Готовый перевод All Male Leads Are My Disciples / Все главные герои — мои ученики: Глава 25

Му Дуню стал известен сравнительно недавно, но прославился невероятно, и большая часть его фанатов обитала в интернете. Увидев, что их кумира поливают грязи, да еще по такой нелепой причине, те не стали разбираться, Шуй Сэньсэнь она или какая-нибудь Хо Сэньсэнь, разъяренные фанаты бросились на ее страницу в Вейбо и принялись строчить комментарии, в каждом из которых поминали ее темное прошлое.

Такое наглое засилье в комментариях закономерно привлекло внимание противоположной стороны, и в считанные мгновения на Вейбо разгорелась яростная перепалка.

К сожалению, у Му Дуню не было собственной страницы на Вейбо — лишь аккаунт на сайте Люинь. Не имея возможности дать отпор где-либо еще, хейтеры сплоченной толпой ринулись на сайт Люинь и принялись очернять Му Дуню под каждой песней. Фанаты Му, еще наслаждавшиеся перепалкой на Вейбо, услышав, что их главную цитадель атакуют, стерпеть этого не смогли. Они тут же разделили силы и бросились на защиту: одни ругались, другие превозносили, и всего за несколько минут под каждой песней выросли огромные ветки комментариев.

Сайт Люинь как профессиональный музыкальный портал размещал на главной странице самые разные чарты, включая рейтинг песен, набравших наибольшее количество комментариев за последние 24 часа. В эти дни зарегистрированные пользователи сайта воочию наблюдали, как песни Му Дуню одна за другой взлетают в топ главной страницы, наглухо оккупировав все десять мест.

Людям свойственно любопытство. Взрывной рост комментариев привлек множество новых пользователей, а стоило им зайти — и они уже не могли оторваться.

Одни утверждали, что Шуй Сэньсэнь просто завидует тому, что Му Дуню поет лучше нее, другие заявляли, что Му Дуню слишком заносчив. Под одним из комментариев, где обсуждалось, не пробилась ли Шуй Сэньсэнь наверх по головам Му Минцзэ, ветка дискуссии разрослась аж до сотни уровней.

И никто из них даже не задумывался о том, что эти двое в реальности никогда даже не встречались.

Сюжет развивался поистине головокружительно: сначала хейтеры на все лады доказывали, что Му Дуню скопировал дебютный хит их богини и только слепой не услышит сходства. Затем фанаты Му нанесли ответный удар, заявив, что это Шуй Сэньсэнь — мразь, которая пробилась к славе, шагая по трупам. Неизвестно как, но тема сместилась на то, как Шуй Сэньсэнь притесняет новичка Му Дуню, и на то, что Му Дуню якобы потерял рассудок ради жажды славы.

Заглянувшие на огонек пользователи следили за драмой с огромным удовольствием. Руководствуясь правилом, что таким зрелищем нельзя наслаждаться в одиночку, они звали друзей, те звали своих друзей, и вскоре в битву между фанатами Му и хейтерами влилась совершенно неожиданная третья сила.

То они обвиняли Шуй Сэньсэнь, то возлагали вину на Му Дуню. Раздел комментариев Му Дуню превратился в настоящий балаган. Нашлись даже искушенные в технике умельцы, которые раскопали всю историю становления обоих артистов, чтобы докопаться, кто же в итоге неправ.

Когда Му Дуню вышел из здания Юэсюань Интертейнмент, включил телефон и подключился к интернету, тот принялся непрерывно вибрировать, чуть не выскальзывая из рук.

— Что за народ? Чего это они все к тебе пристают? — Цзя Циньi изначально не собирался лезть в чужие секреты, но телефон вибрировал слишком уж безумно, так что он не удержался от вопроса.

Му Дуню бросил взгляд на панель уведомлений: число личных сообщений на сайте Люинь достигло пугающей отметки. Не раздумывая ни секунды, он снова выключил телефон и бросил:

— Так, пустяки.

Цзя Циньи испытующе посмотрел на него. Краем глаза он успел заметить узнаваемый значок ноты приложения Люинь. Даже после подписания контракта с Юэсюань Интертейнмент главным местом обитания Му Дуню оставалась страница Му Дуню на сайте Люинь. Разве нормально быть настолько равнодушным к происходящему?

Лицо Му Дуню осталось бесстрастным:

— Куда ты сейчас собираешься?

Если дел нет, он бы предпочел вернуться и разобрать личные сообщения. Никогда еще он не видел такого количества уведомлений — явно что-то произошло.

С тех пор как Цзя Циньи и Му Дуню вышли из комнаты плечом к плечу, Сяо Дуншу всю дорогу послушно следовал позади, словно какой-то слуга. Когда Му Дуню выключил телефон, Сяо Дуншу призадумался: ему показалось, что настроение их грозного зверя какое-то странное. Украдкой достав собственный смартфон, он заглянул в интернет — ничего необычного. Выдохнув с облегчением, он зашел на сайт Люинь...

О боже мой! Что произошло за несколько этих часов?! Те несколько песен их зверя выстроились на главной странице в идеальном, ровном порядке!

Сяо Дуншу судорожно втянул воздух, торопливо ткнул в экран, проскроллил вниз и бегло пробежал глазами комментарии — лицо его почернело пуще прежнего.

Стоило их зверю записать пару песен в память о любимом артисте, как его тут же так очернили! Эта Шуй Сэньсэнь что, кровная их врагиня?! А главное — они же в жизни не виделись!

Секунду!

Убитый заботами и хлопотами менеджер припомнил кое-что. Кажется, сегодня утром, когда он отыскал Му Дуню, тот как раз беседовал с какой-то женщиной. И эта женщина подозрительно напоминала... Шуй Сэньсэнь?

При этой мысли Сяо Дуншу, даже испытывая трепет и благоговение перед главным инвестором Цзя Циньи, набрался храбрости, подступился к Му Дуню и вполголоса спросил:

— У тебя с Шуй Сэньсэнь какой-то конфликт?

Конфликт? Да тут кровная вражда! Впрочем, Му Дуню понимал, что Сяо Дуншу имеет в виду не это, поэтому мысленно перебрал утренний разговор с Шуй Сэньсэнь и уверенно покачал головой:

— Нет.

Сяо Дуншу едва не поседел:

— Тогда с какой стати она несет чушь? Вот же вредительница!

— Что стряслось? — скрестив руки на груди и слегка приподняв бровь, спросил Цзя Циньи.

— Она заявила, что Дуню пиарится за счет имени Му Минцзэ, мол, до безумия хочет прославиться, — Сяо Дуншу поднял телефон, показывая экран обоим. За пару минут лента комментариев обновилась снова, но смысл оставался предельно ясным.

Му Дуню пиарится за счет Му Минцзэ? Цзя Циньи чуть не рассмеялся в голос: человек, стоявший рядом с ним, и был самим Му Минцзэ, зачем ему пиариться за свой собственный счет? С тех пор как Шуй Сэньсэнь взлетела на вершину популярности, в интернете появились бесчисленные песни и телепередачи, посвященные памяти Му Минцзэ, — почему же преуспеть удалось только одному Му Дуню?

Он не был тем Му Дуню, которого знала широкая публика, и до создания аккаунта на Люинь его вообще никто не знал. Тем влиянием, которым Му Дуню обладал сейчас, он был обязан своему колдовскому голосу и уникальным, пронзительным песням. Даже без этого трамплина по имени Му Минцзэ никто и ничто не смогло бы помешать его успеху!

Цзя Циньи думал, что Му Дуню предпримет хоть что-нибудь, но тот лишь равнодушно бросил:

— Не обращайте внимания.

— Не обращать внимания?! — взвился Сяо Дуншу, потеряв самообладание. — Ты думаешь, кто ты сейчас такой и кто такая Шуй Сэньсэнь? Ей стоит лишь сделать пару движений — и от тебя мокрого места не останется!

Цзя Циньи с любопытством наблюдал со стороны за бушующим менеджером.

Разъяренный менеджер уже забыл про присутствие влиятельного покровителя:

— Я тебе говорю: ищи способ успокоить фанатов! А с остальным я разберусь.

— И как же ты собираешься разбираться? — холодно поинтересовался Му Дуню. — Пойдешь извиняться перед Шуй Сэньсэнь или склонишь перед ней голову?

Он пренебрежительно фыркнул, вытащил собственный телефон и произнес:

— Я сам разберусь.

Уверенный вид Му Дуню немало удивил Цзя Циньи. Гадая, что именно тот задумался сделать, он подался вперед, заглядывая через плечо.

— Ты — приемный сын Му Минцзэ?

Как бы не так! В досье черным по белому было написано, что он и есть переродившийся Му Минцзэ.

Му Дуню кивнул. В его пронзительном взгляде внезапно промелькнула мягкость, а в голосе зазвучали ностальгические нотки:

— Му Минцзэ был сиротой, поэтому судьба детей из приютов не оставляла его равнодушным. Он приехал покорять столицу в одиночку и сполна хлебнул ударов судьбы в киноиндустрии. Именно тогда на его пороге оказался брошенный ребенок. Не стерпев мысли отдать малыша в приют, он стал воспитывать его сам. И только благодаря этому ребенку у него появились силы вернуться в киноиндустию и шаг за шагом взобраться на вершину актерского олимпа.

Цзя Циньи совершенно ничего не знал об этом отрезке его прошлого — в досье об этом не было ни слова. Однако Му Дуню говорил настолько искренне, что это никак не походило на выдумку, и Цзя Циньи спросил:

— Тогда почему об этом никто не знал?

— Потому что в трехлетнем возрасте ребенок погиб... то есть пропал без вести, — Му Дуню опустил глаза, стараясь сохранять спокойствие. — Из-за отсутствия официальных документов об усыновлении и того факта, что ребенок был тихо подброшен к дверям, никто не знал, что у Му Минцзэ есть приемный сын.

Он глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться:

— На самом деле, я потерял память. А когда недавно вспомнил все это и пришел разыскать его, оказалось, что он уже пропал.

— Так вот почему ты написал те песни, — пробормотал Сяо Дуншу.

Песни Му Дуню хоть и составляли единую серию, по стилю разительно отличались. Первая половина композиций звучала жутковато, внушая первобытный страх своей кромешной, непроглядной тьмой, зато вторая была переполнена надеждой, излучая настолько светлые и позитивные эмоции, казалось, будто сам воздух напоен счастьем. Звучало это противоречиво, но, объединившись в цикл, обретало причудливую гармонию. Кто бы мог подумать, что за этим стоит такая история.

На площадке воцарилась тишина. Цзя Циньи перевел взгляд и неожиданно разрушил безмолвие:

— Не хочешь выпустить альбом?

— Что?

— Альбом из этой серии. Я просмотрел все твои партитуры — уровень высок, материала более чем достаточно, — янтарные глаза наполнились мягким теплом. Цзя Циньи смотрел дружелюбнее, чем обычно, и, приподняв бровь, улыбнулся: — Производство, расходы, материалы — всё беру на себя. Всё, что тебе понадобится, будет исключительно высшего качества!

— Но главное — ты единственный, кто может совершенно открыто опираться на имя Му Минцзэ! Какой отец не станет помогать собственному ребенку? — глаза Цзя Циньи сияли, когда он смотрел на Му Дуню. — Объяви всему миру о том, кто ты есть! Домыслы Шуй Сэньсэнь не стоят ломаного гроша, твой успех проистекает лишь из твоего собственного таланта, тебе не в чем себя упрекнуть!

49, 49, 48, 47, 46, 45, 44, 43...

В тот же миг Цзя Циньи сорвался с места. Веревка, обвязанная вокруг его тела, стремительно размоталась, но теперь, что бы он ни предпринял, было уже поздно — Му Дуню летел в пустоте, и оставалось лишь с ужасом наблюдать за его падением.

— Система! Есть способ спасти его?! — даже такой гордец, как Цзя Циньи, в этот момент взмолился о помощи к системе.

Система «Благодетель» обычно проявляла себя крайне редко: кроме выдачи заданий, отчетов об их выполнении и той папки с досье в голове Цзя Циньи, никаких иных функций у нее практически не наблюдалось. О каких-то хранилищах или чудесном системном магазине не было и речи.

В спокойные дни Цзя Циньи даже задавался вопросом, существует ли эта штуковина вообще. Новая жизнь ему нравилась, а вот идея находиться под чьим-то контролем — нет. Система из-за своей примитивности не задевала его больные точки, но сейчас Цзя Циньи страстно желал, чтобы у нее действительно имелись подобные возможности.

По крайней мере, он бы не чувствовал себя столь беспомощным.

— Динь! Обнаружено, что цель задания находится в опасности, просим хостера незамедлительно оказать помощь!

Как только Цзя Циньи подбежал к окну, прозвучал своевременный голос системы. Он глянул вниз и увидел, что волосы Му Дуню полностью вернулись к синему цвету и удлинялись с пугающей скоростью. Ногти на его руках непомерно выросли, а одной рукой он мертвой хваткой вцепился в стальной трос, оборванный конец которого зацепился за декоративное ограждение этажом ниже. На первый взгляд всё выглядело относительно надежно, но Цзя Циньи уже заметил, как трос прорезал ладонь Му Дуню, и алая кровь струилась вниз, капая тому на лицо. К тому же трос, спасший ему жизнь, ударом небывалой силы забросило на перила, и держался он на честном слове — малейшее движение могло спровоцировать срыв.

Окинув взглядом комнату, Цзя Циньи подобрал бутафорский канат, велел остальным ухватиться за него, наскоро завязал надежный узел на другом конце и собрался лезть наружу.

Режиссер Цзин прекрасно знал характер брата и даже не пытался его останавливать, лишь бросил сквозь зубы:

— Осторожнее!

Цзя Циньи кивнул:

— Держите крепко!

— Динь~ Обнаружено, что возможностей хостера недостаточно для спасения цели задания. Выдается экстренный набор спасения, доступный для обмена за 1000 очков, используется исключительно в период выполнения задания. Очков недостаточно, обмен невозможен... Обнаружен стартовый набор новичка. Хостер может использовать его в качестве залога, подтверждаете обмен?

— Подтверждаю обмен!

Цзя Циньи испытал дикий восторг. Он никак не ожидал, что от этой паршивой системы всё же будет толк, и поспешил подтвердить операцию. Режиссер Цзин, понимая, что отговаривать бесполезно, мог лишь изо всех сил страховать его безопасность. Надежно закрепив веревку, Цзя Циньи без малейших колебаний перекинулся за оконный проем и стал спускаться по стене.

К счастью, сильного ветра сегодня не было. Му Дуню висел чуть ниже и левее злосчастного окна. Добравшись до нужной отметки, Цзя Циньи активировал спасательный набор — механический голос системы прозвучал прямо у него в голове:

— Экстренный набор спасения открыт. Хостеру передается столетняя внутренняя энергия, производится принудительная закачка навыков цигуна... Загрузка внутренней энергии завершена, загрузка боевых навыков завершена.

Цзя Циньи тут же почувствовал, как внизу живота зародился мощный поток тепла, а в голове прибавилось информации. Стоило ему мысленно пожелать оказаться рядом с Му Дуню, как в ладонях скопилась энергия, намертво прилепившая его к стене. Он легко, словно невесомый, сместился в сторону — и для этого вовсе не требовалось натяжение веревки.

Кто сказал, что в стиле уся можно игнорировать законы физики!

Однако отбросив праздные мысли в сторону и получив способность передвигаться, Цзя Циньи стремглав бросился к Му Дуню, и по мере приближения его охватывало всё большее недоумение. Сверху казалось, будто Му Дуню держится в воздухе исключительно за счет стального троса. Но глазами, усиленными внутренней энергией, Цзя Циньи видел: стальные нити вовсе не способны выдержать вес взрослого мужчины — напротив, сам Му Дуню всем телом намертво вжался в стеклянную стену небоскреба, не сдвинувшись ни на дюйм.

Му Дуню неотступно следил за ним все те минуты, пока Цзя Циньи карабкался вниз. Когда он сорвался и летел в бездну, животные инстинкты взяли верх: выброшенный трос зацепился за ограждение, и рывок вернул падающее тело к зданию, но удержать такой вес он был не в силах. В отличие от правой руки, якобы висевшей на тросе на виду у всех, его скрытая левая рука пострадала куда сильнее.

Русалки — свирепые создания; их острые, как бритва, когти таят в себе смертельный яд. Оказавшись перед лицом смертельной опасности, Му Дуню отринул все попытки маскировки под человека. Его опасные когти под воздействием обильно выделявшегося едкого яда насквозь процарапали закаленное стекло высотки, удержав его на весу, но платой за это стала превратившаяся в сплошное кровавое месиво ладонь.

Когда Цзя Циньи приблизился, прекрасные и шелковистые морские волны роскошных синих волос русалки уже спускались до самой поясницы, а сапфировые зрачки без всякой утайки смотрели прямо на него. Он приоткрыл рот, обнажив ряд острых клыков.

Му Дуню смотрел на Цзя Циньи. Облик, который он являл собой сейчас, не имел ничего общего с человеческим, но тот не выказал ни капли испуга. Напротив, успокаивая его самым мягким и надежным голосом, Цзя Циньи произнес:

— Дай мне руку.

Цзя Циньи заметил, как дрогнул взгляд Му Дуню и в глубине его глаз мелькнула сложная гамма чувств. Не раздумывая больше ни секунды, он выпустил стальной трос и крепко обнял Цзя Циньи. В тот самый момент, когда его тело отделилось от стены, стали отчетливо видны пробитые нечеловеческой силой отверстия в стекле, из которых сочилась кровь.

— Хорошо еще, что здесь никого нет, иначе проблем не оберешься, — Цзя Циньи даже в такой ситуации сохранял невозмутимость. Почувствовав, что Му Дуню крепко прижимается к нему, он уперся одной рукой в стекло, а другой легко дернул за тот самый трос — и обрывки рухнули вниз.

Именно в этот момент Му Дуню повернул голову:

— Тебе не любопытно?

Он обнимал Цзя Циньи за плечи, их лица находились на одной высоте. Стоило ему повернуться, как Цзя Циньи, как раз намеревавшийся отдать указания насчет дальнейших действий, тоже повернул голову — и в следующее мгновение их дыхание неожиданно смешалось, а губы соприкоснулись.

На большой высоте оба на секунду замерли. Увы, искра страсти не успела разгореться: Цзя Циньи быстро отвернулся к стеклу, избегая взгляда Му Дуню. В его голосе прорезалась неестественная жесткость, и лишь легкий румянец на кончиках ушей выдавал потрясение внутри:

— Держись крепче, я заброшу тебя внутрь.

Не глядя на Му Дуню и полностью сосредоточившись на движении рук, он нащупал оконную раму и сбивчиво бросил предупреждение. Вековая ци хлынула из его ладоней, и удар, по силе сравнимый со столкновением с самолетом, в одно мгновение разнес стекло вдребезги. В ту же секунду он молниеносно ухватился за раму и закинул Му Дуню в комнату.

Только тогда Цзя Циньи облегченно выдохнул. Увидев, что Му Дуню поднимается на ноги, собираясь помочь ему, он крикнул тем, кто был наверху, велев опускать его. Оказавшись наконец твердо стопами на полу, Цзя Циньи невольно потянул Му Дуню назад, уводя подальше от усыпанного осколками проема.

— Они сейчас придут, — глядя на битое стекло и мысленно пытаясь вытравить из памяти недавний случайный поцелуй, произнес Цзя Циньи. — Быстро приведи себя в порядок.

Му Дуню молча спрятал проявления нечеловеческой сущности. Ощущение тепла на губах казалось нереальным, и, охваченный смятением, он маскируя неловкость спросил:

— Что тебе от меня нужно?

Он появился в этом мире ради задания, и сближался с Му Дуню тоже из-за задания, однако Цзя Циньи отнюдь не воспринимал Му Дуню исключительно как пешку. Верно, он прирожденный лжец, но наигранные чувства — всегда фальшь, и только подлинные эмоции способны растопить лед. Цзя Циньи прекрасно это понимал. За время общения с этим молчаливым, но надежным и осторожным мужчиной он уже успел проникнуться к нему симпатией, признав другом, независимо от того, был ли тот русалкой или человеком. Именно поэтому, даже не зная о наличии у системы экстренного пакета помощи, он все равно рискнул жизнью ради его спасения.

Если он погибнет здесь, то сможет отправиться в другой мир, но смерть Му Дуню означала бы конец всему: у того оставалось слишком много несбывшихся надежд, жажда мести и незавершенные дела. Цзя Циньи не мог позволить ему погибнуть здесь.

Поэтому, что бы ни подразумевал вопрос Му Дуню, Цзя Циньи лишь высоко приподнял бровь, чуть вскинул подбородок и с гордой искренностью ответил:

— Жить спокойно и дойти до звания киноактера года — вот и всё.

Закончив говорить, он приобнял Му Дуню за плечи:

— Разумеется, я также не против того, чтобы будущий император кино восхищался мной.

Русалка окончательно остолбенела. Боль в обеих руках отошла на второй план — он чувствовал лишь то, до чего же необыкновенно красивы эти янтарные глаза друга. Это прекрасное лицо, этот вызывающий тон почему-то заставляли сердце биться чаще.

Если бы тогда, на дне ледяной темной реки, вот такой человек мог упасть с небес и спасти его — как было бы чудесно... Но тогда у него не было бы новой жизни и он не встретил бы этого гордого, стойкого и сильного мужчину.

Взгляд Му Дуню вновь обрел твердость. Он крепко обнял Цзя Циньи в ответ:

— Спасибо!

Съемочная группа подоспела в мгновение ока. Му Дуню экстренно доставили в Первую больницу, куда уже выдвинулись личные врачи семьи Цзя, чтобы заняться его пострадавшими руками. Стекло со следами крови и яда русалки было тщательно убрано людьми, которых вызвал Цзя Циньи. К счастью, коммерческие помещения на этом этаже еще не были заселены, и прохожих вокруг почти не оказалось — никто не заметил странностей Му Дуню. Большинство членов группы списали случившееся на оптический обман, заметив мелькнувшие синие волосы.

Цзя Циньи с железной решимостью уладил все формальности. Тем временем режиссер Цзин успел сбегать наверх и проверить злосчастный трос. Вернулся он с мрачным лицом, а отвечавший за безопасность специалист выглядел так, будто готов был разрыдаться.

— Думаю, тебе стоит это увидеть, — режиссер Цзин подошел к Цзя Циньи с серьезным выражением лица. — Результаты проверки показали, что трос износился. Но вчера, ради абсолютной безопасности, мы заменили абсолютно все тросы на самые новые и прочные.

Работник по знаку режиссера шагнул вперед. Мало-мальски взяв себя в руки, он выпалил:

— Я заменил тросы в строгом соответствии с указаниями режиссера Цзина. Сегодня утром перед съемками я проверил их снова — никаких отклонений не было! Проблема износа звучит правдоподобно, но клянусь: если не считать какого-то внешнего вмешательства, с тросом попросту не могло ничего случиться!

http://bllate.org/book/19860/1955152

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь