Готовый перевод My Boyfriend Is Too Random / Мой парень слишком рандомный: Глава 17

Дин Цзыму слегка ослабил хватку. На этот раз Ян Имин не посмел пошевелиться, позволив Дин Цзыму сжимать свою руку, пока сам другой рукой осторожно, но настойчиво гладил его по лбу, пытаясь хоть немного облегчить боль.

— Дин Цзыму, давай поедем в больницу?

— Нет, — процедил сквозь зубы Дин Цзыму.

— Так нельзя, тебе же плохо.

— Со мной всё в порядке.

— Я поеду с тобой.

— Не поеду.

Замкнутый круг.

Дин Цзыму тяжело вздохнул и с трудом открыл глаза. Ян Имин заметил, что взгляд у того был совершенно расфокусирован.

— Учитель Ян, я… не поеду в больницу, — закончил он и снова закрыл глаза. — Скоро пройдет, правда.

Ян Имин вздохнул. И правда, вряд ли обычная больница смогла бы помочь с головными болями Дин Цзыму. Всё, что он мог сделать — это мягко массировать ему голову и тихо разговаривать с ним, наблюдая, как тот постепенно расслабляется.

Наконец, морщинка на лбу Дин Цзыму разгладилась. Ян Имин тихо позвал его, но понял, что тот уже провалился в сон. Спал он беспокойно, веки постоянно подрагивали. Ян Имин потянулся за одеялом, чтобы укрыть его, но, коснувшись плеча, почувствовал, что рубашка Дин Цзыму насквозь мокрая от пота.

Поколебавшись, Ян Имин на цыпочках прошел в ванную, нашел полотенце, набрал таз теплой воды и вернулся в комнату. Дин Цзыму не проснулся, спал еще крепче, чем прежде.

— Дин Цзыму, — он знал, что тот вряд ли слышит, но все равно наклонился и прошептал прямо в ухо: — Я сниму с тебя рубашку, она совсем мокрая.

Дин Цзыму не отозвался.

Ян Имин медленно расстегнул пуговицы. От влажной ткани веяло холодом. Когда он распахнул полы рубашки, его словно ударили тяжелым молотом: грудь Дин Цзыму была сплошь покрыта шрамами. Судя по всему, они остались там уже много лет назад: кожа в местах повреждений побелела, а кое-где проступали пугающие багровые полосы, змеящиеся по телу. С первого взгляда становилось ясно — это следы от тонкого кнута, а несколько круглых отметин явно напоминали ожоги от сигарет.

В ярком свете ламп это тело недвусмысленно свидетельствовало о том, что такое настоящие истязания.

Ян Имин почувствовал, как внутри закипает ярость, накрывая его с головой. И хотя он догадывался о чем-то подобном, увидеть это собственными глазами — совсем другое дело. Что за нелюди могли так поступить с ребенком?

Ян Имин глубоко вдохнул и продолжил раздевать Дин Цзыму. Когда рука скользнула по его спине, пальцы ощутили неровности кожи — шрамов там было не меньше. Ян Имин вдруг понял, что у него просто не хватит духу смотреть на это. Он осторожно приподнял его, позволив Дин Цзыму прислониться к нему, и снял остатки одежды.

Голова Дин Цзыму лежала на плече у Ян Имина, горячее дыхание обжигало шею. Ян Имин чувствовал, как грудь к груди стучит сердце Дин Цзыму — ровно, сильно и упрямо.

Он взял влажное полотенце и аккуратно протер спину. С его ракурса кожа выглядела еще более изрезанной, кое-где даже заметно сморщилась. Ян Имину нестерпимо хотелось разбудить его и спросить, что за твари могли сотворить такое… и живы ли они еще!

Дин Цзыму, казалось, что-то почувствовал. Он вдруг тихо пробормотал: Учитель Ян. Ян Имин замер и, слегка повернув голову, спросил:

— Что такое?

— Учитель Ян… — Дин Цзыму, судя по всему, спал, повторяя одно и то же.

Ян Имин мягко похлопал его по спине:

— Спи, я здесь.

— Не уходи, — попросил Дин Цзыму.

Эти два слова прозвучали едва слышно, почти на выдохе, невнятно. Но для Ян Имина они прозвучали тяжелее горной гряды, вонзившись прямо в сердце. Его переполнило странное чувство, словно внутри стало тесно от этих слов. Он отложил полотенце, обнял Дин Цзыму, прижал его к себе и тихо прошептал на ухо:

— Дин Цзыму, я не уйду. Я побуду с тобой.

Дин Цзыму замолчал, его дыхание стало ровным и глубоким. Ян Имин осторожно уложил его, снял брюки, укрыл одеялом, а сам сел на край кровати, погрузившись в оцепенение.

Что делать?

Эти слова крутились в голове, как огромные валуны, оглушая его. В ушах, как эхо в горах, отдавалось: что делать, что делать, что делать. Ян Имин не знал, как лечить Дин Цзыму, не знал, как вести себя с ним, не понимал, почему он из простого учителя Яна превратился в человека, который вечно лезет не в свое дело, и не знал, стоит ли ему идти к кардиологу из-за своего участившегося сердцебиения или сразу в брачное агентство за советом.

Так он и сидел, глядя на спящего Дин Цзыму, а в голове роились вопросы, от которых становилось страшно.

Он посмотрел на Дин Цзыму: красивый парень, с мягким характером, добрый и внимательный. Ян Имин вспомнил их первую встречу: Дин Цзыму тогда заметил, что Сюй Чжуцзюнь пошел покупать напитки в одиночку, напомнил, что при солнечном ударе можно пить только воду, и даже принес таблетки жэньдань — та баночка до сих пор стоит в шкафчике в прихожей. А аромат того чизкейка он помнил до сих пор, особенно то, как Дин Цзыму умудрился сделать так, чтобы Цзинцзин отдала этот кусок ему…

Умный человек. Умный и стойкий.

Настолько стойкий, что в любых условиях сохранял спокойствие, жил в самых простых местах, лелея свою мечту о маленькой кондитерской.

Ян Имин вздохнул. Сердце снова забилось в ритме фибрилляции.

***

Выслушав «отредактированную» версию событий, Ло Ян заметила:

— Повезло ему.

— О чем ты? — удивленно спросил Ян Имин.

— Я говорю, Муму сегодня повезло. Раньше, когда у него случались приступы, рядом никого не было. Хорошо, что вы были рядом.

Ян Имин подумал: «Не уверен, что для меня это можно назвать везением».

На следующий день, когда Ян Имин позвонил Дин Цзыму, тот звучал так, будто полностью поправился. Смущенно пробормотал на том конце провода:

— Простите, учитель Ян, доставил вам столько хлопот.

— Ты помнишь, что произошло?

— Помню, — ответил Дин Цзыму. — У меня начался приступ, а потом… вы все время были рядом. Спасибо вам.

— А ты помнишь, что случилось у двери в комнату?

— У двери? — Дин Цзыму помедлил. — У меня… болела голова, а потом… разве вы не помогли мне войти?

Ян Имин неопределенно хмыкнул, дал еще пару наставлений и повесил трубку. Положив телефон, он задумался: кто же был тот человек в коридоре, который сжимал ему горло?

**

В пятницу после обеда Ян Имин заглянул в приют к учителю Фэн. Та сказала:

— Знаете, я тоже подозреваю, что дело в психологии. Все анализы в больнице в норме, вряд ли это физическое заболевание.

— Да, он на прошлой неделе говорил, что ждет еще один отчет, но, думаю, там тоже все чисто.

— Можете не ждать, — со вздохом ответила учитель Фэн. — Отчет уже готов, там все нормально.

— Ясно, — кивнул Ян Имин. — Учитель Фэн, я пришел спросить о том, что было с ним до приюта.

Учитель Фэн задумалась:

— Мы многого не знаем. Муму не был сиротой, по словам соседей, у него были родители. Отец — игроман, постоянно избивал ребенка, так, что соседям было тошно смотреть, они два-три раза вызывали полицию. Мать им почти не занималась, вечно пропадала по ночам… а она была довольно красивой, знаете ли.

Ян Имин кивнул, показывая, что понимает.

— Муму с детства был очень самостоятельным, никому до него не было дела, он дружил только с собакой. А потом отец узнал об изменах матери, и они начали жутко драться. В пылу ссоры отец начал кричать, что Муму якобы не от него…

Учитель Фэн запнулась:

— Мужчины в таких случаях… сами понимаете, он бил их обоих нещадно. Когда соседи вызвали полицию, мать уже не шевелилась, а Муму…

У Ян Имина похолодели руки.

— Отца посадили на восемь лет за домашнее насилие, плюс азартные игры, драки, ростовщичество… В итоге срок составил двенадцать лет.

Ян Имин напрягся:

— Значит, он уже вышел?

— Нет, — покачала головой учитель Фэн. — В тюрьме он ввязался в драку, срок продлили, но насколько — мы не знаем. Муму никогда его не навещал. Пока он был несовершеннолетним, мы иногда наводили справки, а потом перестали.

Вспомнив шрамы на теле Дин Цзыму, Ян Имин встал:

— Учитель Фэн, я помогу ему.

Учитель Фэн тоже поднялась:

— Спасибо вам, учитель Ян.

Двое людей, стоя по разные стороны стола, словно передали друг другу эстафету, приняв на себя заботу о доброй душе.

В юности Дин Цзыму защищала учитель Фэн, а в будущем путь ему будет прокладывать учитель Ян.

***

Выйдя из приюта, Ян Имин получил звонок от Ян Шуанмина, который попросил привезти домой торт.

— Тот самый, который ты в прошлый раз приносил, — сказал Ян Шуанмин. — Маме очень понравился, говорит, вкуснее, чем в пекарнях.

Ян Имин усмехнулся:

— Я его там и купил, просто кондитер — человек необычный.

— Неважно, кто он, привези еще. И приготовься: мама сегодня в духе, начала снова заводить разговор о твоей женитьбе.

У Ян Имина разболелась голова.

Повесив трубку, он позвонил Дин Цзыму, но никто не ответил. Почувствовав тревогу, он решил поехать прямо в пекарню.

Дверь звякнула колокольчиком, в лицо ударил сладкий аромат. В отличие от приторного запаха крема в обычных кондитерских, здесь пахло чем-то свежим и прохладным. Ян Имину это напомнило свежие побеги бамбука после дождя.

Дин Цзыму в зале не было. Продавщица улыбнулась:

— Муму? Он на кухне.

— Печет что-то?

— Нет, — таинственно ответила девушка. — Говорит, придумал новый рецепт хлеба, сейчас экспериментирует.

— Он парень с идеями.

— Еще бы! Тот сэндвич, что у нас сейчас самый популярный — его рук дело. Начальник так доволен, обещал выписать ему премию в конце месяца.

Ян Имин заинтересовался:

— Какой именно сэндвич?

Девушка указала на витрину:

— Покупайте скорее, к вечернему наплыву ничего не останется.

Ян Имин взял три штуки. Когда девушка начала их упаковывать, он сказал:

— Упакуйте два, а один оставьте мне, попробую.

У окна стояли два маленьких столика со стульями. Девушка принесла кофе, назвав его «спецпредложением от Муму».

Обычный салат, помидоры, маринованные огурцы, ветчина… но хлеб был особенным, чувствовался привкус злаков. А главное — соус: с ароматом обжаренного кунжута, легкой сладостью и тонким оттенком базилика.

Ян Имин сидел у окна, греясь в лучах осеннего солнца. Вкус сэндвича приносил чувство удовлетворения. Да, именно «удовлетворения» — вкус еды, тепло солнца, горчинка кофе. Это и был вкус жизни: с горечью и сладостью, но согревающей любовью, которую чувствуешь в каждом мгновении.

Доев сэндвич, он подозвал девушку:

— Это новая разработка Дин Цзыму?

— Да, он придумал его, когда только пришел. Тогда у нас сэндвичи плохо продавались, начальник хотел убрать их из меню. Но Муму попросил попробовать улучшить рецепт. И результат… — она улыбнулась. — Стал нашей визитной карточкой! Начальник хочет назвать его «Сэндвич Муму», но тот говорит, что это глупо.

— И правда, глупо, — согласился Ян Имин. — Дайте мне еще два.

Когда девушка упаковывала заказ, дверь кухни открылась, повеяло шоколадом, и следом раздался радостный голос:

— Учитель Ян, как вы здесь оказались?

— Пришел попробовать «Сэндвич Муму».

— Ну как? — Дин Цзыму подошел с подносом, с надеждой глядя на него. — Вкусно?

— Слово «вкусно» здесь неуместно, — Ян Имин причмокнул, изображая восторг. — Как мне теперь смотреть на другие сэндвичи?

Дин Цзыму рассмеялся, вскинув подбородок — в его взгляде читалась гордость, которую он даже не пытался скрыть.

Дверь кухни снова хлопнула, вышел мужчина в такой же белой форме, держа в руках десертную чашку:

— Муму, по-моему, недостаточно сладко.

— Хватит, брат Юань, еще слаще — и пчелы слетятся, — обернулся Дин Цзыму.

Мужчина не унимался:

— Может, добавим слой кленового сиропа?

— Это перебьет вкус шоколада, — серьезно сказал Дин Цзыму. — Брат Юань, ты же делаешь ставку на «Venchi», такой дорогой шоколад — и портить его сиропом?

Мужчина посомневался, но уступил:

— Ладно, слушаю тебя.

— Вот и правильно, — улыбнулся Дин Цзыму.

Ян Имин видел его лицо — в нем было столько уверенности, столько света. Совсем не тот человек, которого он видел в парке аттракционов.

Ян Имин мысленно поставил себе свечку. Белую.

— Брат Юань, давай дадим всем попробовать, — Дин Цзыму поднял поднос. — Учитель Ян, попробуйте и вы, оцените.

Мужчина, который до этого стоял рядом, только сейчас понял, что Ян Имин не просто клиент.

— О, здравствуйте. Я Юань Цяо.

— Ян Имин, я учитель, — он пожал руку Юань Цяо, не упоминая, что он психолог — не хотел, чтобы тот знал о проблемах Дин Цзыму.

— А, так вы тот самый учитель Ян! — оживился Юань Цяо. — Муму часто о вас упоминает.

Ян Имин удивленно посмотрел на Дин Цзыму, тот смущенно почесал затылок:

— Проговорился.

Юань Цяо расхохотался, взъерошив волосы Дин Цзыму:

— Глупый малый, врать совсем не умеет, с первой фразы одни проколы!

Ян Имин вежливо улыбнулся, не сводя глаз с рук Юань Цяо.

— Пробуйте, пробуйте, — Дин Цзыму перевел тему.

Все попробовали один вариант, запили водой, потом второй.

— Ну как? Какой вкуснее? — голос Дин Цзыму звучал уверенно, он не сомневался в себе.

Ян Имин подумал, что настоять на том, чтобы Дин Цзыму вернулся к своему делу, было верным решением.

— Мне больше нравится справа, слева горчит, — сказала продавщица.

Дин Цзыму бросил на нее взгляд в духе «молчи, бестолковая сладкоежка».

— Учитель Ян, ваше слово?

— Зависит от того, на кого рассчитан десерт. Если на подростков или детей — то правый, он сладкий и мягкий. Но у вас «Venchi», такой дорогой шоколад не для детей. Если целевая аудитория — взрослые со вкусом, то левый подходит больше: не приторный, с насыщенным ароматом шоколада, шелковистый, но не тяжелый. И знаете…

Он замолчал, все уставились на него в ожидании.

— Сложно описать, — Ян Имин взял последний кусочек слева и медленно съел. — Это чувство… надежности. Слишком сладко — кажется легкомысленным, а легкая горчинка придает основательности. И там, кажется, есть мята? Послевкусие прохладное, слои раскрываются постепенно: сладость, горечь, свежесть. Очень цельно. А излишняя сладость оставляет чувство пустоты.

Ян Имин замолчал, ожидая реакции, и увидел в глазах Дин Цзыму чистое обожание:

— Учитель Ян, как вы все это понимаете?

— Инстинкт гурмана, — засмеялся Ян Имин. — Я просто люблю поесть.

— Я тоже люблю, но не чувствую таких тонкостей, — пробормотала девушка.

— Ты просто любишь поесть, — рассмеялся Юань Цяо и повернулся к Ян Имину: — Учитель Ян, снимаю перед вами шляпу.

http://bllate.org/book/19775/1948327