Готовый перевод All Male Leads Are My Disciples / Все главные герои — мои ученики: Глава 21

И всё же, как бы ни были трудны предстоящие задания, по крайней мере, он остался жив, а это лучше всего остального.

Стоило ему только сесть, как стоявший рядом ассистент протянул стакан тёплой воды. Цзя Циньи мягко поблагодарил его, заслужив в ответ полный обожания взгляд, но не успел он и рта раскрыть, как Система снова активировалась.

— Динь-дон, цель задания зарегистрирована, пожалуйста, обратите внимание, хост~

Механический голос без выражения выговаривал заученные милые реплики, и Цзя Циньи мысленно покрылся мурашками, но поспешно принялся листать материалы, внезапно всплывшие у него в голове.

Переместившись в это тело, он абсолютно ничего не знал об этом мире, как и о своей цели. Помимо того, что цель в будущем станет королем шоу-бизнеса, Система не сообщила ему никакой другой информации. Цзя Циньи вовсе не жаловался на это. Он был прирожденным лжецом, рожденным для игры на сцене, и пара недель ушла на то, чтобы полностью освоиться с новой личностью. Он начал поиски таинственной цели и даже пробился в индустрию развлечений, стремительно превратившись в звезду первой величины. Его новый жизненный путь был гладким и ровным, однако поиски цели приносили лишь разочарование: он перебрал множество перспективных кандидатов, но так и не смог отыскать нужного человека.

Но вчитываясь в эти досье всё сильнее, Цзя Циньи хмурился: этот кандидат совсем не был похож на баловня судьбы, или, вернее сказать, он уже успел им побывать.

Его цель в данный момент звали Му Минцзэ. Одержимый кино фанатик, некогда блистательный обладатель премии «Золотое кино», но неведомо почему — как раз в те времена, когда его слава должна была достичь пика, в прессе один за другим стали вспыхивать скандалы, а его общественный имидж катился по наклонной. Желая подстраховаться, Му Минцзэ доверил все свои сбережения многолетнему менеджеру и названному брату для инвестиций, а встречавшаяся с ним несколько лет девушка уверяла, что в трудный час не покинет его. Пережив превратности судьбы и полностью успокоившись, Му Минцзэ сосредоточился на творчестве. Он всецело доверял своим менеджеру и девушке, а создаваемые им песни были переполнены настолько мощными эмоциями, что даже абсолютно лишённые музыкального слуха люди проникались ими. Му Минцзэ казалось, что это и есть лестница, ведущая к успеху; осуждающие голоса извне утихли, а менеджер нашёл компанию, готовую помочь ему выпустить альбом. Все обстоятельства сложились наилучшим образом, и Му Минцзэ чувствовал, что до успеха оставался всего один шаг.

Но этому шагу было не суждено сбыться. В один из дней, вернувшись домой, он застал девушку и менеджера в постели. Обнаружив появление Му Минцзэ, эта парочка не только не испугалась, но и заперла его взаперти. Только тогда Му Минцзэ осознал, что его водили за нос. Поняв, что от него больше нет никакой пользы, девушка и менеджер обобрали его до нитки: с одной стороны, они бездумно выжимали из него последние соки, а с другой — изображали фальшивую заботу. Самое страшное было в том, что девушка, жаждавшая яркой жизни на сцене, разглядела потенциал тех песен и собственноручно отняла их у него. Эти композиции, в которые талантливый гений вложил всю душу, закономерно добились оглушительного успеха. Предатели даже использовали последние воспоминания людей о Му Минцзэ для раскрутки: девушка-певица и менеджер-композитор в мгновение ока взлетели на вершины хит-парадов, превратившись в главных любимцев шоу-бизнеса.

А тот самый Му Минцзэ, по праву заслуживший эту славу, воочию наблюдал, как враги похищают плоды всех его трудов, пока он сам томился в тесной, грязной съёмной квартире. Он видел, как негодяи с торжествующим видом хвастаются славой, которую принесли им его песни, и роскошью, купленной на его миллионное наследство. А когда они сочли, что оставлять Му Минцзэ в живых больше нет никакого смысла, то без долгих раздумий привязали его к булыжнику и сбросили в бурный речной поток. Вместе с ним на дно холодной, безмолвной воды ушли его талант, его жизнь и все надежды на будущее — так, что никто об этом не узнал.

Дочитав до этого места, Цзя Циньи невольно вздохнул. К счастью, какой бы вредной ни была Система, она не стала забрасывать его в момент гибели цели, когда задание проваливается автоматически. Му Минцзэ переродился, да к тому же переродился в представителя редкого вида — русалку.

Рыба! Интересно, сможет ли он вообще превратиться в человека, иначе как ему помочь этому парню стать королем шоу-бизнеса?!

В этот момент прошло десять минут, и ассистент тихонько напомнил ему об этом, тронув за плечо. Цзя Циньи поднялся, слегка размялся и мгновенно вошел в образ, однако в мыслях уже крутилось другое: съёмки этой картины подходят к концу, почему бы в следующий раз не взять проект с морскими пейзажами — как раз удастся навестить свою цель.

На этот раз актёры были в великолепной форме, съёмки шли гладко, и режиссер Цзин, сияя от радости, махнул рукой, отпуская Цзя Циньи. Уход столь популярного артиста и главного красавца площадки закономерно привлек всеобщее внимание: многие актрисы и даже кое-кто из мужчин разочарованно вздохнули.

А всё потому, что работа актёра всегда сопряжена с усталостью, но стоило лишь взглянуть на это красивое лицо и пару выразительных янтарных глаз, как утомление как рукой снимало, и в теле вновь появлялся прилив сил.

41, 41, 40, 39, 38, 37, 36, 35...

Цзя Циньи мгновенно вскочил на ноги, сбросив со связанного тела верёвки. Однако что бы он ни предпринял в этот момент, Му Дуню, висевшему на волоске в полушаге от гибели, уже ничем нельзя было помочь: оставалось лишь беспомощно смотреть, как тот срывается вниз.

— Система! Есть способ спасти его?! — каким бы гордецом ни был Цзя Циньи, в этот миг ему пришлось обратиться за помощью к Системе.

В повседневной жизни присутствие Системы «Благодетель» почти не ощущалось. За исключением выдачи заданий, отчётов об их выполнении и того досье в голове Цзя Циньи, никаких иных функций у неё не было. Что же касается прочего — вроде пространственных хранилищ или чудесного внутрисистемного магазина — о таком он даже не слышал.

В спокойные дни Цзя Циньи порой задавался вопросом, существует ли эта Система на самом деле. Хоть он и ценил свою новую жизнь, он терпеть не мог, когда кто-то им помыкает. Система «Благодетель» своей простотой как раз не задевала его болевые точки, но теперь Цзя Циньи страстно желал, чтобы у неё и правда имелись те самые сказочные способности.

По крайней мере, он не был бы сейчас так беспомощен.

— Динь! Обнаружено, что цель задания находится в опасности, просим хоста незамедлительно оказать помощь! — стоило Цзя Циньи подбежать к окну, как вовремя раздался голос Системы.

Взглянув вниз, он увидел, что волосы Му Дуню полностью посеребрились, приобретя синеватый оттенок, и с невероятной скоростью удлинялись. Ногти на его руках выросли, и одной рукой он намертво вцепился в стальной трос, который наполовину оборвался и зацепился за декоративное ограждение этажом ниже. Сейчас всё вроде бы держалось, но Цзя Циньи уже заметил, как трос разрезал ладонь парня, и ярко-алая кровь капала вниз, прямо на лицо Му Дуню. К тому же трос, спасший ему жизнь, ударился о перила с такой грубой силой, что конструкция была крайне ненадежной — малейшее движение могло заставить её окончательно развалиться.

Цзя Циньи окинул взглядом комнату, подобрал реквизитную верёвку и велел остальным крепко держать её конец, а сам в два счёта завязал другой узел и собрался спускаться.

Режиссер Цзин знал упрямый нрав этого парня и даже не пытался его останавливать, лишь бросил сквозь зубы:

— Осторожнее!

Цзя Циньи кивнул:

— Держите верёвку крепче!

— Динь~ Обнаружено, что у хоста недостаточно навыков для спасения цели. Предоставляется один набор экстренной помощи, доступен для обмена за 1000 очков, действует только во время выполнения задания. У хоста недостаточно очков для обмена... Обнаружен стартовый набор новичка, хост может использовать его в качестве залога. Согласны на обмен?

— Согласен на обмен!

Цзя Циньи испытал прилив радости: он никак не ожидал, что эта никчемная Система всё-таки принесет хоть какую-то пользу, и поспешно подтвердил операцию. Режиссер Цзин, понимая бессмысленность уговоров, лишь постарался сделать всё возможное для его страховки. Закрепив веревку, Цзя Циньи без малейших колебаний перекинулся через подоконник и начал спускаться по стене.

К счастью, ветер сегодня дул слабый. Му Дуню висел чуть ниже и левее окна, из которого выпрыгнул. Добравшись до нужной отметки, Цзя Циньи услышал в голове механический голос — экстренная помощь была активирована:

— Набор экстренной помощи открыт. Хосту даруется внутренняя энергия сроком на сто лет, производится принудительное внедрение навыков цигун... Внутренняя энергия загружена, цигун загружен.

Цзя Циньи тут же почувствовал, как внизу живота скопилось горячее маано, а в голове прояснилось от новых знаний. Стоило ему подумать о том, чтобы приблизиться к Му Дуню, как ладони сами собой наполнились силой, намертво прильнув к кирпичной кладке стены. Он сделал пробное движение в сторону, и это оказалось до смешного легко даже без страховочного троса.

Не стоит думать, что боевые искусства отменяют законы физики, ага!

Оставив пустые мысли на потом, Цзя Циньи быстро двинулся к Му Дуню, но чем ближе он подбирался, тем страннее всё выглядело. Если смотреть сверху, казалось очевидным, что Му Дуню висит в воздухе исключительно благодаря стальному тросу. Однако усиленным внутренней энергией взглядом Цзя Циньи отчетливо видел: эти жалкие нити вовсе не способны выдержать вес взрослого мужчины — напротив, сам Му Дуню всем телом намертво прижался к стеклу стены и замер неподвижно.

Му Дуню не сводил с него глаз всё то время, пока Цзя Циньи спускался. Когда он потерял опору в воздухе, верх взяли звериные инстинкты: он швырнул трос, зацепив его за ограждение. Этот рывок погасил инерцию падения, но удержать его вес трос был не в силах. В отличие от правой руки, якобы висевшей на тросе на виду у всех, его скрытая левая рука пострадала гораздо сильнее.

Русалки — свирепые создания. Их ногти остры, как лезвия, и содержат сильнейший яд. Столкнувшись со смертельной угрозой, Му Дуню забыл о маскировке, которой прикрывал свою истинную сущность: его смертоносные когти, усиленные обильно выделявшимся едким ядом, насквозь процарапали закаленное стекло здания, приняв на себя всю тяжесть его тела. Платой за это стала превратившаяся в сплошное кровавое месиво ладонь.

Когда Цзя Циньи приблизился, роскошные, послушные волнам иссиня-голубые кудри русалки уже доходили до пояса, а пронзительные сапфировые зрачки больше не таились. Стоило Му Дуню приоткрыть рот, как стали видны ряды острых клыков.

Му Дуню смотрел на Цзя Циньи: в этот момент в нем не осталось ничего человеческого, но тот не выказал ни капли страха. Напротив, самым мягким и надежным голосом он успокоил его, произнеся:

— Дай мне руку.

Цзя Циньи заметил, как взгляд Му Дуню на миг дрогнул, в глубине глаз промелькнуло сложное чувство, а затем тот без малейших колебаний выпустил трос и крепко обнял Цзя Циньи. Стоило его телу отделиться от стены, как на стекле обнажились те самые глубокие окровавленные дыры, пробитые когтями нечеловеческой силы, которые он до этого пытался скрыть.

— Хорошо, что здесь никого нет, иначе были бы большие проблемы, — Цзя Циньи даже сейчас сохранял невозмутимость. Почувствовав, что Му Дуню крепко держит его, он уперся одной рукой в раму, а второй легко дернул за натянутый трос, и тот бесссильно рухнул вниз.

Именно в этот момент Му Дуню повернул голову:

— Тебе не любопытно?

Он обнимал Цзя Циньи за плечи, и их лица оказались на одном уровне. Когда он повернулся, Цзя Циньи как раз собирался склонить голову, чтобы дать указания насчет дальнейших действий — и в следующее мгновение их дыхание неожиданно смешалось, а губы соприкоснулись в легком, теплом поцелуе.

Даже зависая на огромной высоте, оба на секунду замерли от неожиданности. К счастью, пламя страсти разгореться не успело: Цзя Циньи резко отпрянул, глядя на стекло и стараясь не смотреть на Му Дуню. В его голосе прорезалась суровость, и лишь покрасневшие кончики ушей выдавали потрясение, бушевавшее внутри:

— Держись крепче, я сейчас закину тебя внутрь.

Не глядя на Му Дуню и полностью сосредоточившись на движении, Цзя Циньи нащупал оконный проем и невнятно бросил предупреждение. Столетняя мощь хлынула из его ладоней, и сила, сравнимая с ударом летящего самолета, в одно мгновение разнесла закаленное стекло вдребезги. В ту же секунду он ловко ухватился за раму и втащил — вернее, закинул Му Дуню прямо в комнату.

Только тогда Цзя Циньи облегченно выдохнул. Увидев, что Му Дуню поднимается на ноги и спешит к нему, он крикнул тем, кто остался наверху, чтобы его опустили. Когда его ступни наконец надежно коснулись пола, Цзя Циньи невольно потянул Му Дуню за собой, отступая на пару шагов от усыпанного осколками стекла оконного проема.

— Скоро они все прибегут, — глядя на усеянный стеклом пол и стараясь не вспоминать случайный поцелуй, бросил Цзя Циньи. — Приведи себя в порядок.

Му Дуню молча спрятал то, что выдавало в нем нечеловеческую природу. Ощущение тепла на губах казалось до сих пор реальным, и, чувствуя смятение в душе, он попытался замаскировать его вопросом:

— Разве во мне есть что-то, чего ты хочешь?

Он явился в этот мир из-за задания, и сблизился с Му Дуню тоже ради него, однако Цзя Циньи вовсе не рассматривал того лишь как проходную цель. Он был прирожденным лжецом, это правда, но наигранные чувства всегда оставались фальшивыми — истинное можно заслужить лишь искренностью, и Цзя Циньи прекрасно это понимал. За время общения с этим немногословным, но надежным и осмотрительным мужчиной он успел привязаться к нему как к другу, независимо от того, был ли тот русалкой или человеком. Именно поэтому, даже не будучи уверенным в наличии аварийного набора у Системы, он всё равно рискнул жизнью ради его спасения.

Если бы он сам погиб здесь, его ждали другие миры, но для Му Дуню смерть означала бы полный конец. Перед ним лежало столько возможностей, его обидчики еще не были наказаны, а грандиозные планы не претворены в жизнь — Цзя Циньи просто не мог позволить ему погибнуть.

Поэтому, как бы ни был сформулирован вопрос Му Дуню, Цзя Циньи лишь приподнял брови, гордо вскинул подбородок и ответил с искренним достоинством:

— Спокойно жить и стать королем кино — вот и всё.

С этими словами он приобнял Му Дуню за плечи:

— Разумеется, я также хочу, чтобы будущий император экрана восхищался мной.

Русалка окончательно остолбенела. Боль в руках отошла на второй план — всё его внимание сосредоточилось на янтарных глазах друга, оказавшихся невероятно красивыми. Это прекрасное лицо и дерзкий нравчему-то заставили его сердце забиться быстрее.

Если бы тогда, на дне холодной и темной реки, вот такой человек мог упасть с небес и спасти его, как было бы прекрасно... Но тогда у него не было бы нового шанса в жизни и он никогда не встретил бы этого гордого, стойкого и сильного мужчину.

Взгляд Му Дуню из растерянного вновь превратился в непоколебимый, и он крепко обнял Цзя Циньи в ответ:

— Спасибо!

Сотрудники съемочной группы подоспели очень быстро. Му Дуню экстренно доставили в Первую больницу, куда вскоре направились и личные врачи клана Цзя, чтобы заняться его руками. Стекло, испачканное кровью Му Дуню и ядом с его ногтей, было тщательно убрано подчиненными, которых вызвал Цзя Циньи. К счастью, коммерческие помещения на этом этаже еще не открылись, зевак не было, и никто не заметил странностей в облике Му Дуню. Что же до людей из группы, то они заметили лишь посиневшие волосы парня, списав всё на оптический обман.

Цзя Циньи с железной решимостью уладил все вопросы. К тому моменту режиссер Цзин уже вернулся с осмотра бракованного троса, и лицо его было темнее тучи — ответственный за безопасность специалист выглядел так, будто готов был разрыдаться.

— Думаю, тебе стоит это узнать, — режиссер Цзин подошел к Цзя Циньи с суровым выражением лица. — Результаты проверки показали износ троса, но ведь вчера, для абсолютной гарантии, абсолютно все тросы заменили на самые новые и прочные.

По знаку режиссера тот сотрудник шагнул вперед; немного успокоившись, он заговорил:

— Я выполнил приказ режиссера Цзина и заменил тросы, а сегодня утром перед началом съемок проверил их снова — тогда всё было в полном порядке. Износ возможен, но я ручаюсь: без постороннего вмешательства с тросом ничего бы не случилось!

Голос режиссера Цзина был жутко мрачным:

— Я уже сообщил в полицию, это дело будет расследовано до конца. Чья бы халатность это ни была, кто бы ни строил козни — всех выведу на чистую воду. В моей съемочной группе не будет людей, способных так наплевательски относиться к чужим жизням!

Шуй Сэньсэнь, шествовавшая следом, на мгновение побледнела, но тут же опомнилась и совладала с собой.

Однако эта перемена в её лице не укрылась от глаз Цзя Циньи.

— Разумеется.

42, 42

Му Дуню возвращался домой в сопровождении Сяо Дуншу. Ночь уже глубоко вступила в свои права, подъезд встретил его абсолютной тишиной, и под его собственными шагами гулко отдавался каждый звук. Внезапно навалилась такая усталость, какой он не ощущал даже в противостоянии с Шуй Сэньсэнь.

За обе прожитые жизни у него так и не появилось ни единого настоящего друга. В будничной суете это не бросалось в глаза, но сейчас, когда даже словом перемолвиться или поделиться радостью было не с кем, в душе Му Дуню, при всей его закаленности, зашевелилось одиночество.

Добравшись до дверей квартиры, он пошарил по карманам в поисках ключей, но их там не оказалось, и на сердце мгновенно скребли кошки от нарастающего раздражения.

В этот самый момент дверь внезапно распахнулась, пролив в тусклый коридор поток теплого света. Лицо Цзя Циньи в этом мягком сиянии казалось удивительно доброжелательным, а голос звучал предельно нежно:

— Сяо Дуншу сказал, что ты оставил ключи в машине, и я сразу подумал, что ты наверняка стоишь под дверью.

Он качнулся в сторону, открывая проход шире:

— Заходи.

Му Дуню ошеломленно замер на пороге, чувствуя себя так, будто его ударили в грудь — от одной лишь улыбки этого человека и нескольких простых слов все следы недавнего одиночества испарились бесследно. Словно кто-то бережно опустил его сердце в горячую воду, наполнив неизъяснимым теплом и трепетом.

Впрочем, сам Цзя Циньи бури эмоций в его душе не заметил. Пройдя вглубь гостиной и не услышав шагов позади, он обернулся и, обнаружив цель задания всё еще застывшей на пороге, озадаченно бросил:

— Ты чего застрял?

Му Дуню окинул его исполненным сложного смысла взглядом и тихо ответил:

— Ничего.

Пройдя в квартиру и увидев на обеденном столе множество испускающих аромат блюд, он снова потерял дар речи.

Заметив, что Му Дуню продолжает глазеть на него с тем самым вызывающим мурашки взглядом, Цзя Циньи заерзал на месте, мысленно гадая, не сплоховал ли он где-то? Перебрав в памяти все возможные варианты и не найдя никаких странностей, он просто подошел и тяжело хлопнул парня по плечу:

— Эй, прием, возвращайся на землю! Живо садись за стол, поедим, а потом нас ждет учеба!

Эта фраза мигом разрушила всю сентиментальную романтику в душе Му Дуню, вернув ему привычную солидность. Молча направившись на кухню, он принес две пары палочек для еды.

Все блюда были приготовлены семейными поварами клана Цзя, так что в их вкусе сомневаться не приходилось. Один весь день провел на съемочной площадке, другой мотался на самолетах — оба проголодались. Наконец обретя покой, они с аппетитом уплетали белых рис за обе щеки.

Возможно, из-за царившей вокруг уютной атмосферы после ужина Му Дуню сам вызвался вымыть посуду. Цзя Циньи же развалился на стуле, поглаживая округлившийся животик, и озабоченно нахмурился.

Ох, как же он объелся.

Но стоило Му Дуню повернуться, как он моментально выпрямился, приняв такой вид, будто собирается на официальное совещание, и по его сосредоточенной физиономии никто бы не догадался о только что бушевавших комичных мыслях.

— Что касается занятий актёрским мастерством, я намерен начать прямо сегодня, — заявил Цзя Циньи. — Твоя игра отличается зрелостью и глубиной, в тебе нет новичковой скованности перед камерой, и это прекрасно. Но есть один нюанс, о котором я должен сказать.

Ты бессознательно копируешь манеру Му Минцзэ. Я могу понять тебя, но слепое подражание неизбежно загонит тебя в рамки. Твой путь впереди долог, нельзя позволять себе застревать в таком амплуа уже сейчас.

Конечно, ожидать, что ты изменишься в один миг, было бы глупо, но тебе повезло: режиссер Цзин славится своей жесткостью и перфекционизмом, а Звук бандита станет для тебя лучшим точильным камнем.

Цзя Циньи прищурился и, слегка приподняв подбородок, сверху вниз посмотрел на Му Дуню:

— А я — твой лучший тренер и наставник.

Му Дуню смотрел на него, чувствуя, как давно затаившееся в сердце сомнение наконец дает о себе знать: если даже режиссер Цзин не заметил изъянов в его игре, то как Цзя Циньи умудрился разглядеть их после столь коротких проб?

http://bllate.org/book/19860/1955148