Готовый перевод I Don't Want to Be a Scumbag! [Quick Transmigration] / Я тоже не хочу быть подонком! [Быстрое прохождение]: Глава 18

Она уже прямо заявила о своих недобрых намерениях, неужели Цзян Ли всё ещё хочет сделать ребёнка Пятой принцессы наследником престола?

Пятая принцесса произнесла:

— Хотя я не знаю, чем именно ты прогневила Императрицу, но, судя по всему, она лишь слегка тебя наказала и не намерена окончательно сбрасывать со счетов. Не стоит так сильно падать духом, сидя в усадьбе.

Линь Юйцзэ поблагодарила её:

— Надеюсь, к моменту рождения ребёнка ситуация изменится к лучшему.

В кабинете Императрица просматривала отобранные доклады. Быстро пробежав их глазами, она швырнула бумаги на стол. Раньше эти документы помогала разбирать Линь Юйцзэ, и теперь, когда её нет рядом, Императрица постоянно ощущала гнетущую пустоту.

— Сяо Доуцзы, унеси доклады.

Сяо Доуцзы поспешно отложил кисть и отозвался:

— Слушаюсь. Ваше Величество, сегодня просил аудиенции господин У, прикажете его впустить?

Императрица потёрла виски и утомлённо ответила:

— Пусть войдёт.

— Слушаюсь.

У Шоукунь вошёл, поклонился и передал Императрице принесённые с собой документы. У той не было желания их читать, она отложила бумаги в сторону и спросила:

— В чём дело?

У Шоукунь, сдерживая волнение, понизил голос:

— Я долго размышлял и всё же решил представить этот план на рассмотрение Вашего Величества.

Вид У Шоукуня пробудил в Императрице любопытство:

— Говори.

— Я лично проинспектировал сбор налогов в нескольких уездах. Народ уже давно не в силах нести это бремя. И если налоги, собираемые Дун-чаном, кажутся высокими, то лишь потому, что... — У Шоукунь невольно запнулся, а затем продолжил: — Потому что бывший первый министр Линь Юйцзэ отдала строгий приказ: ежегодная сумма налогов с каждого региона была зафиксирована. В неурожайные годы квота была ниже, в урожайные — выше.

Но после личных поездок я узнал, что местные сборщики налогов, невзирая на урожай или засуху, всегда взимали плату по максимальной ставке. В столицу же отчитывались цифрами, которые не всегда соответствовали действительности. Разница в налогах, составляющая почти десятую часть, оседала либо в карманах местных чиновников, либо в кошельках евнухов. Тяготы фермеров стали ещё невыносимее, чем прежде: они вынуждены отдавать последнее, даже то зерно, что с трудом удалось отложить на чёрный день. В некоторых местах дело дошло до того, что люди проедают запасы следующего года.

Когда Линь Юйцзэ занимала пост первого министра, она издала суровый указ: если сумма собранных налогов оказывалась меньше установленной, ответственный чиновник немедленно лишался должности. Но на каждый указ находилась своя лазейка.

Раньше налоги тоже разворовывали, но поскольку в столицу отправляли меньше, чиновники, забрав своё, оставляли людям хоть какой-то кусок хлеба. Теперь же, когда налоговая сумма стала фиксированной, люди на местах не могут не воровать — иначе на что кормить своих жён и наложниц, на что растить детей? Весь гнёт обрушился на плечи простых земледельцев.

Линь Юйцзэ позже осознала, что происходит, но в разгар партийной борьбы она не могла подрубить корни собственной власти. Зависимость евнухов от неё стала тяжким бременем, но именно в этом заключался источник её могущества. Если бы она отказалась от интересов своих людей, она лишилась бы власти над ними.

Бездействие Линь Юйцзэ стало косвенным поощрением произвола её подчинённых. Нынешнее изобилие казны — лишь фальшивое процветание.

Брови Императрицы нахмурились ещё сильнее. Если Дун-чан продолжит в том же духе, чем он будет отличаться от Цзиньивэй? Чем он будет отличаться от коррумпированных чиновников?

— Сейчас у фермеров почти не осталось собственной земли. Шестьдесят процентов крестьян по всей стране продали свои наделы местным знатным кланам и сами же арендуют у них поля, чтобы избежать налогов. После указа Линь Юйцзэ число фермеров, владеющих своей землёй, сократилось до менее чем двадцати процентов.

В Великой Ся со времён императора Вэнь-ди чиновники, имеющие учёные степени, обладают льготами на налоги с земель, а у чиновников выше третьего ранга вся земля вовсе не облагается налогом. Если так пойдёт и дальше, сможет ли казна вообще получать хоть какие-то доходы?

Императрица погладила подлокотник кресла и глухо произнесла:

— О том, что ты говоришь, я наслышана. Как, по-твоему, нам следует поступить?

Изначально У Шоукунь хотел предложить облагать налогом земли всех чиновников без исключения, независимо от ранга. Тогда казна Великой Ся наполнилась бы неисчислимыми богатствами.

Но, подумав, он осёкся: его семья была бедной, и теперь, когда он наконец выбился в люди, они купили несколько клочков земли. Если он предложит такие налоги, домашние его проклянут. Да и его наставник Ху Шимин владеет тысячами му плодородных земель, негоже платить злом за добро — как потом смотреть учителю в глаза?

У Шоукунь был не совсем глуп: если рубить с плеча, сопротивление будет таким, что реформы захлебнутся, а он наживёт врагов среди всех коллег.

— Я полагаю, что количество чиновников в Великой Ся огромно — по всей стране их не менее ста тысяч, что является тяжёлым бременем для двора. Больше всего среди них тех, кто ниже третьего ранга. Я предлагаю отменить налоговые льготы для них. Тогда и народ перестанет использовать этот способ для уклонения от налогов. Когда плательщиков станет больше, налоговое бремя распределится равномернее, и каждый сможет его потянуть.

Императрица посмотрела на возбуждённого У Шоукуня. Подобные мысли она высказывала ещё в прошлом году, но Линь Юйцзэ тогда категорически отвергла их, заявив, что такая политика оттолкнёт чиновников и пошатнёт устои государства.

— Ниже третьего ранга, говоришь?

У Шоукунь как раз был в третьем ранге. Императрица задумалась, пристально вглядываясь в его лицо, но, кроме воодушевления, ничего не заметила. Она жаждала найти бескорыстного и способного соратника, который помог бы ей проложить путь в этом полном препятствий дворе. Раньше она думала, что это Линь Юйцзэ, но, увы, ошиблась.

— Господин У, вернись и обсуди с другими министрами детали реализации этого плана, а затем представь мне проект указа.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

После ухода У Шоукуня Императрица долго сидела в тишине. Объявление новых реформ неизбежно вызовет бурю, последствия которой невозможно предугадать. Слова Линь Юйцзэ всё ещё звучали в ушах — она знала, что та была права, но Императрица не хотела сдаваться. Она хотела попробовать. Неужели эту страну действительно уже не спасти?

После ухода Пятой принцессы жизнь Линь Юйцзэ вернулась в прежнее русло. Дни потекли так однообразно, что она перестала их считать. К тому моменту, как её навестил отец, прошло уже полгода с начала её домашнего ареста.

За это время она научилась искусно заваривать чай и лично наполнила чашку отца.

Отец Линь погладил бороду:

— Я лечился в Цзяннани, а когда услышал о твоих делах, поспешил обратно. Гляжу, Зэ-эр, ты даже немного поправилась, значит, живётся тебе неплохо.

Линь Юйцзэ с лёгкой улыбкой ответила:

— Ем да сплю, вот и набрала немного веса.

— Снаружи сейчас творится сущий хаос, но, пожалуй, такой отдых тебе на пользу. После той болезни ты была совсем худой, смотреть было больно.

— Отец прав, — кивнула Линь Юйцзэ и спросила: — Что там за хаос?

— После твоего отстранения многих чиновников, следовавших за тобой, разжаловали.

Линь Юйцзэ кивнула:

— Ожидаемо. Я предвидела это. Как только я пала, разве могла Императрица стерпеть разросшуюся партию евнухов?

— Партия Дунлинь вновь поднимает голову, старик Му Ян тоже вернулся к делам. Однако кажется, что Императрица не собирается позволить кому-то одному взять верх. Сейчас при дворе установилось хрупкое равновесие между Дунлинь, партиями Ци, Чу, Чжэ и партией роялистов.

Линь Юйцзэ нахмурилась:

— Странно. Партия роялистов пользуется наибольшим доверием, скоро они снова подавят остальных. Это равновесие — лишь временная передышка после смены власти.

Линь Чжэнбо понимающе улыбнулся:

— Учёный не выходит из дома, а знает всё, что творится в мире. Верно, равновесие временно, а постоянная борьба — норма. Сейчас первый министр — Ху Шимин, но его ученик У Шоукунь куда популярнее. Он пишет отличные трактаты и пользуется большим доверием Императрицы.

Линь Юйцзэ презрительно хмыкнула:

— Пф, кабинетный теоретик.

Линь Чжэнбо спросил:

— Мне всё же интересно, почему ты так легко отказалась от влияния, которое выстраивала годами?

Линь Юйцзэ ответила:

— Как бы ни была велика моя сила, в конечном счёте она не принадлежала мне полностью. Если бы я сделала следующий шаг, они не обязательно пошли бы за мной.

Разве что убить Цзян Ли. Но пока Линь Юйцзэ не могла допустить смерти Императрицы, пока та оставалась на троне, Линь Юйцзэ не могла открыто выступить против неё. Ведь и Цзиньивэй, и Дун-чан, и придворные черпали свою власть из императорского трона. Если бы они предали Императрицу, их положение стало бы крайне шатким.

Внешне они подчинялись Линь Юйцзэ, но на деле — императорской власти. Если бы Линь Юйцзэ пошла против трона, она, скорее всего, проиграла бы, и тогда её мятеж стал бы концом.

Линь Юйцзэ вздохнула:

— Я не смогла проявить жестокость, поэтому разгром моих сторонников был неизбежен.

У стен есть уши, поэтому она, собрав внутреннюю энергию, прошептала:

— Я сделала это нарочно.

Императрица отказалась от евнухов, и их начали преследовать другие партии. Только так они поймут, что лишь при Линь Юйцзэ у них есть выгода, и в будущем будут твёрдо стоять на её стороне, а не на стороне Императрицы.

Отец спросил:

— Зэ-эр, ты уже достигла поста первого министра, чего же ты хочешь ещё?

Линь Юйцзэ ответила:

— Мне нужна абсолютная власть.

Она пожала плечами. В конце концов, она уже сама призналась Императрице в желании узурпировать трон, так что скрывать больше было нечего. Линь Чжэнбо не знал, сетовать ли на её ненасытность или восхищаться её амбициями.

— При дворе назревает буря, в Цзяннани мне оставаться нельзя. Раз уж я вернулся в столицу, буду навещать тебя почаще. Сейчас время реформ, У Шоукунь настаивает на изменении системы землевладения, так что скучать тебе недолго осталось.

Сказав это, он передал ей письмо и ушёл. Линь Юйцзэ развернула листок, на котором было написано:

[Зэ-эр, когда Императрица начнёт реформы, это станет твоим шансом на возвращение.]

Линь Юйцзэ усмехнулась. Оставить У Шоукуня в живых было верным решением — он ещё пригодится. Он не разочаровал её: осмелился взяться за земельную реформу. По сравнению с этим её прежние «уколы» казались детской забавой.

[Нынешний евнух, ведущий записи — Доу Хайцин. Раньше он был простым уборщиком в кабинете, звали его Сяо Доуцзы, но Зэ-эр приметила его и перевела в Дун-чан управляющим.]

Дочитав, Линь Юйцзэ молча сожгла письмо. Оказалось, Цзян Ли давно подослала к ней своего человека.

...

В усадьбе Линь всё ещё слышался звон мечей. В руках Линь Юйцзэ было грозное оружие, но в глазах — покой. После долгих тренировок убийственная аура, которую раньше было трудно скрыть, постепенно исчезала. Погружённая в искусство меча, она заметила приближающиеся шаги, лишь когда гость был уже совсем близко.

Знакомое императорское облачение, знакомый силуэт. Линь Юйцзэ думала, что не скучает, но сейчас поняла, что тоска была безумной.

Императрица похудела — этот факт был очевиден. В её отсутствие ей, должно быть, было нелегко поддерживать равновесие при дворе. Не оттого ли, что она тоже скучала, её одежды стали сидеть свободнее? Линь Юйцзэ невольно сделала шаг навстречу, подняла руку, но тут же опустила её.

Слишком долго они не виделись, и она не знала, что сказать.

— Я пришла навестить тебя.

Линь Юйцзэ закусила губу, невольно опустив взгляд, но не в силах отвести глаз от этого лица, снова посмотрела на неё.

Ветер пронёсся по бамбуковой роще, листва зашумела, и тонкие листья, словно дождь, посыпались вниз. Один лист опустился на облако волос Императрицы. Линь Юйцзэ всё же не выдержала и подошла, чтобы смахнуть его.

Линь Юйцзэ любила прохладный аромат сандала, Императрица — тёплый аромат амбры. Их запахи переплелись — самые родные ароматы. Погрузившись в этот миг, Линь Юйцзэ отбросила внутренние барьеры и набралась смелости:

— Цзян...

— Вижу, что с тобой всё хорошо, и я спокойна.

Прервав её, Императрица глубоко взглянула на Линь Юйцзэ и развернулась, уходя. Линь Юйцзэ оцепенело смотрела ей вслед, пока фигура не исчезла в глубине усадьбы.

На следующий день, размышляя над словами Императрицы, Линь Юйцзэ получила весточку от своего всемогущего отца, который неизвестно как подкупил одного из евнухов.

— Бах!

Линь Юйцзэ с силой ударила по столу, её лицо исказилось от ярости.

Сегодня Императрица проводит отбор наложниц и выбрала троих для входа во дворец!

http://bllate.org/book/19929/1961120