***
Глава 1
Самое прекрасное время суток — час, когда закатные лучи ласкают траву, а речные блики трепещут на полупрозрачных шторах.
Сотрудники Научно-исследовательского института аэрокосмических испытательных технологий города S завершали рабочий день, отправляясь домой в золотистом свете угасающего заката.
Бай Яньчэн первым переступил проходную. Высокий — метр восемьдесят шесть, — с утончёнными, благородными чертами лица, он выглядел ярким пятном на фоне плешивых коллег средних лет и ссутулившихся профессоров. Впрочем, в институте его ценили не за внешность: в научных кругах он успел стать настоящей легендой.
Была у него одна неоспоримая черта: за исключением прямых и недвусмысленных приказов руководства, доктор Бай никогда не оставался на сверхурочные.
«Кто домой не спешит — у того с головой беда», — таково было главное жизненное кредо доктора Бая.
Резкий автомобильный гудок отвлёк Яньчэна от мыслей. Повернув голову, он направился к припаркованой у обочины машине.
За рулём «Лэнд Ровера» сидел его одноклассник по начальной школе, друг детства и один из немногих близких людей — Хуа Юйюй. Красавец с острым языком, Босс Хуа хоть и выглядел как легкомысленный повеса, на деле отличался верностью и умением ценить дружбу. Сейчас он опирался локтём на открытое окно, зажав в пальцах тонкую дымящуюся сигарету. Наведя другой рукой руль, он с лукавой ухмылкой оглядел Бая:
— Яньчэн, прыгай в салон!
Бай Яньчэн оседлал пассажирское кресло, пристегнул ремень и тихо поинтересовался:
— Зачем приехал? Я же говорил, что сам заберу.
Хуа Юйюй затушил сигарету и, вывернув руль, резко тронул машину с места:
— Мне по пути. Подумаешь, подождал десять минут. Всё равно «Цветочная шкатулка» рядом, зачем тебе пешком тащиться?
«Цветочная шкатулка» — бар, которым Хуа Юйюй владел в доле с партнёром. Располагался он совсем неподалёку как от института, так и от дома Яньчэна. Предварительно договорившись, доктор Бай собирался забрать куртку, случайно забытую в заведении прошлым вечером. Босс Хуа не вызвался её привезти, так что оставалось ехать за ней самому.
— Вообще-то я просто хотел, чтобы ты заглянул на огонёк, — беззаботно проболтал Юйюй. — Ты сто лет не появлялся, парни уже изнывают. К тому же стоит тебе зайти, как касса взлетает до небес. Ты для моего бара прямо настоящий кот удачи!
Хуа Юйюй всегда говорил развязно, но в этом не ощущалось фальши. Напротив, его трёп часто выручал в неловких ситуациях, разряжая обстановку.
— В институте сейчас завал, — ответил Бай Яньчэн, опуская взгляд к экрану смартфона. На его губах мелькнула едва заметная, но искренняя улыбка.
Не прошло и двух минут, как спокойствие прервал вибрационный гуд смартфона, лежавшего на торпедо. Босс Хуа нажал кнопку ответа и надел гарнитуру:
— Да, кто это?.. О, Сяочжоу! Ну надо же... Твой холодный неприступный босс наконец соизволил выйти в свет?.. Отлично! Собирай парней и подтягивайтесь, без проблем!
Сбросив вызов и сняв наушник, Юйюй повернулся к другу, не дожидаясь расспросов:
— Мелкие музыканты. Играют неплохо, хотят снять угол, зажечь публику. Глядишь, станут постоянниками.
Бай Яньчэн убрал телефон и лишь понимающе улыбнулся, не дав комментариев. В его глазах блеснул особый огонёк, который Хуа Юйюй ошибочно принял за обычное равнодушие.
Аэрокосмический НИИ и «Цветочная шкатулка» находились на Северной четвёртой кольцевой автодороге. В этом районе располагалось множество вузов и офисных высоток, поэтому в час пик дороги безнадёжно встали. Пятиминутный путь растянулся на полные двадцать минут.
Выбравшись из машины, Яньчэн с лёгкой досадой заметил:
— Пешком дошёл бы быстрее.
Он не любил ни ездить пассажиром, ни сам садиться за руль — сказывалось не только посредственное вождение, но и искренняя любовь к велосипедным прогулкам.
— Считай, что просто потратил время на приятную беседу со старым другом, — усмехнулся Юйюй.
Приятели вместе вошли в заведение. Семь вечера — для бара рановато, до официального открытия оставалось время, обслуживающий персонал ещё не собрался, и в просторном зале лишь пара уборщиков наводила порядок.
Едва завидев совладельца, из-за барной стойки выскочил официант в фирменном жилете и с пакетом в руках поспешил навстречу:
— Брат Юй, куртка доктора Бая. Из химчистки.
Яньчэн принял пакет и благодарно кивнул:
— Спасибо.
— Да что вы, пустяки! — весело отозвался парень.
Официанты знали доктора Бая отлично. Друг босса, работает в каком-то секретном НИИ (подробностей никто не расспрашивал, да и не положено). Частый гость, а порой — даже виртуоз за барной стойкой.
У Бая была странная черта: он обожал смешивать коктейли, но сам не пил ни капли. Впрочем, ко всем он относился со свойственной ему мягкой доброжелательностью, за что в коллективе его считали едва ли не святым, хоть и с приветом. Персонал заведения, вплоть до уборщиц, общался с ним легко и без тени робости.
За разговорами незаметно пролетели три часа. Когда они вышли из VIP-кабинета, часы показывали девять вечера, и «Цветочная шкатулка» уже гудела вовсю.
Посетители подтягивались парами, свободные столики и диваны мгновенно заполнялись. Приглушённые синеватые софиты придавали искусственным цветам на стенах таинственный и соблазнительный вид. С приплывом гостей свет становился всё темнее, размывая черты лиц — узнаваемый почерк Босса Хуа.
Бай Яньчэн занял привычный уголок — самый крайний полукруглый диван слева, погружённый в тень. Оттуда, из темноты, весь зал просматривался как на ладони.
Юйюй примостился рядом, подозвал официанта, заказал закуски и, откупорив бутылку импортного виски, плеснул себе полстакана, а другу налил газированной воды:
— Яньчэн, может, сегодня покажешь класс за стойкой?
— В другой раз, — Бай Яньчэн скользнул взглядом по бармену, эффектно жонглирующему шейкером. — Я скоро пойду.
— Ну куда ты спешишь? Посиди ещё, — Хуа Юйюй взмахнул рукой, заказывая фруктовую нарезку.
Вглядевшись в нечёткий профиль друга, он тихо спросил:
— Что стряслось-то?
— Надо выспаться. Завтра вставать рано — руководство с проверкой приезжает, — сдержанно отозвался Яньчэн.
Хуа Юйюй понимающе протянул:
— А-а, тогда ясно. А я-то думал, ты хоть немного развеешься.
Поправив на переносице тонкую оправу очков, Бай Яньчэн мягко улыбнулся:
— Я и так вполне расслаблен.
И судя по спокойному выражению лица, он не лгал. В подобной обстановке он действительно отдыхал душой.
За глаза сотрудники бара называли его чудаком, но сам он не обращал на это внимания, а Хуа Юйюй никогда его не оправдывал. Ведь для тех, кто знал Яньчэна с детства, он и впрямь всегда был человеком «не от мира сего».
Родившись в самой обычной семье рабочих, он с ранних лет поражал окружающих феноменальным интеллектом. Перескакивал через классы с третьего начальной школы, в шестнадцать поступил в университет без экзаменов, в двадцать получил престижную научную премию — его жизнь казалась триумфальным шествием.
И вот этот молоденький гений, увенчанный регалиями, вместо того чтобы по ночам сидеть над чертежами и формулами в лаборатории, категорически отказывался от сверхурочных и приходил в шумный бар за впечатлениями. Но что поражало больше всего — он не пил и не танцевал. Ему нравилось просто наблюдать, как пьют, танцуют и безумствуют другие.
Однажды Хуа Юйюй спросил его:
«Тебе что, так нравится чувство: „все пьяны, а я один трезв“?»
— Скорее уж так: все вокруг трезвы, один я пребываю в счастливом беспамятстве.
Юйюй до сих пор не понимал, что тот имел в виду. Человек, вырвавшийся из глухой провинции, гордость семьи и признанный гений — с чего бы ему быть «в беспамятстве»?
Впрочем, вдаваться в эти философские тонкости босс Хуа не собирался. Ему хватало того, что дружба с Баем грела тщеславие и давала чувство уверенности.
Софиты над залом сменили гамму на холодные тона. Вступительные аккорды неторопливой мелодии ненадолго приглушили гул голосов.
Большую часть времени «Цветочная шкатулка» вовсе не шумела от диких вакханалий, а служила уютным убежищем, где можно было укрыться в тени, послушать хорошую музыку и полюбоваться изысканным декором.
Юйюй продолжал что-то шептать ему на ухо, но внимание Яньчэна уже приковала к себе сцена.
— Ты бы лучше о своей личной жизни подумал, — трещал над ухом приятель, точно назойливая сорока, заводя всё более абсурдные речи. — По-моему, этот Сяо — отличный вариант. Попробовал бы с ним, а?
Бай Яньчэн молчал. Наклонив голову, он задумчиво разглядывал двоих юношей на сцене, настраивающих инструменты, будто погрузившись в давние воспоминания.
— Нам же скоро тридцать, пора бы и о семье заикнуться! — не унимался Юйюй. — Ты целыми днями сычом сидишь в своей лаборатории, ни с кем не общаешься, кругозор сузился до микроскопа. Наконец-то подвернулся господин Сяо — не упускай шанс! Парень при деньгах, собой хорош, да ещё и ради тебя вбухал кучу денег в ваш институт. Такая искренность! Я сам чуть не расплакался...
Сколько бы тот ни приседал на уши, Яньчэн сохранял невозмутимый вид — не поймёшь, услышал ли хоть слово.
— Эй, Яньчэн! Я с кем разговариваю? — Юйюй с лёгким стуком опустил бокал на мраморную столешницу.
Бай Яньчэн сдержанно кивнул, и на его губах скользнула ленивая улыбка:
— Ладно, я подумаю.
— Сам за язык себя потянул! — Юйюй тут же цапнул его за рукав, расплывшись в хитрой усмешке. — На следующей неделе выберу день и устрою вам ужин с господином Сяо!
Яньчэн уже слегка приоткрыл губы, намереваясь возразить, но в этот момент под сводами зала загремело сочное, мощное басовое соло. Звук мгновенно зацепил нужную струну в его сознании.
Отмахнувшись от сватовских речей друга, он перевёл всё внимание на сцену.
На подмостках стоял высокий юноша. Его подтянутый силуэт возвышался над барабанной установкой и синтезатором. Перекинув через плечо ремень бас-гитары, он держал инструмент перед собой, а его длинные бледные пальцы с изумительной беглостью порхали по струнам, извлекая вибрирующие, проникающие в самое сердце пассажи.
Эта сольная партия приковала взоры всех присутствующих — включая Юйюя, который только что распинался о свиданиях.
— А парень-то хорош! — ахнул Юйюй, сходу переключившись на любимую тему, и азартно хлопнул в ладоши. — Вот это техника у мелкого!
Бай Яньчэн сделал глоток воды, не отводя взгляда от гитариста.
Несмотря на мешковатый оверсайз, безупречные пропорции тела угадывались без труда: длинные ноги, узкая талия. Парень заметно возвышался над своими товарищами. На его голову была натянута бейсболка, а половину лица закрывали массивные тёмные очки, скрывая черты — виден был лишь заострённый подбородок да бледная полоска губ.
Но сильнее всего цепляла причёска. Из-под козырька выбивались длинные волосы, заплетённые в тонкие афрокосички пепельно-серого и небесно-голубого оттенка. Они россыпью падали на белоснежную шею и в такт движениям гитариста слегка вздрагивали, то приподнимаясь, то снова опадая на лопатки.
Чуть ссутулившись в вальяжной, раскованной позе, парень улыбался хищной, диковатой ухмылкой, с абсолютной властью господствуя над инструментом.
Он буквально сжигал пространство вокруг себя — во всяком случае, в стенах этого бара.
Зрители заворожённо следили за ним и разом вытащили смартфоны, снимая происходящее. Даже искушённый босс Хуа не удержался от похвалы:
— Яньчэн, парень просто огонь! Басист из той известной группы и в подмётки ему не годится. Не прогадали с музыкантами!
Бай Яньчэн оторвал взгляд от сцены, мягко улыбнувшись. Он подтянул к себе пакет, мельком глянул на аккуратно сложенную куртку и негромко произнёс:
— Отлично играет.
Его голос звучал спокойно и бархатисто, скрывая подспудный трепет возбуждения.
Впрочем, самое интересное было впереди.
Яньчэн уже собирался подняться и уйти, но раздавшийся со сцены хрипловатый, чертовски чувственный вокал заставил его замереть и опуститься обратно на диван.
Парень с синими косичками шагнул к микрофонной стойке. Поменяв бас на электрогитару, он тронул струны и запел на английском какую-то инди-вещь.
Голос у него был под стать внешности — с хрипотцой, необузданный и глубокий, проникновенный настолько, что от одного звука по коже бежали мурашки.
Толпа у сцены окончательно потеряла голову. Стильная молодёжь бросала бокалы и толпилась у подмостков, подставляя экраны телефонов и заходясь в восторженных криках, словно на концерте мировой звезды. Однако юный бунтарь и не думал реагировать на фанатов: он лишь высоко задирал подбородок, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение к окружающим.
Отработав два трека подряд, парень бегло окинул зал коротким взглядом и задержал взор на тёмном углу, где сидел Бай Яньчэн.
Яньчэн был уверен, что из темноты его не разглядеть.
И оказался прав: в полумраке, да ещё и сквозь тёмные стёкла очков, разглядеть что-либо было невозможно. Пометавший пару секунд по тени взгляд парня скользнул прочь. Дерзко вскинув голову, он небрежно ерошнул рукой голубые косички на затылке и высокомерно удалился за кулисы.
Бай Яньчэн подхватил пакет с курткой и поднялся с дивана.
— Ну как тебе? — поинтересовался Юйюй, имея в виду и атмосферу, и выступление.
— Достойно, — мягко улыбнулся Яньчэн. — Я пойду.
— Давай хоть охране мигну, докатят тебя, — предложил Юйюй.
— Не надо, я пешком прошвырнусь, — отказался Бай и направился к выходу.
Глядя ему вослед, Юйюй лишь усмехнулся и пожал плечами. Едва он повернулся, как перед ним возник управляющий бара.
— Брат Юй, там эти ребята тебя спрашивают, — он неопределённо махнул рукой в сторону служебного входа.
Юйюй понимающе кивнул и направился к чёрному выходу.
Служебный выход «Цветочной шкатулки» выходил в узкий глухой переулок. У обшарпанной стены, дымя сигаретами и не снимая чехлов с инструментами, стояли двое парней — барабанщик и клавишник.
Выглядели они стильно, но до харизмы того басиста им было как до луны.
Хуа Юйюй сократил дистанцию и, вытащив из кармана тугую пачку купюр, протянул им:
— Держите, заслужили.
Парень с гитарным чехлом хлопал глазами с абсолютно недоуменным видом, будто ему предлагали какую-то дикость.
— Что за мина? — хмыкнул Юйюй. — На карту перевести? Без проблем.
Гитарист переглянулся с приятелем, выпустившим струйку дыма, и качнул головой:
— Брат Е сказал, денег не брать.
— А чего вам тогда надо? — Юйюй недоуменно изогнул бровь, похлопывая пачкой купюр по ладони.
Парень кивнул в сторону выезда из переулка, где у фонарного столба стояла высокая фигура с телефоном у уха:
— Брат Е у нас главный. С ним и перетирай.
Хуа Юйюй не сдержал тихий смешок, едва ощутимо качнув плечами.
«Ишь ты, вожаки нашлися, — промелькнуло у него в голове. — Молоко на губах не высохло, а туда же».
Он перевёл взгляд на высокого паренька, говорившего чуть поодаль по телефону. Тот стоял вполоборота; козырёк бейсболки почти полностью скрывал лицо, но в тусклом свете одинокого фонаря всё же угадывался знакомый силуэт — тот самый басист, приковавший к себе внимание всего зала. Юйюй, впрочем, задержал взор ненадолго и тут же вернулся к парочке с инструментами за спиной, дымившей сигаретами.
Судя по прикиду, манерам и юношескому задору, парням от силы светил студенческий билет. Каждый их визит напоминал вылазку секретного спецназа: натягивали маски и очки, лихорадочно пряча лица — видать, тайно лабали рок, опасаясь предков. Мотив прост: парням требовалась сцена, чтобы выплеснуть драйв. А в деньгах они явно не нуждались — одна только электрогитара Gibson тысяч за пятьсот за спиной у гитариста говорила сама за себя.
Юйюй вдруг почувствовал, что тугая пачка купюр в его пальцах выглядит как-то мелко. Покрутив деньги в руках, он убрал их обратно в карман и направился к выезду из переулка.
Заслышав шаги, разговаривавший по телефону парень досадно сдвинул брови. Отвернувшись к стене, он отчеканил в трубку:
— Старик, ты мне обещал. Смотри, не вздумай дать заднюю!
Из динамика донёсся хриплый, старческий голос, в котором сквозила беспомощная ярость:
— Паршивец! Ты хоть понимаешь, во что лезешь? Подумай хорошенько!
— Я уже несколько лет только об этом и думаю, — разгладив лоб, твёрдо ответил парень. — И даже не думай забывать: дело серьёзное.
На полуслове его взгляд случайно скользнул по тротуару. Метрах в десяти от него, прямо у края проезжей части, стоял мужчина и подносил телефон к замку шерингового велосипеда.
Парень замер. Ноги сами сделали пару шагов вперёд. Он прищурился, напрягая зрение: высокий силуэт казался до боли знакомым. Увы, минус два с гаком, отсутствие очков и скупое освещение превращали ночную улицу в размытое полотно.
Сердце заколотилось где-то в горле, а в груди вспыхнула безумная догадка. Сбросив звонок, он на эмоциях уже рванулся было к дороге, чтобы разглядеть прохожего вблизи, но на его левое плечо тяжёлой хваткой опустилась чужая ладонь.
Он резко обернулся — перед ним стоял широко улыбающийся босс Хуа.
Уже вблизи разглядев лицо парня без тёмных очков, Юйюй мысленно ахнул: до чего же выразительный, чарующий взгляд! Глаза юноши пылали ярким, задорным огнём — точь-в-точь как летняя зарница, в которой бьётся дерзкая, отчаянная страсть. Чертовски красив, ничего не скажешь.
Хотя босс Хуа видел его не впервые, фасад этого парнишки всякий раз заставлял затаить дыхание.
Засмотревшись на такую красоту, Юйюй сгладил смущение добродушной ухмылкой:
— Мелкий, ты чего там высматриваешь?
Парень повернулся к обочине. Велосипедист уже набрал ход: его силуэт быстро удалялся, пока окончательно не растворился в темноте ночных улиц.
На челе юноши проступило замешательство, и он с нерешительностью пробормотал:
— Кажется... я своего кумира увидел.
Юйюй со смехом отмахнулся:
— Двойка тебе по зрению! Это ж мой закадычный кореш был.
Босс Хуа был свято уверен, что кумиром этого дерзкого виртуоза может быть только какой-нибудь легендарный рокер — с его-то талантом и замашками! Бай Яньчэн, конечно, мужик видный и статный, но от музыкального олимпа далёк примерно так же, как балет от ракетостроения.
Парень потупил взор. Ночной ветерок взъерошил небесно-голубые пряди, выбившиеся из-под козырька бейсболки. В голосе юноши засквозила явная досада:
— И то правда... Откуда ему тут взяться.
http://bllate.org/book/19920/1990355
Сказали спасибо 8 читателей