— Я тоже буду защищать тебя, — глядя на Дин Цзыму, произнес Ян Имин.
Когда эти слова упали в душу Дин Цзыму, ему показалось, что его разом доверху наполнило чем-то, сердце раздулось от чувств и чуть ли не выплескивалось наружу. Он не мог толком понять, что это за эмоция: радость или тепло, удовлетворение или облегчение. Он знал лишь одно: в тот самый миг, когда Учитель Ян произнес эту фразу, он внезапно успокоился. Он абсолютно точно, безо всяких сомнений знал: за его спиной есть пара рук, которые поддержат его, кем бы он ни был — страдает ли он диссоциативным расстройством идентичности или нет, — они все равно его удержат.
Доверие между людьми — поистине удивительная вещь. Дин Цзыму не понимал, почему он так сильно доверяет Ян Имину, но он был готов довериться. С самого первого раза, как Ян Имин предложил ему «помощь», он безоговорочно верил ему, в том числе и в то, что тот станет его «защищать».
С надеждой в голосе Дин Цзыму спросил Ян Имина:
— Они… исчезнут?
Ян Имин пристально вгляделся в зрачки Дин Цзыму — ему казалось, что в них он видит тень Да Дина, словно издавна переглядываясь с ним лицом к лицу. Он вспомнил те баночки кофе и Ред Булл в комнате Да Дина, а также то, как тот безапелляционно заявил: «Я тоже не хочу исчезать». Никто на этом свете не желает исчезать; раз уж однажды довелось существовать, хочется длиться вечно. Древние императоры и полководцы, обладавшие властью над всем миром и сидевшие на троне девяти и пяти, в мыслях и чаяниях тоже лелеяли лишь «бессмертие» — это самое первобытное притяжение к «жизни».
Когда человек долгое время живет в темноте, он просто не может не жаждать «существования».
Ян Имин медленно покачал головой:
— Вряд ли они исчезнут, но они могут отлично с тобой ужиться, стать частью твоей жизни, вы можете полагаться друг на друга.
— Я… не совсем понимаю.
— Ничего страшного, со временем поймешь. Сейчас тебе нужно для начала познакомиться с ними. Хочешь сначала познакомиться с Сюй Линем?
— Почему?
— У тебя есть пробел в памяти, и эта часть воспоминаний очень важна. Мы должны узнать, что там было, чтобы дать твоим «товарищам» повод для мирного сосуществования.
— Что я забыл?
Ян Имин слегка подался вперед и протянул руку, ухватив Дин Цзыму за запястье. Пальцы у Дин Цзыму были ледяными, покрытыми испариной. Ян Имин крепче сжал его руку и медленно спросил:
— Дин Цзыму, скажи мне, что в конце концов произошло, когда тебе было восемь лет?
Нахмурившись, Дин Цзыму изо всех сил попытался вспомнить:
— Меня избили.
— А еще?
— Мать умерла, отец сел в тюрьму.
— Это я все знаю, а что еще?
Дин Цзыму машинально отвел взгляд и уставился на неспешно проплывающее за окном облачко:
— Не могу вспомнить… Потом я попал в Приют, в Приюте жилось вполне хорошо.
— В тот год, когда тебе исполнилось восемь, в твой дом залез вор, помнишь? Твоя соседка, бабушка Чжэн, вызывала полицию.
— Бабушку Чжэн я помню. К нам домой много раз вызывали полицию, но все из-за домашнего насилия. А вот чтобы вор… вроде бы такого не было.
Ян Имин слегка прищурился: судя по всему, корни всех проблем крылись именно в том «домашнем грабеже».
— Учитель Ян, вы имеете в виду, что этот Сюй Линь знает, что именно произошло в тот день?
— Похоже на то, — ответил Ян Имин. — Ни ты, ни Да Дин не знаете, а Сюй Линь, возможно, в курсе.
— Тогда… — нерешительно произнес Дин Цзыму, — может быть, есть еще кто-то?
— Не исключено, — уклончиво ответил Ян Имин, не осмеливаясь сказать Дин Цзыму, что, согласно статистике, у пациентов с диссоциативным расстройством идентичности в среднем насчитывается по четырнадцать различных личностей.
— Если… — замявшись, проговорил Дин Цзыму, — если однажды я… исчезну, Учитель Ян, сможете ли вы меня вернуть?
Сердце Ян Имина пронзило острой болью, словно иголкой, да так сильно, что он чуть не скорчился:
— Ты не исчезнешь, я буду оберегать тебя. Если ты исчезнешь, я непременно смогу тебя найти.
— Спасибо, — опустил голову Дин Цзыму. — Раньше я все думал, почему вы так мне помогаете. Вы не похожи на Учитель Фэн и Ло Ян, и все же относитесь ко мне так же хорошо. Я… Юань Цяо говорил, что я — подарок небес для него, но мне кажется, что это вы… вы и есть тот самый подарок.
Ян Имин глубоко вздохнул; ему показалось, что его сердце наконец-то обрело покой. Прежде оно трепетало и металось из стороны в сторону, но в этот миг он наконец сдался.
Никаких «почему», никаких «подходит — не подходит», тем более никаких «должно — не должно», «законно — незаконно».
Нравится — значит нравится.
Дин Цзыму, ты мне нравишься.
Но нравится только «мне».
***
Проговорив с Дин Цзыму всю первую половину дня и наскоро пообедав, Ян Имин взглянул на огромные синевато-черные круги под глазами парня и почувствовал такую острую жалость, что тут же загнал его в ванную мыться, а затем силой уложил в постель.
— Спать!
— Учитель Ян, я не хочу спать.
Стоящий перед ним Дин Цзыму идеально слился с тем Да Дином из его воспоминаний, который точно так же тер глаза со словами: «Я не хочу спать».
Ян Имин вздохнул:
— Хочешь не хочешь, а поспать надо, иначе сил совсем не останется, а от этого только легче наделать глупостей.
Дин Цзыму покачал головой:
— Я не поэтому не сплю, я правда не хочу.
Ян Имин с недоумением посмотрел на него.
— Учитель Ян, вы, наверное, думаете, что я боюсь, как бы Сюй Линь и остальные снова не вылезли наружу, поэтому и не ложусь? — через силу улыбнувшись, произнес Дин Цзыму. — Вовсе нет, я действительно не могу уснуть. Я не боюсь их, я знаю, что от страха толку нет: если они захотят выйти, то все равно выйдут. К тому же, вы сами велели мне научиться ладить с ними и предложили поговорить с Сюй Линем. Если я буду постоянно преграждать им путь наружу, как же мне с ними разговаривать?
— Как здорово, — не удержавшись, восхитился Ян Имин. Все-таки Дин Цзыму — это не Да Дин.
— Учитель Ян, я хотел бы съездить в свой прежний дом, можно?
— В прежний дом? — задумавшись, произнес Ян Имин. — Тот район уже давным-давно снесли.
— Да, его снесли при перепланировке города, когда я еще учился в средней школе, но я все равно хочу съездить туда, посмотреть. Вдруг получится что-нибудь вспомнить.
— Я отвезу тебя, — сказал Ян Имин. — Я поведу машину, а если ты устал, можешь немного поспать в дороге.
***
Они сели в машину и пересекли полгорода, направляясь к новому жилому комплексу на западной окраине. Район был застроен недавно, постоянных жителей там пока водилось немного, и машин на дорогах почти не было. Ян Имин старался ехать как можно медленнее, чтобы Дин Цзыму мог ориентироваться на местности.
— Ты ведь не возвращался сюда после того раза?
— Нет, — прижавшись к стеклу автомобильного окна и глядя на незнакомые уличные пейзажи, ответил Дин Цзыму. — Ни людей, ни дома не осталось, зачем возвращаться?
Ян Имин мысленно назвал себя круглым дураком!
— Вообще-то, я всё-таки приезжал, — добавил Дин Цзыму. — В начальной школе, бывало, после уроков тайком прибегал издалека взглянуть на бабушку Чжэн. Обычно просто посмотрю издалека и ухожу.
— Почему не заходил к ней, не разговаривал? Бабушка Чжэн, должно быть, очень по тебе скучала.
Дин Цзыму покачал головой:
— Не знаю, у меня на уровне инстинкта стоял запрет заходить туда.
Он указал на довольно живописный небольшой сквер:
— Примерно в эту сторону, если пройти вглубь на сто-двести метров, и будет мой дом. Мы жили с бабушкой Чжэн в одном дворе. Помню, в детстве я очень любил ходить к ним в гости, она жарила для меня рисовые лепешки — такие буро-красные, очень вкусные.
— А потом?
— Потом? — Дин Цзыму оторвался от оконного стекла, повернулся к Ян Имину и медленно произнес: — Потом, стоило мне подойти к воротам двора, как меня охватывал страх. Сам не знаю почему, просто животный страх, поэтому я больше никогда не заходил туда.
Ян Имин скосил глаза на Дин Цзыму:
— Раньше тебе не было страшно?
— Не знаю, — глядя на мелькающие за окном пейзажи, рассеянно ответил Дин Цзыму. — Когда я жил там, мне казалось, что все кругом такое грязное и обшарпанное, мне не нравилось это место. Особенно когда отец был дома — тогда я ненавидел его сильнее всего… Скорее, это была не боязнь, а лютая ненависть, я ненавидел там абсолютно всё. Вообще-то, когда родителей не было дома, наступали самые счастливые времена: я мог целый день ничего не есть и сидеть один взаперти.
— Ничего не есть?
— Мне просто хотелось побыть в одиночестве, это давало дикое ощущение безопасности, каждая секунда была на вес золота… А еда… по-моему, это пустая трата времени.
— А сейчас тебе все еще хочется побыть одному?
— Иногда хочется, — Дин Цзыму помассировал переносицу, и взгляд его стал еще более затуманенным. — Но еще сильнее мне хочется быть со всеми вами. Вы же сами говорили, чтобы я больше общался с людьми, и я считаю, что это неплохо.
— Тебе бывает скучно или тягостно находиться со мной?
Дин Цзыму покачал головой и наконец перевел взгляд с окна на Ян Имина, внимательно глядя на него:
— Учитель Ян, почему вы об этом спрашиваете?
Ян Имин улыбнулся и промолчал. Он и сам не знал, почему задал этот вопрос, — казалось, он пытался с помощью подобных расспросов раз за разом утвердиться в своем положении в сердце Дин Цзыму.
Но что толку от этого утверждения?
Ян Имин никогда не тешил себя иллюзиями, будто эти чувства могут получить отклик у Дин Цзыму. Если отбросить отношения между психотерапевтом и пациентом и взять в расчет лишь «боязнь романтических отношений» Дин Цзыму, у этого романа не было никакого будущего. Тем более что…
Ян Имин горько усмехнулся.
Для Дин Цзыму лучшими методами среди четырех распространенных видов терапии при диссоциативном расстройстве идентичности несомненно являлись «трудотерапия» и «семейная терапия». Первая помогает ему развить навыки решения повседневных задач, приучая его разрозненные личности к дисциплине, взаимопониманию и сотрудничеству. Вторая способна восстановить у Дин Цзыму концепцию семьи, помогая ему лучше влиться в нормальную семейную жизнь, а следовательно — и в нормальное общество. Разумеется, так называемая «нормальная» семейная жизнь никоим образом не включала в себя создание семьи с ним самим.
Поэтому ни в одном из этих видов терапии не находилось уголка для самого Ян Имина.
— Я так, к слову спросил, — бесстрастно произнес Ян Имин. — Я хочу, чтобы ты спокойно жил у меня и не забивал себе голову лишними мыслями, не тревожился понапрасну.
— Я понимаю, — улыбнулся Дин Цзыму.
Мысленно Ян Имин возразил: «Нет, глупый мальчишка, ты ничего не понимаешь».
Машина стремительно мчалась вперед, и Ян Имин сделал круг вокруг того самого сквера:
— Хочешь выйти, посмотреть?
Дин Цзыму поморщился:
— Нет, не хочу.
— Куда тогда поедем?
— В Приют, — ответил Дин Цзыму. — Хочу взглянуть на ту картину.
Когда они добрались до Приюта, обеденное время уже миновало, дети спали после обеда, и в здании стояла тишина. Дин Цзыму и Ян Имин никого не потревожили и тихонько подошли к картине.
— Ну как?
— На самом деле я разглядывал это полотно много лет, — произнес Дин Цзыму. — Каждый раз, проходя по коридору, видел его, но от слишком частого созерцания оно перестало производить какое-либо впечатление.
— Да, то, что всегда перед глазами, легче всего упустить из виду, — пожал плечами Ян Имин. — На этот счет есть поговорка: под фонарем темнее всего.
— Но сейчас мне кажется, что эта картина… выглядит какой-то… какой-то… очень хаотичной.
— В чем именно хаос?
— От одного взгляда на нее становится как-то не по себе.
— Потому что, когда ты писал ее, у тебя на душе был полный кавардак. — Ян Имин успокаивающе похлопал Дин Цзыму по плечу. — Ладно, поехали обратно. У тебя такой изнуренный вид, давай вернемся и ты немного поспишь, хорошо?
Механически кивнув, Дин Цзыму спросил:
— Учитель Ян, а сколько я смогу прожить у вас?
— А сколько ты хочешь?
— Сколько захочу, столько и можно?
Ян Имин обхватил Дин Цзыму за плечи, прижимая к себе, и, направляясь к выходу, ответил:
— Хоть до конца жизни, разве мы не договаривались? Будешь готовить мне еду вместо квартплаты.
— Почему вы так хорошо ко мне относитесь?
— С каких это пор доброта требует причин? — сжав зубы, бросил Ян Имин. — Просто ты мне нравишься. Молодец, красивый и сообразительный, готовишь отменно. Когда в будущем откроешь свою кондитерскую и станешь богатым боссом, мне ведь еще придется держаться за твои широкие штанины.
Дин Цзыму через силу улыбнулся:
— Я выдам вам пожизненную бесплатную VIP-карту.
— Сам сказал, смотри не забудь, — вскинув голову, усмехнулся Ян Имин, мысленно проглатывая всю подступившую к горлу горечь.
Дурачок ты этакий, зачем мне твоя пожизненная бесплатная карта?
***
Когда машина проезжала мимо пекарни, Дин Цзыму попросил Ян Имина притормозить. Стоило им войти внутрь, как девушка на кассе радостно подпрыгнула:
— Муму, ты вернулся! Как здорово, не вернись ты сейчас, и мы бы лишились месячной премии.
— Он пришел отпроситься, — не задумываясь, выпалил Ян Имин. — Ему нужен отдых, на следующей неделе его не будет.
Челюсть девушки с глухим стуком «плюхнулась» на пол, а в глаза тут же набежали слезы.
Дин Цзыму почувствовал укол совести:
— На целую неделю, пожалуй, и не нужно.
— Именно на неделю, — безапелляционным тоном отрезал Ян Имин. — Обсуждению это не подлежит.
Девушка во всю мочь завопила:
— Босс!
Через секунду из подсобки вприпрыжку выбежал Юань Цяо:
— В чем дело… О, Муму, ты пришел!
Ян Имин не дал Юань Цяо вставить ни слова:
— Отпуск, на неделю.
Юань Цяо обиженно надул губы, вспомнив, как когда-то бил себя в грудь со словами «я готов ждать», и ему оставалось лишь смиренно кивнуть:
— Ладно.
Дин Цзыму стало жаль его, и он попытался возразить:
— Брат Юань, на самом деле недели не потребуется, думаю, через пару дней я уже смогу выйти на работу.
— Дин Цзыму, мы делаем так, как ты говоришь, или как я говорю? — сурово произнул Ян Имин, чувствуя, что в присутствии Юань Цяо едва сдерживает гнев.
Дин Цзыму послушно улыбнулся:
— Я слушаюсь вас.
Юань Цяо бросил косой взгляд на Ян Имина и с неопределенным выражением кивнул:
— Понял.
Кассирша, наблюдавшая за всей этой сценой от начала до конца, почесала в затылке:
— Шеф, а что вы поняли-то?
Выйдя из пекарни, Дин Цзыму произнес:
— Учитель Ян, мне кажется, я невероятно везучий. И вы, и брат Юань — замечательные люди, и я прямо не знаю, за какие заслуги мне выпало такое счастье.
— В этом мире вообще много хороших людей, — крутанув руль, ответил Ян Имин. — Это высоковероятное событие.
— Высоковероятное? — Дин Цзыму вдруг повернулся к нему. — Учитель Ян, я ведь смотрел Остров проклятых.
Ян Имин мгновенно понял, к чему клонит Дин Цзыму. Он припарковался у обочины и посмотрел на него:
— Дин Цзыму, Остров проклятых — это изолированный остров, на котором почти нет людей. А теперь посчитай, сколько человек тебя окружает: только в одном Приюте их около сотни. Даже если затеять спектакль, где мы наберем столько массовки?
Дин Цзыму сглотнул слюну:
— Значит, все эти люди вокруг меня… они… настоящие?
— А как ты хочешь это доказать? — прямо глядя на него, спросил Ян Имин. — Каким образом я могу доказать тебе, что существую на самом деле? Как ты хочешь, чтобы я доказал, что все это реальность, а не какой-то научный эксперимент?
Дин Цзыму в испуге покачал головой:
— Я не знаю. — Помолчав, он тихо добавил: — Учитель Ян, мне немного страшно. Я боюсь, что однажды проснусь утром, а вокруг ничего не останется. Ни Учитель Фэн, ни Ло Ян, ни брат Юань, ни брат Чжэн, ни вы — ничего этого не будет.
— Кто? — услышав в этом перечислении незнакомое имя, Ян Имин тут же переспросил: — Кого ты только что назвал братом Чжэном?
— Брат Чжэн — это… — глаза Дин Цзыму медленно расширились. — Учитель Ян? — В голосе Дин Цзыму послышались мольба и дрожь, словно от одного слова Ян Имина зависело, останется ли брат Чжэн тем самым братом Чжэном.
— Дин Цзыму, припомни-ка, когда ты познакомился с братом Чжэном?
— Я… кажется, знаю его очень давно, — проговорил Дин Цзыму. — Не могу вспомнить точное время, но я правда знаком с ним уже очень давно… Учитель Ян, он ведь настоящий, да?
— Не знаю, — честно покачал головой Ян Имин. — Дин Цзыму, я никогда раньше не слышал от тебя об этом «брате Чжэне»… Погоди-ка, — Ян Имин приподнял руку, призывая к тимне. — Кажется, я где-то слышал эту фамилию… Он не связан с бабушкой Чжэн?
— Брат Чжэн… — Дин Цзыму запнулся и продолжил: — Он очень хорошо ко мне относился, правда, во всем помогал. Когда я возвращался с работы поздно ночью, он готовил мне еду, его говяжий рис с овощами был просто восхитителен…
— Что такое? — заметив колебания Дин Цзыму, допытывался Ян Имин. — Что с говядиной?
— Говядина… — переведя дыхание, пробормотал Дин Цзыму. — Помню, два месяца назад он приготовил мне говядину. Я сказал, что в холодильнике есть купленные мной свежие продукты, а он ответил, что нет… Нет-нет, кажется, это он сказал, что есть свежие продукты, а я их не нашел… Или нет, должно быть…
Чем дальше говорил Дин Цзыму, тем сильнее путался, тем больше охватывала его паника, пока он окончательно не умолк. Глядя на Ян Имина, он со слезами в голосе пролепетал:
— Учитель Ян, брат Чжэн ко мне очень хорошо относился.
Ян Имин сразу сообразил, что продолжать этот разговор нельзя. Предел выносливости Дин Цзыму на сегодня был исчерпан, и любая брошенная фраза могла стать той самой последней соломинкой.
— По-моему, я тоже неплохо к тебе отношусь, — напускной легкостью в голосе произнес Ян Имин, улыбнувшись. — Дин Цзыму, ты слишком нервничаешь, не нужно выдумывать всякую чертовщину.
— Нет-нет, — отчаянно затряс головой Дин Цзыму. — Учитель Ян, теперь… я не могу вспомнить… Я… я даже не знаю, как зовут брата Чжэна!
Ян Имин мысленно тяжело вздохнул:
— Но Учитель Фэн знает брата Чжэна, она упоминала о нем. Видишь? Раз о нем знает Учитель Фэн, то как он может быть…
— Учитель Фэн ничего не знает! — сорвавшись на истерический крик, завопил Дин Цзыму. — Она не знает! Не знает! Она никогда не видела брата Чжэна, это я ей рассказал обо всем, все рассказал я! Но… я не уверен, существует ли этот человек на самом деле.
Ян Имин протянул руку и крепко схватил Дин Цзыму за ладонь — с такой силой, что костяшки пальцев парня вжались в его собственную ладонь. Но он не ослабил хватку, а напротив, сжал еще крепче:
— Дин Цзыму, остановись!
Дин Цзыму прерывисто задышал и замолчал. Его глаза покраснели, взгляд метался в полном смятении, и он с мольбой смотрел на Ян Имина:
— Учитель Ян, целых двадцать два года, кроме Учитель Фэн, брат Чжэн был единственным, кто относился ко мне так хорошо.
Сердце Ян Имина сжалось, а глаза защипало от жгучей боли.
— Неужели… неужели не может быть хотя бы одного человека, хоть одного, кто по-настоящему любил бы меня и относился ко мне хорошо? — хриплым голосом вопрошал Дин Цзыму, словно бросая вызов всему миру. — Пусть даже один человек, мне хватило бы и одного!
Ян Имин решительно притянул Дин Цзыму к себе и крепко прижал к груди. Перегнувшись через рычаг переключения передач, он стиснул его в объятиях и прошептал на ухо:
— Дин Цзыму, я правда люблю тебя.
Учащенное дыхание Дин Цзыму внезапно оборвалось. Спустя мгновение Ян Имин услышал всхлип, донесшийся с его плеча, за которым последовала целая череда рыданий. Словно прорвало заслонку, долгие годы державшую Дин Цзыму в тисках: все его чувства лавиной хлынули наружу, и Дин Цзыму горько заплакал. Этот плач эхом раскатывался по тесному салону автомобиля, ударяя звуком прямо в сердце Ян Имина.
http://bllate.org/book/19775/1948338
Сказали спасибо 0 читателей