пять лет назад он погиб в битве при Линчжоу.
Тогда молодой и красивый маркиз незадолго до этого обручился с любимой девушкой, и на свадебном наряде невесты еще не успели вышить утки-мандаринки, как пришло известие о гибели возлюбленного.
Однако месть врагов на этом не закончилась — они принесли его тело к самым городским стенам и на глазах у тридцатитысячной Армии Динбэй отрубили ему голову, изрубили конечности и распороли живот. Его несравненно миловидное лицо было до неузнаваемости искромсано и растерзано злыми волками из печально известной киданьской Армии Белого Волка, от него почти ничего не осталось.
Его мать, бабушка Су Лисюэ, которой тогда исполнилось пятьдесят лет, волоча за собой гроб, в одиночку вышла за городские ворота и отбила у голодных волков останки родного сына — то немногое, что умещалось в горсти.
Прежде пожилая женщина была благородной девицей, не покидавшей внутренних покоев. После гибели супруга все думали, что дом Су рухнет, но она благодаря невероятной стойкости удержала на своих плечах огромную Резиденцию генерала и с величайшим трудом вырастила двух сыновей.
Но ту зиму она пережить не смогла.
Вскоре после того, как тело маркиза предали земле, в снежную ночь его несостоявшаяся невеста в алом свадебном наряде и с его армейским кинжалом в руке покончила с собой перед его могильным камнем.
Тогда ей не было и шестнадцати лет.
Чем громче гремела слава главнокомандующего Армией Динбэй, тем сильнее враги ненавидели его, не желая оставлять в покое даже после смерти. Что, если однажды ее тело бросят в дикой степи или она попадет в плен и подвергнется надругательствам...
Наньгун Ли даже боялась об этом думать.
Ого, а как зовут прекрасную госпожу? Тьфу! Генерал Су, почему вы мне не напомнили, что вашей покорной слуге предстоит встреча с несравненной красавицей!
Самовлюбленный мужчина наклонился со своего белого скакуна, дернул за воротник меховой накидки и бесстыдно окинул взглядом хрупкие и изящные изгибы девушки. Его алчные глаза маслянисто блестели, а слюна капала на землю.
Взгляд этой девчушки был чист, как горный ручей, и до чего же она была соблазнительной — во всей степи не сыскать второй такой. Кожа у нее такая нежная, что стоит лишь слегка ущипнуть, как останется синяк.
Когда эта нежная крошка станет биться в его объятиях и рыдать в истерике, он заставит ее испить до дна все муки унижения.
Наньгун Ли была слишком хорошо знакома с таким омерзительным взглядом. Вспыхнув от гнева, она взревела в лицо синеглазому варвару с выбритым затылком:
Какая ты мне падаль! Моего человека посмел тронуть?!
Девчонка, тебе, должно быть, еще не доводилось видеть убийств!
Лучший способ задеть человека — сказать ему правду, а она выпала прямо в лицо. Юный князь скрежетал зубами, готовый растерзать ее на куски.
Ну давай же! — бесстрашно бросила пылавшая праведным гневом девушка.
Высочество, не горячитесь, — Су Лисюэ перевела дыхание, накрыла ее порывисто рвущуюся вперед ручку и тихо произнесла:
Дело не в них. Это полумесячные иглы.
Полумесячные иглы? Ты их еще не извлекла? И при этом полезла в бой?! Ты сошла с ума!
В последнее время было столько забот, что я забыла.
Собеседница с трудом перевела дыхание и выдавила из себя слабую улыбку.
Идем, возвращаемся! — Наньгун Ли схватила ее за руку и потянула за собой.
Су Лисюэ не сдвинулась с места:
Эй, Ваше Высочество, церемония передачи еще не завершена...
Какая еще передача? Какая тут может быть передача, когда ты в таком состоянии?! Хватит! Домой!
Нельзя. — Су Лисюэ покачала головой.
Кроме этого слова, ты вообще знаешь другие? — Наньгун Ли так рассердилась, что не удержалась и легко шлепнула ее, упрекая: — Ты что, специально хочешь довести меня до инфаркта?!
Ваше Высочество, раз уж время все равно подошло, просто помогите мне их вытащить — вы ведь знаете, где они находятся, — промолвила Су Лисюэ.
Это... разве можно? — девушка засомневалась, не зная, как поступить.
Ну же, — Су Лисюэ сама положила ее руку к себе на грудь. — Разве вам не нравится это ощущение?
Я... я... — она не смогла противостоять ее уговорам и послушно подняла руку. Ее белоснежное личико залилось густым румянцем, хотя она и поспешила списать это на слишком быстрый бег.
Внезапно она что-то вспомнила:
Погодите-ка! Сестрица Сюэ — человек донельзя педантичный, ее слова и дела безупречны. Даже если ты забыла, как она могла забыть?! Ты снова меня обманываешь!
Даже если я сегодня умру здесь, передачу нужно завершить. Вынимай! — полушутя бросила та, внезапно посерьезнев.
Почему? Почему ты такая упертая? Прошло уже полгода, что изменится, если отложить на один день?!
Она не понимала.
Никто бы на ее месте не понял.
Ваше Высочество, вы — принцесса, и подобные слова могут произнести другие, но только не вы, — произнес человек в черных одеждах и черных доспехах. — Раз уж назначено провести передачу сегодня, то даже не день, а миг, секунда промедления станут позором для всей страны. Дело вовсе не во времени, будет утрачено доверие людей. Простой народ решит, что в нашем великом государстве и славной царской армии все до единого — трусы и ничтожества, а воины подумают, что я — главнокомандующий, дрожащий за свою шкуру. Кто после этого осмелится беззаветно следовать за мной и сражаться насмерть? А Ли, ты ведь любишь сладкое? В Гуачжоу растут сладкие дыни, а еще там делают ароматные жареные лепешки с хрустящей корочкой и мягким тестом. Когда мы вернем Гуачжоу, я отведу тебя их отведать, идет?
Э-э-э... не хочу... — всхлипнула Наньгун Ли, отказываясь слушать.
Ты же обещала помочь мне! — встревожилась Су Лисюэ. — Ты ведь сама испытала на себе горечь обмана, неужели и ты хочешь нарушить свое слово?
Ладно, ладно... Я помогу тебе, помогу!
Смирись же наконец! Глядя в эти глаза, переполненные непониманием и болью, разве могла она оставаться непреклонной?
Она встала перед Су Лисюэ, спиной к У Тяньто, и, встав на цыпочки, закрыла ее собой от посторонних глаз. Просунув руку сквозь прорези в доспехах, она одну за другой вытащила все шесть полумесячных игл.
Облаченная в черное фигура кивнула ей — в этом кивке читалась и благодарность, и одобрение.
С громким звоном меч и копье столкнулись, издав оглушающий гул. Наньгун Ли выскочила из круга схватки и, присев на корточки, отчаянно зажала уши руками.
Копье Разбитых Душ не зря носило такое название. Руки молодого генерала не дрожали, сердце оставалось спокойным, а лицо — невозмутимым. Отразив несколько ударов, она улучила момент и нанесла сокрушительный удар острием по запястью противника. Одним четким и чистым движением она выбила из его рук длинную секиру, после чего резко подала плечи вперед и со злостью полоснула копьем наискось.
Прекрасная голова вместе с правым плечом были срезаны наполовину в тот же миг. Пронзительный, исказившийся от ужаса крик свирепого воина оборвался на полуслове.
Фонтаны крови забили ключом, повергнув всех присутствующих в шок от столь жуткого зрелища.
Ох, разительный удар разворота копья! — голос Елюй Гуана сорвался от испуга.
Разворот копья семьи Су был смертельным приемом, позволяющим одержать победу в безнадежной ситуации, и никогда не давал осечки.
Следующий удар копья был нацелен прямо в самовлюбленного юного князя на белом коне.
Елюй Гуан завопил благим матом:
Защитите меня, охраняйте!
Свита бросилась вперед, выставляя щиты, но толку от этого не было. Су Лисюэ в два-три прыжка преодолела расстояние, оттолкнулась от щита и в мгновение ока оказалась прямо перед его конем.
Раздался пронзительный визг — испуганный князь рухнул с коня на землю, поднимая тучи залежавшегося снега. Его белоснежная меховая накидка, которую он носил на плечах для красоты, сплошь покрылась грязью.
Облаченная в черное воительница занесла копье, приставив лезвие к его горлу. Зловещая аура убийства разлилась вместе с утренним туманом и снежной дымкой так густо, что даже стоявшая вдали Наньгун Ли невольно поежилась.
Столько лет, столько битв — все это меняет человека изнутри и снаружи. Это была закаленная в смертоносных схватках несгибаемая воля, твердая, как сталь.
Забирай своих людей и убирайся! — приказала она.
Генерал, нельзя отпускать эту заразу!
Верно, если сейчас отпустим, потом еще сложнее будет поймать!
Генерал...
Армия Динбэй загалдела наперебой.
Всем молчать! Это приказ!
Су Лисюэ с бесстрастным лицом и суровым голосом оборвала их. Ее черные, как тушь, глаза оставались неподвижными, как глубокий пруд, не отражая ни единого луча света.
Елюй Гуан, которого слуги кое-как подняли с земли, со свитой, спешно убирающейся восвояси, исчез за горизонтом.
Кхм! Кхм-кхм-кхм-кхм...
Генерал!
Окружающие заметили, что она кашляет все сильнее. На фоне ослепительного снега ее лицо казалось пугающе бледным, а ярко-алая кровь медленно сочилась сквозь крепко сжатые губы, струясь все обильнее. Наньгун Ли изо всех сил поддерживала ее, чувствуя, что еще чуть-чуть — и она уже не сможет удержать ее на ногах.
Ваше Высочество... верните Гуачжоу...
Человек на ее руках судорожно сжал ее тонкое запястье с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает его, и из последних сил выговорил эти слова.
Ой! Генерал!
О небеса! Что за напасть? И генерал, и заместитель ранены до такого состояния — что теперь делать с церемонией передачи?
И правда, место это проклятое, этот Гуачжоу, похоже, приносит несчастья нашей Армии Динбэй!
...
Оставшаяся без твердой опоры Армия Динбэй металась из стороны в сторону, словно мухи без голов, теряя последние остатки порядка.
Маленькая принцесса подняла взгляд на погруженную в хаос толпу и гневно воскликнула:
А ну все замолчали! Чтобы я больше не слышала никакой болтовни о геомантии, счастливых часах и благоприятных днях, иначе к нарушителям будут применены суровые военные законы!
Эй! Ты еще кто такая, девчонка? С какой стати тебе рассуждать о военных законах?
Верно! На каком основании?
Именно!
...
Нет худшего беспорядка, чем толпа без предводителя. Все они обладали сильным характером, у каждого были свои планы, и никто не хотел подчиняться другому, из-за чего ситуация грозила выйти из-под контроля.
Вот на этом основании!
Наньгун Ли высоко подняла правую руку, на ладони которой покоилась черная как смоль тигровая верительная бирка.
Мгновенно воцарилась абсолютная тишина.
Мчащийся тигр символизировал непобедимую воинскую мощь. Для солдат авторитет приказа главнокомандующего Армией Динбэй был непререкаем.
Тот человек в самый последний момент перед тем, как рухнуть, вложил ее ей в руку.
http://bllate.org/book/20009/1974234
Сказали спасибо 0 читателей