Готовый перевод The Fat Shiba Rises / Толстяк не сдаётся: путь к вершине: Глава 28

Приближение Праздника жертвоприношения очагу предвещало, что шаги Нового года становятся всё ближе. Кровавая бойня в ночь накануне зимнего солнцестояния миновала менее месяца назад, но уже казалась чем-то столь далёким, словно это было в прошлом году.

Во всем поместье графа Юнфэна все были заняты тремя делами.

Первое, разумеется, генеральная уборка и жертвенное подношение божеству очага — чтобы тот не вздумал отправиться на небеса и наябедничать.

Поскольку Фу Сиянь был признан главным неудачником семьи в этом году, ему и выпало возглавить этот ритуал в надежде, что божество очага, видя его искреннее до глубины души усердие, скажет о нем словечко поприятнее.

Фу Сиянь: «…» Ну что ж, психология — это тоже наука.

Второе дело заключалось в том, что Ю Сухуань велела ему велеть привести в порядок еще один внутренний двор.

Сначала Фу Сиянь не придал этому особого значения и просто отдал распоряжение, и лишь когда Фу Фу сам завел об этом разговор, он узнал, что гостем станет Шоу Наньшань, занимающий третье место среди четырех главных управляющих дворца Чусянь, обладающий, как говорят, силой мастера боевых искусств уровня Боевого Ван.

Фу Фу тут же отвесил Фу Сияню щелбан по лбу:

— Ты так долго общался с их молодым госпожой... тьфу, молодым господином, неужели даже имен четырех главных управляющих дворца Чусянь не запомнил?

Фу Сиянь в последние пару дней вздрагивал от одного упоминания дворца Чусянь, а сейчас был близок к тому, чтобы взвыть:

— Отец, не упоминай эти три иероглифа.

— Какие три иероглифа? Молодой господин? Дворец Чусянь?

— ...Ничего из этого не упоминай.

Фу Фу понизил голос:

— В чем дело? Тебя обидели?

Фу Сиянь вздохнул:

— Уж лучше бы он меня ругал и бил.

Выслушав это, Фу Фу остался крайне недоволен:

— Ты даже со своим стариком никогда не был так любезен! Какой такой отравой они тебя накормили?

— Пилюлей Смешения Ян, она куда дороже любой отравы.

Фу Фу на мгновение потерял дар речи. Поразмыслив, он сказал:

— Раз на этот раз к нам пожаловал Боевой Ван Шоу, мы должны оказать ему наилучший прием. Несколько дней назад прибыли внуки князя Пинло, и Его Величество в порыве радости пожаловал множество прекрасных вещиц, я велю выставить их все.

Фу Сиянь приоткрыл рот, собираясь сказать, к чему вся эта показуха, но, подумав, вспомнил, что сам уже брал чужое и потому чувствовал себя обязанным; возможно, этот прибывающий Шоу Наньшань тоже окажется не столь суров, раз уж принял дары, и с ним удастся договориться.

Хотя в тот день слова Ю Сухуань не были сказаны напрямую, их смысл был вполне ясен. Оставалось лишь гадать, каков нрав у этого Шоу Наньшаня. Будем надеяться, он окажется столь же отрешенным от мирской суеты, как тетушка Ю.

Из трех дел последнее оказалось самым неожиданным:

Фу Дуньвэня отправляли на учебу в академию Цзыцзин.

Когда Фу Фу объявил об этом, все домашние, за исключением знавших обо всем Фу Сюаня, госпожи Фу, Фу Лианя и самого Фу Дуньвэня, были потрясены до глубины души. Родная мать Фу Дуньвэня, наложница Цянь, едва не рыдала в три ручья.

Фу Сиянь озадаченно спросил:

— Весенние экзамены на носу, неужели третий брат не будет сдавать?

Фу Дуньвэнь беспристрастно ответил:

— Моих познаний недостаточно, даже если я и получу степень цзиньши, место окажется невысоким. Лучше я подучусь еще три года.

Фу Сиянь возразил:

— Но ведь скоро Новый год, к чему спешить с отъездом?

Фу Дуньвэнь лениво ответил, даже не пытаясь ничего придумывать:

— Такова воля отца.

Тогда взгляды всех присутствующих устремились на Фу Фу. Фу Фу произнес:

— Ты сам сказал, что весенние экзамены уже на носу, и в академии кипит бурная подготовка. Если отправиться туда сейчас, как раз удастся пропитаться этой атмосферой.

Фу Сиянь: «…» По-твоему, это разумное объяснение?

Однако ни наложница Цянь, ни Фу Дуньвэнь не выражали протеста, а у остальных и вовсе не было причин возражать.

Выйдя из главного зала, Фу Фу обнаружил, что за ним послушно плетется пухлый длинный хвост, и поневоле остановился:

— Разве я не велел тебе идти к алтарю? Зачем увязался за мной?

Фу Сиянь сказал:

— Третий брат отправляется учиться в другие края, а как же старший?

Фу Фу на мгновение замер и раздраженно бросил:

— Твой старший брат, само собой, остается в Цзинчжоне, чтобы участвовать в столичных экзаменах.

Фу Сиянь посмотрел на него с недоверием:

— Правда?

— Правда. — Фу Фу взмахнул рукавом с видом человека, которому до смерти надоело отвечать на глупости.

— Когда ты в прошлый раз отправил меня в Лоян, ты ведь боялся, что в Цзинчжоне случится беда?

Фу Фу торопливо развернулся:

— Чего ты так орешь?

Фу Сиянь скрестил руки на груди и прищурился:

— Так оно и было?

Фу Фу: «…»

Этот некогда глупый пухлый пельмешек теперь уже не так-то легко поддавался на уловки.

Фу Сиянь: «…»

Да я вроде с самого детства никогда особо легко и не поддавался?

— Идем со мной в кабинет. — Фу Фу провел его через множество коридоров до самого входа в кабинет, но, заметив, что слуги подметают во дворе, был вынужден изменить маршрут и направился в сад.

Отец и сын примостились на вершине искусственной горки, глядя сверху на слегка запущенный сад поместья графа Юнфэна.

Фу Фу спросил:

— Когда ты догадался?

Фу Сиянь ответил:

— Сегодня, когда ты велел третьему брату ехать в академию Цзыцзин. Ты ведь и так пригласил учителей из академии Цзыцзин прямо в домашнюю школу Фу, какая необходимость отправлять третьего брата среди зимы в такую даль?

Фу Фу медленно опустился на землю, отряхивая пыль с ладоней, и сказал:

— Изначально я действительно хотел отправить его в путешествие для расширения кругозора. Но в последнее время на улицах слишком неспокойно, одному оставаться небезопасно, вот я и решил отправить его в академию Цзыцзин. Я пожертвовал огромную сумму денег, во всяком случае, устрою его с полным комфортом. Что касается Лианя, раньше я планировал отправить его на службу в должности обладателя ученой степени цзюйжэнь, чтобы он получил назначение в провинцию. В конце концов, он старший сын от законной жены, и после получения титула по наследству он все равно сможет продвинуться по службе. Но его матушка категорически против, так что придется подождать до окончания столичных экзаменов в следующем году.

Фу Сиянь произнес:

— Всё настолько серьезно?

— Тяжелее всего выносить императорскую милость.

— Это что, проявление страха перед настоящими драконами по примеру господина Е? — Ведь еще несколько месяцев назад тот изо всех сил стремился угодить императору Цзяньхуну и примкнуть к партии преданных защитников престола.

Здесь было слишком много запутанных хитросплетений, которые не удавалось разъяснить в двух словах, да и Фу Фу не хотел, чтобы сын ведал о столь темных дедах. Поэтому он обобщил:

— Его Величество намерен расправиться с кланом Жун.

Он произнес это так быстро, что Фу Сиянь не сразу расслышал:

— С кем?

Фу Фу покачал головой:

— Дело строжайшей секретности, разглашению не подлежит.

— Ты бы сначала всё объяснил, а потом уже давал мне шанс соблюсти «неразглашение».

Фу Фу придвинулся к самому его уху и шепотом произнес:

— С кланом Жун.

Фу Сиянь сказал:

— Звучит знакомо. Это тот самый клан Жун, чья библиотека насчитывает сотни городов, а корни уходят вглубь тысячелетий?

— Тысячелетнее благородное семейство — это преувеличение, но корни у них и вправду глубокие, недооценивать их нельзя. Глава клана Жун, Жун Юэ, в молодости был куда славнее нынешнего Ло Уцзая: он не только обладал выдающимися боевыми искусствами, но и отличался блестящим литературным талантом, с блеском сдав столичные экзамены на звание третьего призеры — таньхуа. Если бы в те годы он не сошелся так близко с князем Юньчжуном, вызвав подозрения у Его Величества, ему бы не пришлось отправлять собственную сестру во дворце увядать день за днем среди пьянства и забвения. — Фу Фу с тоской покачал головой. — Победа генерала приносит горы белых костей. Жун Юэ еще жив, но от него осталась лишь ходячая оболочка.

Фу Сиянь приподнял брови:

— Тогда зачем с ним расправляться?

— Кто ж его знает. Мой отец в те годы был занят тем, что третировал родственников, в заварушку не ввязался, так что подробностей не знает. — Фу Фу похлопал его по плечу. — Короче говоря, поместье графа Юнфэна в будущем неизбежно перейдет в руки Лианя, а дом Фу... я доверяю тебе.

— Тьфу-тьфу-тьфу!

— ...Непутевый сын, ты что творишь?!

— Не говори дурных предзнаменований. — Фу Сиянь поторопил его. — Быстро, плюнь тоже три раза.

Фу Фу продолжал ошарашенно пялиться на него.

Фу Сиянь прямо-таки отвесил ему три легких шлепка по спине, заставив отца издать три глухих стона.

— Непутевый сын, ты...

Фу Сиянь заявил:

— Мой старший брат еще молод и не сможет тягаться со старыми лисами при дворе, а я тоже пока ребенок и не вывезу на себе клан Фу. Нам всё еще нужны вы с дядей, два старых хрыча, чтобы продолжать пахать.

— ...Я же не говорил, что брошу пахать.

— Тогда прекращай разбрасываться знаменами смерти, от таких слов делается не по себе.

Фу Фу нахмурился:

— Что еще за знамена смерти?

Фу Сиянь усмехнулся:

— Да так... Эй, отец, хочешь полетать?

Фу Фу еще не успел сообразить, как это — полетать, как этот непутевый сын поддал ему ладонью снизу, сбросив с искусственной горки, но перед самым приземлением бережно подхватил снизу за живот и аккуратно поставил на землю.

Главный виновник ни капли не смутился его посиневшему от злости лицу и продолжал с самодовольным видом допытываться:

— Ну как, весело?

Огромный-огромный... щелбан пришелся точно в лоб.

— Исключено, чтобы я сегодня тебя не отлупил!

*

Фу Дуньвэнь отправился в путь на следующее утро едва на рассвете. Провожая его, Фу Сиянь вручил ему целый ящик книг:

— Слишком тяжело, тащить не хочется, оставь себе. Будешь читать — или жевать от голода, чтобы в животе побольше чернил прибавилось.

Фу Сиянь: «…» — Увидимся через три года.

Фу Дуньвэнь ответил:

— К тому времени еще неизвестно, где свидимся.

Фу Сиянь замер, внезапно осознав, что этот его третий брат вовсе не был слеп к скрытым бурям в их семействе; его молчаливое повиновение служило незримой поддержкой.

Фу Сиянь вытащил из-за пазухи несколько серебряных банкнот. С приближением Нового года дела лавки «Сянъаода» шли всё лучше, и дивидендов прибавилось.

— В бедной семье путь долог, отправляясь в дорогу, бери побольше серебра...

— Благодарю. — Фу Дуньвэнь с чистой совестью принял братское подношение.

Фу Сиянь посторонился, уступая место Фу Сяцину.

Фу Дуньвэнь сказал:

— Когда ты будешь жениться, я непременно вернусь.

Фу Сяцин улыбнулся:

— Можешь не возвращаться. Всё равно в тот день главным действующим лицом буду я, хлопот невпроворот. Приедешь ты или нет, я даже не замечу.

Фу Дуньвэнь кивнул:

— Хорошо.

Наблюдавщий за этим со стороны Фу Сиянь: «…» — Ну надо же, и впрямь родные брат и сестра по отцу и матери.

Затем настала очередь Фу Лианя, державшего за руку Фу Чэньшэна.

Фу Лиан выражался кратко и емко: кошель с мелким серебром и одно слово: «Береги себя».

Фу Чэньшэн протянул свой любимый бамбуковый стрекоз-вертолетик, но, испугавшись, что третьему брату не понравится, робко посмотрел на него.

Фу Дуньвэнь взял игрушку и улыбнулся:

— Спасибо, Чэньшэн.

Только тогда на личике Фу Чэньшэна появилась радостная улыбка облегчения.

— Ну всё, пора в путь, — поторопил Фу Фу. Следом раздались заунывные рыдания: наложница Цянь вцепилась в руку сына и наотрез отказывалась ее отпускать, так что было совершенно непонятно, провожают они его в дорогу или в последний путь.

Фу Сиянь: «…» В вопросах оптимизма и хороших примет их семейство действительно не отличалось особыми амбициями.

*

Едва Фу Дуньвэнь успел скрыться из виду, как объявился Шоу Наньшань.

Зимний полдень был теплее утреннего или вечернего холода, хотя разгуливать по улице в одной тонкой одежде всё еще доводилось нечасто. Когда легкий ветерок пронесся мимо, широкие рукава взметнулись за спиной, воочию являя образ истинного безупречного отшельника с чистыми помыслами. Во рту он зажал тыкву-горлянку с вином, а восседал верхом на неторопливо шагающем сизом ослике, являя собой живописную картину спуска небожителя в мир смертных. Всю дорогу за ним толпой следовали зеваки, и лишь у самых ворот поместья графа Юнфэна они с неохотой разошлись.

Ю Сухуань, заранее получив весточку, встречала его у входа. Увидев, как он слезает с ослика, она беспомощно покачала головой:

— Если бы ты шел на собственных двоих, и то добрался бы быстрее, чем на этом ослике.

Шоу Наньшань потрепал ослика по голове:

— Пусть медленнее, зато уморить его куда лучше, чем уморить себя. — С этими словами он поправил одежды и головной убор. — Где молодой господин? Где молодая госпожа? Веди скорее, пойду засвидетельствую почтение.

Заметив блеск любопытства и неподдельного интереса в его глазах, Ю Сухуань предостерегла:

— У молодого господина нынче скверное настроение, не перегибай палку.

— У человека, познавшего любовь, разве может быть скверное настроение? — Улыбка в его голосе так и норовила выплеснуться наружу. Бросив взгляд в сторону приближающихся бок о бок Фу Лианя и Фу Сияня, он понизил голос: — Чист и благороден, поистине необыкновенен.

Ю Сухуань тоже приглушила голос:

— Тот, что рядом.

Улыбка на лице Шоу Наньшаня застыла, и даже когда они подорошли вплотную, выражение его лица оставалось несколько деревянным:

— Беспокою вас своим визитом.

Фу Лиань с улыбкой поприветствовал гостя:

— Появление Боевого Вана Шоу озарило наш скромный дом и стало для нас величайшей честью. Небольшой дворик уже готов, прошу сюда.

Церемониал встречи управляющего не мог превосходить прием для молодого господина, так что наотмашь отдуваться вновь пришлось Фу Лианю. Впрочем, столичные экзамены были уже на носу, и Фу Сиянь не смел отвлекать его надолго: проводив гостя до входа во временные покои Пэй Юаньцзиня, он под благовидным предлогом отпустил шурина.

Уходя, Шоу Наньшань не удержался и бросил еще один взгляд на Ю Сухуань, словно безмолвно вопрошая: неужели это и впрямь не главный господин?

Ю Сухуань проигнорировала его и направилась прямо внутрь.

Шоу Наньшань окинул взглядом Фу Сияня и попытался робко прощупать почву:

— Молодая госпожа?

Фу Сиянь: «…» Знаешь что? Если бы ты не был Боевым Ваном, ты бы сейчас уже лежал мертвым.

Сдерживая дыхание, Фу Сиянь выдавил из себя:

— Прошу Боевого Вана Шоу в дом.

Шоу Наньшань счел это за согласие, внутренне слегка вздохнув, однако, заметив с безмятежным видом восседающего в главной комнате Пэй Юаньцзиня, тут же решил, что его вздохи были совершенно лишены оснований. Сам молодой господин не возражает, а он-то тут кто такой?

Будучи по природе человеком широких взглядов, после порции внутреннего самобичевания он моментально повеселел, вскинул на плечо узел, развязанный со спины ослика, и швырнул его на стол:

— Спешил в дорогу, успел добыть лишь самую малость вещиц, прошу молодую госпожу не судить строго.

Пэй Юаньцзинь: «…»

Он перевел взгляд на Фу Сияня, а тот как раз уставился на вазу в углу, изо всех сил стараясь принять отрешенный вид.

— Прошу молодую госпожу взглянуть! — Шоу Наньшань извлек на свет пару перчаток. — Слыл я, что молодая госпожа сильна в кулачном бое, посему за баснословные деньги разыскал эту пару «Шелковых стражей облачного неба» — мягкие, что вода, но стойкие к любому клинку! Впредь против любого оружия ниже земного ранга сможешь стоять открыто!

Ох... хорошая же вещь...

Глазки Фу Сияня медленно вернулись на место, прилипнув к этим перчаткам.

Шоу Наньшань подзадоривал:

— Примерь, примерь, погляди, как сядут.

Нет, я уже и так у него в долгу, как я могу снова брать чужие подарки?! Фу Сиянь! Опомнись, нельзя совершать ошибку за ошибкой!

Фу Сиянь судорожно спрятал обе руки в рукава:

— У меня ладонь широкая, этот размер, кажется, не совсем подходит.

— Разве? — Шоу Наньшань примерил одну на себя. — Можно сначала примерить.

Ю Сухуань изо всех сил старалась унять улыбку на губах, выуживая из узла какой-то флакончик:

— А это что?

Шоу Наньшань с усердием принялся пояснять:

— Довелось услышать, что молодая госпожа недавно продвинулась в силах, так я по пути выпросил у Маленького Бога Власти пару пилюль для укрепления основы, земного... тьфу, с ума сойти, тайного ранга. Пусть молодая госпожа пока попринимает их, а как дойдет до ступени Сброса Оков, я снова схожу за парой пилюль истинного земного ранга!

Фу Сиянь отчетливо почувствовал, как у него во рту завышенным темпом выделяется слюна, и голос его прозвучал уже не столь твердо:

— Я ведь всего лишь на поздней стадии ступени Ваджры, к чему мне такие дорогие лекарства?

Видя, что тот вновь отказывается, Шоу Наньшань хитро сверкнул глазами:

— Есть еще эти пилюли долголетия, они лучше всего подходят людям в возрасте. Граф Юнфэн ведь тоже немолод, верно?

Фу Сиянь: «…» До такой степени всё предусмотрел? От такого просто некуда деться!

Опасаясь, что если он останется здесь хоть на миг дольше, то окончательно сломается, он глубоко вздохнул и объявил:

— Мой брат скоро сдает экзамены, пойду-ка я помогу ему с учебой. Вы тут располагайтесь, если что — зовите.

С этими словами, не дожидаясь, пока кто-нибудь станет его удерживать, он ускользнул с ловкостью речного вьюна.

Шоу Наньшань проводил его взглядом, после чего обратился к Ю Сухуань:

— Ну как, хоть один штрих к «благоприятным письменам» нашего молодого господина уже появился?

Ю Сухуань ответила:

— Благодаря твоим стараниям, от иероглифа нет осталась разве что горизонтальная черта.

Шоу Наньшань окинул взглядом разложенные на столе вещи:

— И что теперь делать с этим добром? Обратно уволочь?

Ю Сухуань посмотрела на Пэй Юаньцзиня, и тот беспристрастно бросил:

— Оставить.

...

Вытянув Ю Сухуань за собой, Шоу Наньшань заговорил:

— В письмах ты толком ничего не объяснила, каков вообще нынешний расклад? Смотрю я на всё это, и мне кажется, будто наш молодой господин проявляет куда больше инициативы?

Ю Сухуань сказала:

— Разве ты сам не знаешь вестей из Отдела Ветра? Чжао Тунцюй уже затворился в уединении, готовясь снова пробиваться к уровню Боевого Вана.

— Подумаешь, в третий-то раз, чего удивляться?

— Утрамбованная земля с каждым разом становится только прочнее. К тому же ему передали половину «Канона Священного Пламени», а за душой у него «Искусство Призыва Небес». Он еще не достиг Боевого Вана, а Отделы Грома в разных краях уже не сидят сложа руки и только и ждут повода. Стоит ему прорваться, и во дворце Чусянь станет еще беспокойнее. Молодой господин уже два года топчется на вершине ступени Постижения Дао, как тут не тревожиться?

Шоу Наньшань пренебрежительно взмахнул рукавом:

— Не родись молодой господин, Чжао Тунцюй давно был бы усыновлен главой дворца, и нет ничего удивительного, что у него осталась обида в сердце. Даже если глава дворца с vàжными старейшинами затворились в покоях, главный управляющий еще жив, никаких бунтов он не допустит.

Ю Сухуань возразила:

— Главный управляющий тоже давненько не показывался.

Как-никак, Шоу Наньшань был старым воякой, прошедшим огонь и воду под началом Пэй Сюнцзи, и очевидно знал больше нее.

— Не боись, главный управляющий — это человек, оставленный главой дворца в помощь молодому господину. Пока молодой господин не научится твердо стоять на ногах самостоятельно, он не пойдет на прорыв.

Ю Сухуань слегка перевела дыхание:

— А Тань Буцзюй и Жэнь Фэйин?

— Тань Буцзюй подчиняется моему Отделу Ветра, я сам заставлю его вернуться. Что до Жэнь Фэйина... возможно, он на Севере. Перед отъездом я поручил это дело Абуэрсылану, начальнику Отдела Ветра северных земель, он во всем разберется.

Лицо Ю Сухуань слегка изменилось, она пробормотала:

— Север...

Шоу Наньшань покосился на нее:

— До сих пор не отпустила?

— Никогда не отпускала, как же тут отпустишь.

На обычно безмятежном и жизнерадостном лице Ю Сухуань проступила легкая печаль — словно редкое облачко на ясном небе, незаметное с первого взгляда, но вполне реальное.

Шоу Наньшань перевел тему:

— Ну а что насчет молодой госпожи...

Ю Сухуань, казалось, погрузилась в собственные мысли и продолжила путь, словно не слыша его, оставив его стоять в одиночестве в глубокой задумчивости.

*

Прошло уже больше полумесяца с тех пор, как Ло Уцзай и Фу Сиянь виделись в последний раз, но все это время они поддерживали постоянную переписку.

Фу Сиянь знал, что Ло Уцзай уже отбросил подозрения в отношении происхождения двух внуков графа Цзяннина и младшего сына маркиза Дэхуа, а ныне вел расследование в отношении клана великого наставника Лю. Он полагал, что результаты появятся еще нескоро, как вдруг неожиданно получил записку с приглашением встретиться в том самом винном ресторане, где они обедали в прошлый раз.

К выбору мест для встреч Ло Уцзай, похоже, вообще не привык прикладывать фантазию: где в прошлый раз, там и в этот, ни малейшего стремления к новизне.

К счастью, арахис в том ресторане запекали на редкость искусно, и Фу Сиянь хранил о нем самые теплые воспоминания.

Кувшин легкого вина, блюдечко арахиса, тарелка жареного мяса и печеная курица.

После того как они сблизились, Фу Сиянь, руководствуясь принципом не растрачивать ничего попусту, стал заказывать еду куда проще — исключительно то, что ему по вкусу. Увы, на сей раз Ло Уцзай был угнетен тяжелыми думами и аппетитом не страдал.

— Дело о четырех цзинчжоунских молодых господинах скоро закроют.

Фу Сиянь спросил:

— Выяснили правду?

С беспристрастным лицом Ло Уцзай ответил:

— Шпионы Южного Юй пойманы, вину признали полностью.

Фу Сиянь изумился. Прежде ведь они сходились на том, что у Южного Юй должно совсем отшибить мозги, чтобы ради убийства нескольких еще не успевших окрепнуть сыновей знати затевать столь рискованное предприятие, но в мгновение ока это преподносилось как свершившийся факт?

Ло Уцзай продолжил:

— Не так давно император Южного Юй тяжело заболел, а регент вознамерился захватить власть. Глава культа Духов У Сюаньинь лично уличил его среди прочих приближенных министров Южного Юй прямо на месте, ныне регент мертв, а его приспешники закрепились в окрестностях Жунчэна, готовясь провозгласить новым правителем сына регента. В Южном Юй смута, и Его Величество не прочь половить рыбку в мутной воде, так что «Дело о четырех цзинчжоунских молодых господинах» пришлось как нельзя кстати. Мало того, Ляо Шан, судя по всему, тоже получил приказ, и дело о нападении на тюрьму Инспектората также преподнесут как козни Южного Юй.

В прошлой жизни Фу Сиянь повидал немало ситуаций, когда черное называли белым, а политики ради выгоды шли на любые абсурдные уловки, притворяясь слепцами, так что особой бури эмоций в его душе услышанное не вызвало. Он лишь беспокоился, что вся предварительная работа Ло Уцзая пошла прахом и тот не сможет пережить это разочарование.

Ло Уцзай промолвил:

— Дом великого наставника Лю я тоже проверил, все его сыновья — родные. На самом деле младшего и среднего сыновей вряд ли взяли бы со стороны.

Фу Сиянь понимал его мысль. Знатные дома дорожили кровными узами, и брать чужих детей на воспитание приходилось лишь по крайней нужде. Если же у них уже были собственные наследники для продолжения рода, зачем подвергать себя лишним хлопотам?

Фу Сиянь произнес:

— Возможно, та картина просто была плодом воображения Мэй Ся Ина, и это я накрутил лишнего.

Зацепка оборвалась, дело закрыто, расследовать им было больше нечего.

Ло Уцзай сказал:

— Хоть дело временно и сдано в архив, истинный злоумышленник так и не пойман, так что брату Фу в любом случае стоит соблюдать осторожность.

— И брату Ло тоже.

Они чокнулись чашами, и этот временный сыскной кружок можно было считать распущенным.

Однако Ло Уцзай был прав. Официальное закрытие «Дела о четырех цзинчжоунских молодых господинах» являлось лишь политической необходимостью, в то время как главный кукловод по-прежнему скрывался в тени и в любой момент мог снова нанести удар.

Шагая по улице, он прекрасно знал, что Сяо Сан и Сяо Чжан держатся неподалеку, но все равно ощущал какое-то смутное предчувствие скрытой на каждом шагу опасности.

Любой прохожий на дороге, уличный торговец или даже ребенок, лижущий леденец на палочке — все они вполне могли оказаться убийцами, пришедшими за его головой. Он уже слишком глубоко погрузился в сюжет прочитанного романа. Казалось, еще мгновение — и они дружно выхватят клинки и бросятся на него...

Фу Сиянь внезапно почувствовал, что его мысли принимают странный оборот, и, опомнившись, обнаружил, что находится уже вовсе не на улице — его подхватили за поясницу и тащили прямо к императорскому дворцу вдоль Проспекта Алой Птицы.

Ощутив его сопротивление, Шоу Наньшань усмехнулся:

— Мой навык «Одно сновидение — один мир» заставляет даже мастеров ступени Постижения Дао изрядно помучиться, а молодая госпожа очнулась так быстро.

Услышав знакомый голос, Фу Сиянь немного успокоился:

— Куда ты меня тащишь?

— Во дворец ворвемся.

— Чего?

— Убьем императора.

— …

— Если у меня получится, ты — соучастник, и поместье графа Юнфэна станет гнездом изменников. Если я провалюсь, ты — соучастник, и тоже изменник.

Произнося это, он держался легко и непринужденно, без малейших угрызений совести или воодушевления от того, что подставляет человека.

*

Когда Фу Сиянь и Шоу Наньшань вернулись в поместье графа Юнфэна, Сяо Сан и Сяо Чжан уже стояли на коленях, моля о прощении. Скрытая доселе в тени Скрытая гвардия предстала в полном составе, даже белый тигр грозно вздымал шерсть, явно готовясь последовать за Пэй Юаньцзинем на поиски пропавшего.

Заметив всеобщую боевую готовность, Шоу Наньшань удивился:

— Это вы куда собрались? Драться? Запишите и меня.

Пэй Юаньцзинь холодно произнес:

— Без тебя драка не состоится.

Шоу Наньшань моргнул, мгновенно уловив смысл, и криво улыбнулся:

— Неужели бить будут меня?

Ю Сухуань поспешила подбросить ему ступеньку для отступления:

— Ты похитил молодого господина Фу или спас его?

Шоу Наньшань покосился на Фу Сиянь, в его взгляде читалась безмолвная мольба о снисхождении.

В обычное время, если бы какой-то Боевой Ван вдруг вздумал просить у него пощады, Фу Сиянь из вежливости хоть капельку, да уступил бы. Но сегодня он едва не сделался пособником государственного переворота, и сердце в груди всё еще колотилось птицей, так что нынешнюю ситуацию никак нельзя было назвать обычной.

— Только что Боевой Ван Шоу взял меня в заложники и намеревался прорваться во дворец, чтобы совершить покушение на Его Величество, — при наличии Пэй Юаньцзиня Фу Сиянь внезапно обрел изрядную храбрость. — Не знаю, был ли в курсе молодой господин Пэй?

— Ну этого он точно не знал, — наперегонки ответил Шоу Наньшань. — Будь такое дерзкое деяние, как похищение молодой госпожи, ведомо молодому господину, он бы непременно остановил меня. Зачем же мне ставить его в известность?

Слова «молодая госпожа», повторенные дважды, заставили брови Пэй Юаньцзиня дернуться, и он бросил на него сдержанное предупреждение:

— Прекрати паясничать.

Ю Сухуань мысленно вздохнула, собираясь разрядить обстановку, как вдруг услышала самодовольный голос Шоу Наньшаня:

— Не переживайте, молодой господин, прорыв во дворец не удался, молодая госпожа лично остановила меня в качестве молодой госпожи.

...

Фу Сиянь с надеждой обвел всех взглядом:

— Вы же можете представить, как всё было на самом деле? Я ведь действовал против воли.

Шоу Наньшань возразил:

— Слово благородного мужа весит тысячу лянов золота.

Фу Сиянь заявил:

— То было совершено под принуждением, вопреки моим истинным намерениям, я имею право подать заявление на аннулирование! Не считается!

Шоу Наньшань оказался человеком сговорчивым и тут же кивнул:

— Тогда пошли еще разок.

Фу Сиянь единым махом метнулся за спину Пэй Юаньцзиня, робко выглядывая из-за его плеча и пытаясь прикрыть свою трусость чужим авторитетом:

— Наглец! Ваш молодой господин все еще здесь!

Шоу Наньшань усмехнулся:

— Я — Боевой Ван, и молодой господин меня не остановит.

Фу Сиянь от злости едва не рассмеялся:

— А молодая госпожа, по-твоему, остановит? Логика этой причинно-следственной связи тебе не кажется кривой?

Шоу Наньшань посмотрел на Пэй Юаньцзиня и понял, что по этому прекрасному лицу трудно прочесть хоть какие-то эмоции: казалось, стоило ему вернуться целым и невредимым в компании Фу Сияня, как все внешние проявления чувств вновь надежно ушли в тень.

Ни радости, ни гнева.

Истинная непостижимость.

Однако Шоу Наньшань вырос на его глазах, и ему не нужно было разглядывать это бесстрастное лицо — хватило бы и единого волоска на голове, растрепанного ветром, чтобы угадать тысячу перемен в его душе. Прямо как сейчас: под гладью этого безмятежного озера скрывалось смятение от непонимания, куда же утекли воды.

А значит, всё-таки требовалось немного подтолкнуть течение.

Шоу Наньшань улыбнулся еще развязнее:

— Ничего страшного, император во дворце никуда не убежит.

Слушайте, это вообще человеческие слова?!

Фу Сиянь протянул палец и тихонько ткнул Пэй Юаньцзиня в спину.

Пэй Юаньцзинь наконец подал голос:

— Я действительно не смогу его одолеть.

Фу Сиянь: «……» Раз не можешь одолеть, так дави авторитетом! Величие молодого господина дворца священно и неприкосновенно! Примени к нему суровое наказание за преступление против старших!

Он нарочно вытянул шею, украдкой разглядывая лицо Пэй Юаньцзиня.

Пэй Юаньцзинь, словно почувствовав взгляд, обернулся.

Фу Сиянь в воздухе потыкал пальцем в сторону Шоу Наньшаня. Посмотри на эту наглую, бессовестную физиономию неуязвимого мерзавца, неужели у тебя не возникает ни малейшего желания размозжить этой собаке башку?

Пэй Юаньцзинь отвёл взгляд, избегая его давящего взора, и слегка задеревеневшим шагом направился обратно в комнату.

Фу Сиянь проводил взглядом его спину, чувствуя, как в груди тянутся тысячи рук в жесте мольбы, взывая: «Молодой господин дворца, что с тобой, очнись!»

Белый тигр издал жалобное «ауу» в адрес Шоу Наньшаня, и Фу Сиянь едва не прослезился, как любящий отец. В критический момент всё-таки приходится полагаться на «родную плоть и кровь», а на чужого мужчину надежды никакой!

Белый тигр сделал стремительный прыжок, повис на Шоу Наньшане и принялся тереться о него.

Шоу Наньшань с брезгливым выражением лица отмахнулся:

— Отойди от меня подальше, а то мой ослик опять станет меня презирать.

Фу Сиянь: «……» Неблагодарный тигр. Оставаться здесь больше не было никаких сил.

Видя, как он в ярости убегает, Юй Сухуань беспомощно произнесла:

— К чему всё это?

Шоу Наньшань искренне считал, что вершит великое дело:

— Начало любого брака сводится либо к формальности без чувств, либо к чувствам без формальности. Раз молодой господин не желает двигаться слишком быстро, мне остается только действовать постепенно.

Юй Сухуань вздохнула:

— Как бы молодой господин Фу не затаил злобу и не испортил всё своими действиями.

— Зови его «молодая госпожа». — Взгляд Шоу Наньшаня облетел остальных присутствующих. — Впредь называйте только так, никаких ошибок. За каждую ошибку буду наказывать. Будете звать... глядишь, молодая госпожа и сама привыкнет.

Юй Сухуань украдкой бросила взгляд на вернувшегося в комнату Пэй Юаньцзиня.

Пэй Юаньцзинь как ни в чем не бывало гладил кошку, делая вид, что совершенно не замечает происходящего снаружи... и все всё сразу поняли.

*

Появление «молодой госпожи» в Обители Бессмертных Цветов, разумеется, не могло укрыться от особняка графа Юнфена, который зорко следил за каждым их шагом.

В тот же вечер Фу Сиянь был за шкирку притащен родным отцом в родовую кумирню.

— Встань на колени!

Фу Сиянь перевел взгляд с разгневанного папаши на таблички с именами предков и, проявив крайнюю рассудительность, согнул ноги в коленях и выпрямился перед ними во весь рост.

Фу Фу, заложив руки за спину, уставился на поминальные таблички:

— Говори! Объясни, что это за история с молодой госпожой!

Фу Сиянь ответил:

— Всё из-за той пилюли Инь-Ян.

Фу Фу не поверил своим ушам, резко развернулся и обрушил на сына град брызг:

— И ты вот так просто с этим смирился?!

Фу Сиянь вытер лицо и исподлобья глянул на него:

— А что, мне было пойти и набить морду его папаши?

Фу Фу потерял дар речи и, промучившись добрую половину дня, выдавил из себя лишь одно:

— Но ты же мужчина! Разве его отец мог на это согласиться?

Фу Сиянь покривил душой, прямо на месте уселся на пол и вздохнул:

— Если бы не согласился, сын бы стал калекой. На моем месте согласился бы ты или нет?

Грудь Фу Фу сковало спазмом, ему хотелось сорвать зло и гнев, но он даже не знал, на кого их обрушить. Если посудить, в данный момент его сын как непосредственный участник событий страдал куда сильнее. А обвинять Пэй Юаньцзиня — так тот ведь тоже жертва.

Но!

Он вырастил сына, такого большого и упитанного сына! Как он вдруг превратился в молодую госпожу?

— Во всём виноват ты сам! — наконец отыскал повод Фу Фу. — Если бы ты дни напролёт не бредил идеей породниться через брак, разве могло такое случиться?

Фу Сиянь: «……»

Разве это он одержим идеей династического брака? В то время у него просто не было выбора: ни в науках не преуспел, ни в боевых искусствах, мыла варить не умел, вот и думал пожертвоть собой ради семьи, а кто же знал, что им еще и не угодишь!

Фу Сиянь без церемоний парировал:

— Если бы тогда ты позволил мне спокойно стать хозяином лавки, ничего из последующего бы не произошло.

Фу Фу пригрозил ему взглядом:

— Еще и пререкаешься?

Фу Сиянь с недовольным мычанием качнулся из стороны в сторону, демонстрируя отцу упрямую спину.

Гнев Фу Фу вспыхнул с новой силой:

— Дерзость! Как ты смеешь поворачиваться спиной к предкам!

...Предки-то определенно были ни при чем. Фу Сияню пришлось повернуться обратно.

— Сегодня вечером останешься здесь и как следует подумай над своим поведением! — Вне зависимости от того, кто прав, отцовский авторитет нужно поддерживать. Фу Фу принял вид умудрённого родителя. — И ещё: император уже готовится нанести удар. Впредь веди себя осторожнее, смотри не попадись им в лапы.

Фу Сиянь приподнял брови:

— И меня это тоже касается?

Лицо Фу Фу стало суровым:

— И Палата инспекторов, и Министерство наказаний, и Министерство военных дел — все пойдут в наступление. Но клан Жун не станет сидеть сложа руки, ожидая смерти. Ты мой сын и при этом служишь в Палате инспекторов. Они вполне могут ударить через тебя. Если Ши Вэйлян станет давать тебе какие-то поручения, сначала возвращайся спросить меня, не соглашайся с ходу.

— Боюсь, времени не будет, — произнес Фу Сиянь. — Он мой начальник, к тому же в одном с тобой лагере. Если возникнет какое-то дело, мой отказ будет выглядеть неуместно.

Фу Фу подумал и признал его правоту. Он просто слишком переживал из-за страха за сына.

В конце концов, судя по первоначальным планам Фу Сюаня и его самого, к этому времени Фу Аньлянь должен был служить в провинции, Фу Дунвэнь — отправиться в путешествие, Фу Сянцин — выйти замуж в поместье великого воеводы, а Фу Сиянь — остаться в Лояне. Тогда исход этой придворной борьбы, победа или поражение, никоим образом не затронул бы их семью.

Но вышло иначе: Фу Сиянь не только вернулся в столицу, но и получил должность столичного инспектора, оказавшись в самом эпицентре водоворота. Это действительно вызывало тревогу.

Видя, как отец нахмурился, Фу Сиянь не удержался от шпильки:

— Не беспокойся, худой мир лучше доброй ссоры, в конце концов, я же молодая госпожа Обители Бессмертных Цветов. Если кто посмеет со мной тягаться, я спущу на них боевого князя.

Фу Фу: «……»

Печень закололо от гнева.

*

Опасения Фу Фу действительно были не лишены оснований.

На следующий день, едва придя на службу, Фу Сиянь был вызван левым инспектором Ши Вэйляном для подписания меморандума с доносом. В петиции Жун Юэ обвинялся в том, что предавался пиршествам и развлечениям во время траура по императорской наложнице Чэнь, что расценивалось как оскорбительное празднование.

Фу Сиянь нерешительно произнес:

— Э-э, я ведь этого своими глазами не видел.

Ши Вэйлян пояснил:

— После происшествия в тюрьме Палаты инспекторов чиновник Министерства наказаний Ляо Шан наведывался в дом Жун, чтобы выяснить распорядок дня Жун Юэ в тот злополучный день. Это записано с его собственных слов: указаны точное время, место и список собутыльников, здесь нечего оспаривать.

Фу Сиянь вспомнил, что Ло Уцзай действительно как-то упоминал об этом, только он никак не ожидал, что на основе подобного можно раздуть целое дело, и от этой мысли по спине пробежал холодок. Если клан Жун пойдет в контратаку и решит накопать на него компромат, страшно представить, сколько скелетов в шкафу они обнаружат — даже тех, о существовании которых он сам не подозревал.

Пережив попытку переворота, устроенную императором Цзяньхуном, Ши Вэйлян уже знал, что граф Юнфэн Фу Фу, командующий гвардией императорских перьев Фу Сюань и сам Фу Сиянь находятся в одном лагере, поэтому, естественно, счел его своим человеком и прямо сказал:

— Не переживай, когда поднимется буря, это будет лишь малозначительной каплей, на которую никто не обратит внимания. К тому же в твои обязанности столичного инспектора Палаты инспекторов и так входит надзор за речами и поступками столичных чиновников. Если бы ты не подал меморандум, это сочли бы халатностью.

Холодок на спине Фу Сияня стал еще сильнее.

Вспомнив, как отец изо всех сил пытался отправить семью из столицы, как его самого, находившегося далеко в Лояне, по императорскому указу вернули обратно, после чего определили в Палату инспекторов, где он вдобавок получил пост столичного инспектора, от которого невозможно отказаться, — во всем этом слишком явно прослеживался чей-то умысел.

Впрочем, Фу Сиянь понимал, что права на отказ у него нет. Ши Вэйлян выразился предельно ясно: если он не подпишет бумагу, то, не говоря уже о том, вряд ли удастся выйти сухим из воды перед кланом Жун, так еще и сама Палата инспекторов отходит от него с палками наперевес.

Фу Сиянь изобразил на лице улыбку:

— Это упущение младшего чиновника. Как же я сам не додумался до столь очевидной вещи, спасибо вашему сиятельству за напоминание! — С этими словами он без дальнейших колебаний размашисто поставил свою подпись.

Ши Вэйлян остался весьма доволен его сговорчивостью:

— Вчера министр наказаний предупредил меня, что сегодня следователь Ляо зайдет к тебе. Он уже поймал главного зачинщика нападения на тюрьму Палаты инспекторов, тебе нужно будет помочь ему и составить показания.

http://bllate.org/book/19792/1950375