Готовый перевод Craving: A Silent Confession / Слюнки текут: Безмолвное признание: Глава 27

Звук упавшей таблетки прозвучал так звонко, будто треснул ледяной торосс.

В этот момент время бесконечно растянулось, застыв в осязаемой, удушливой янтарной смоле.

Гао Ту замер на месте, в ужасе наблюдая, как несколько белых таблеток, хранящих все его тайны и надежды, рассыпаются по безупречно гладкому, отражающему свет полу.

Ему показалось, что собственное дыхание остановилось, кровь хлынула в обратном направлении, а конечности оледенели, словно он погрузился в ледяную воду зимней реки. Последний барьер был сорван самым позорным и беспощадным образом.

Шэнь Вэньлан наклонился и поднял одну таблетку.

Его движения были медленными; кончики пальцев сжимали крошечную белую пилюлю так, будто это была готовая взорваться бомба.

Он не стал сразу бушевать, лишь опустил взгляд, изучая находку с остротой, способной содрать оболочку с таблетки и обнажить скрытую внутри правду.

На пилюле не было никаких опознавательных знаков — до жуткого чистой, источающей зловещую ауру.

Несколько секунд мертвой тишины, похожие на тягостное затишье перед бурей, пугали сильнее любого крика.

Наконец Шэнь Вэньлан поднял голову. На его лице не было ни единого выражения, но в бездонных черных глазах бушевал пугающий шторм: там читались шок, ярость обманутого человека и еще что-то… близкое к панике, жесткое выражение, смысл которого Гао Ту был не в силах постичь.

— Что это? — голос Шэнь Вэньлана звучал пугающе низко, каждое слово, казалось, высекалось из толщи льда, неся с собой пронзительный холод.

Он не повышал голос, но это спрессованное под поверхностью напряжение почти ломало Гао Ту позвоночник.

Гао Ту приоткрыл рот, но горло пересохло так, что издать хоть звука не получалось.

Глядя на гнев в глазах Шэнь Вэньлана, готовый сжечь его дотла, глядя на зажатую в чужой руке таблетку, предрешившую его судьбу, он почувствовал, как сердце падает в бездонную пропасть.

И всё же, вопреки прошлому опыту, на дне этого отчаяния неожиданно забрезжило странное, зыбкое спокойствие.

Тайна раскрыта, маскарад окончен. Десятилетие, потраченное на кропотливое поддержание иллюзии, в один миг превратилось в прах. Он устал. По-настоящему устал.

Он не стал рушиться и заливаться слезами, как представлялось раньше, не стал пытаться бессмысленно оправдываться.

Он просто медленно, с невероятной заторможенностью выпрямился. И хотя лицо его по-прежнему напоминало белый лист бумаги, а кончики пальцев едва заметно дрожали, в глазах поселилось то самое близкое к мертвенному спокойствие, какого Шэнь Вэньлан еще никогда у него не видел.

— Г-н Шэнь, — заговорил Гао Ту. Голос его был хриплым, но исключительно чистым, лишенным и намека на дрожь. — Я увольняюсь.

Зрачки Шэнь Вэньлана резко сузились, пальцы, сжимавшие пилюлю, судорожно вжались в неё! Ему почти послышалось! Что сказал Гао Ту? Увольняется?!

В тот самый момент, когда он только что уличил подчиненного в сокрытии столь чудовищной тайны, тот не паникует, не объясняется в ужасе и не молит о пощаде, а… увольняется?!

— Что ты сказал? — в голосе Шэнь Вэньлана сквозила невероятная, жесткая злость; он шагнул вперед, и давящая аура едва не превратила Гао Ту в пыль. — Гао Ту, повтори еще раз!

Встретившись взглядом с темным омутом глаз начальника, сулившим смертельную расправу, Гао Ту не отступил ни на дюйм. Глубоко вдохнув, будто собирая воедино последние остатки жизненных сил, он чеканил каждое слово:

— Я сказал, что увольняюсь. С этого момента я больше не сотрудник Шэньши и не ваш секретарь.

Из внутреннего кармана пиджака он извлек заготовленный заранее тонкий конверт и аккуратно положил его на переговорный стол между ними. Это было заявление об уходе, написанное прошлой ночью на пике боли и ясности ума.

— Спасибо вам, г-н Шэнь… за десятилетие заботы и наставничества. — Голос Гао Ту звучал тихо, с отстраненной, лишенной всяких эмоций усталостью. — Деньги, которые я вам должен, я верну как можно скорее. А лечение сестры… спасибо и за это.

С этими словами он перестал смотреть на Шэнь Вэньлана, оставив валяющиеся на полу таблетки без всякого внимания, и повернулся к выходу из переговорной. Шаги его казались слегка шаткими, а хрупкая спина выглядела так, будто слабый порыв ветра мог сбить его с ног, но в этой походке сквозила непреклонная, фатальная решимость.

Шэнь Вэньлан был совершенно ошеломлен столь неожиданным поворотом! Реакция Гао Ту полностью разрушила все его прогнозы!

Он просчитал мириады вариантов поведения Гао Ту: паническое отрицание, отчаянный плач и даже униженные мольбы… но он никак не ожидал столь ледяного, столь бескомпромиссного… ухода!

Невыразимая паника, подобно холодной ядовитой змее, в ту же секунду обвила сердце Шэнь Вэньлана! Она оказалась куда яростнее и неконтролируемей гнева на обман!

— Стоять! — рявкнул Шэнь Вэньлан, сорвав голос от внезапной ярости. — Гао Ту! А ну стоять! Объясни всё как положено! Что это за чертовы таблетки?! Что именно ты от меня скрывал?!

Шаги Гао Ту у самой двери замерли, но он не обернулся. Стоя к Шэнь Вэньлану спиной, он чуть заметно вздрогнул плечами, а его тихий голос, напоминавший легкий вздох, нёс в себе неумолимую решимость отрезать все пути назад:

— Это уже неважно, г-н Шэнь. Всё кончено.

Не дожидаясь ответа, он протянул руку и повернул дверную ручку.

— Гао Ту! — Шэнь Вэньлан буквально сорвался с места, рывком вцепившись в руку Гао Ту с такой силой, что чуть не переломал тому кости!

Он силой развернул его к себе лицом, вглядываясь в пустые, безжизненные глаза, где бушевала смесь ясти и непонятного даже для него самого жгучего отчаяния. — Думаешь, можно просто взять и сбежать?! Возомнил, что увольнение решит все проблемы?! Отвечай мне! Ты… кто ты вообще такой?!

Его слова оборвались в ту же секунду, когда он всмотрелся в глаза Гао Ту.

В этих глазах, всегда тихих, порой несущих печать терпеливого смирения и кротости, теперь зияла лишь выжженая пустыня мертвой тишины.

Ни страха, ни мольбы, ни даже ненависти. Словно пересохшее до дна озеро, в котором больше не поднимется ни единой ряби.

Такой взгляд пугал Шэнь Вэньлана сильнее любых яростных протестов!

Гао Ту глядел на него, и уголки его губ едва заметно дрогнули — то ли в усмешке, то ли в преддверии слез.

— Шэнь Вэньлан, — впервые в жизни назвав его по имени и отчасти без титула, прошептал он так тихо, что едва можно было расслышать. — Отпусти меня.

С этими словами он с усилием высвободил руку из хватки Шэнь Вэньлана, решительно распахнул дверь переговорной и вышел прочь. Дверь за его спиной тихо затворилась, навсегда отделив друг от друга два разных мира.

Шэнь Вэньлан так и застыл на месте: на коже еще горел ледяной след от прикосновения к руке Гао Ту, а в ушах эхом отдавалось это почти жалобное отпусти меня.

Он смотрел на плотно закрытую дверь, затем перевел взгляд на зажатую в кулаке белую пилюлю и одинокое заявление об уходе на столе. Грудь будто кто-то безжалостно проломил насквозь, и туда со свистом ворвался ледяной сквозняк.

Ему казалось, что разоблачение тайны станет триумфом, началом возвращения полного контроля над ситуацией.

Но он никак не ожидал, что в ответ получит лишь безоговорочный, окончательный уход Гао Ту.

http://bllate.org/book/19762/1946141