Готовый перевод My Twilight Years Cultivation Immortality / Бессмертный путь старика-культиватора: Глава 11

— От сидевшего напротив монаха повеяло холодом. — Я соизволил заговорить с тобой лишь потому, что услышал о выданной тебе лично Старшей мисс Ло поясной бирке, проявив уважение. А ты задаешь столько вопросов? Идешь или нет?

Чэнь Дэнмин внезапно усмехнулся, всякая строгость исчезла с его лица, и он сложил руки в приветственном жесте:

— Иду, конечно иду. Для меня, младшего, великая честь — заслужить признание бессмертного мастера, как я смею ослушаться?

Услышав это, монах задрал брови:

— Хоть ума хватило. Посмей ты отказаться — и горя бы не обертался. Пошли!

Он поманил его рукой и отступил в сторону, глядя на него холодным, как молния, взглядом. При этом рука, сжимавшая талисман в рукаве, не расслаблялась, оставаясь начеку, а двое следовавших сзади бойцов уровня Сяньтянь тоже подтянулись ближе.

Чэнь Дэнмин сделал вид, будто ничего не заметил, с улыбкой приблизился и завел разговор, пытаясь польстить:

— К чему же утруждать бессмертного мастера? У младшего на самом деле тоже есть вопросы к бессмертному мастеру: последние дни младший провел в уединении и никак не поймет, из-за чего Цзиньцзыфан и Переулок Хутун схлестнулись?

020: Хочешь о чем-то спросить — сначала спроси нож в руке, безумная ночная гонка (со следующей недели обновления переносятся на двенадцать часов дня)

Улыбаясь и подходя ближе, чтобы завязать разговор, Чэнь Дэнмин незаметно извлек камень Духа низшего качества, сунул его стоявшему напротив монаху и с улыбкой произнес:

— Бессмертный мастер, это лишь знак искренности, сущий пустяк… Его мне в прошлый раз подарил бессмертный мастер из Цзиньцзыфана, а мне, простому Сяньтяню, он ни к чему.

В наступившей темноте камень Духа ярко сиял.

Как говорится, вид денег заставляет забыть обо всем: напряженное лицо монаха мгновенно расслабилось, приняв естественное выражение. Холодный взгляд, с которым он смотрел на Чэнь Дэнмина, немного потеплел, и он протянул руку, принимая эту залог-доказательство верности, и уже куда более примирительно произнес:

— Неплохо, сообразительный. И какое будущее тебя ждет, если околачиваться с Цзиньцзыфаном? Вот примкнуть к нашему Главе Мин из Переулка Хутун — это поистине мудрый выбор. Говоришь, не знаешь, из-за чего мы сцепились?

Заметив озадаченный вид Чэнь Дэнмина и его искренне-почтительное отношение, монах довольно кивнул и, продолжая вести его за собой, пояснил:

— Конфликт между нашими двумя сторонами назревал уже давно, но на этот раз Цзиньцзыфан перешел все границы: они взвалили вину за гибель одного из своих старых монахов на наш Переулок Хутун и то и дело чинят неприятности…

— О?

Сердце Чэнь Дэнмина дрогнуло.

Неужели такое совпадение? Старый монах?

Он шел следом шаг в шаг, продолжая слушать рассказ собеседника, в то время как на душе у него постепенно скребли кошки.

Тот старый монах из Цзиньцзыфана, о котором говорил этот человек, погиб в небольм лесочке к северу от поселения. По предварительным подсчетам, время смерти приходилось как раз на месяц назад, причем умер он прямо в его собственном месте для культивации.

Всё ведь сходилось тютелька в тютельку.

Время смерти, место смерти, возраст погибшего — всё совпало.

Это был именно тот старый монах, который погиб от его руки больше месяца назад.

Кто бы мог подумать, что Цзиньцзыфан повесит этот долг на Переулок Хутун.

В последнее время из-за этого между обеими группировками то и дело вспыхивали трения, а Переулок Хутун, сам того не ведая, прикрыл его спину.

Но теперь этот самый авторитетный человек из Переулка Хутун тоже положил на него глаз из-за поясной бирки, подаренной Девой Ло, и это доставляло определенные хлопоты.

Чэнь Дэнмин вовсе не был глупцом: едва появившись, эта шайка перекрыла ему пути отхода, что явно выдавало их недобрые намерения. Пока что ему еще не довелось встретиться с тем влиятельным главаррем — и это к лучшему.

Стоит лишь столкнуться с ним лицом к лицу, и если тот выдвинет какие-то требования или принудит его силой перейти в Переулок Хутун, ему придется согласиться, даже будучи против, и тогда он окончательно превратится в кусок мяса на разделочной доске.

Что же до так называемой поясной бирки Клана Ло, подаренной Девой Ло, то уж он-то сам знал ей истинную цену: польза от нее весьма ограничена, да и никаких связей с Девой Ло у него не было.

Хотя другие монахи и строили догадки об их отношениях, любой сообразительный и внимательный человек, вспомнив о его статусе простого смертного, неизбежно догадался бы обо многом, и вовсе не факт, что стал бы по-настоящему с ней считаться.

Поэтому сейчас ему необходимо было немедленно скрыться и уйти, чтобы спасти свою шкуру. Попытка усидеть на двух стульях и угодить обеим сторонам сразу была абсолютно невозможна.

Едва в мыслях Чэнь Дэнмина промелькнуло решение, как шедший рядом монах, собиравшийся что-то сказать ему, мгновенно уловил капельку враждебности.

Этот монах и так до конца не расслаблял бдительность: лицо его резко переменилось, и он попытался задействовать талисман, который все это время сжимал в руке.

Однако стоило ему лишь начать циркуляцию духовной энергии, как ладонь, незадолго до этого принявшая камень Духа, пронзила острая боль в меридианах, из-за чего ци внутри тела застопорилась.

В тот же миг из уха Чэнь Дэнмина молниеносно выскользнула темная тень и впилась монаху прямо в щеку.

Монах ощутил жгучую боль, словно от укуса, и следом все его лицо онемело. Но на этом всё не закончилось: в глазах полыхнуло взметнувшееся лезвие, которое с яростной силой полоснуло его по горлу.

Мощь этого удара была поистине сокрушительной: шея монаха переломилась от соприкосновения с лезвием, и все его тело даже не успело качнуться, как из раны фонтаном хлынула кровь.

Происходящее разворачивалось с молниеносной быстротой, настолько стремительно, что уследить за всем было просто невозможно.

Следовавшие позади двое бойцов уровня Сяньтянь еще секунду назад видели, как новоприбывший зеленый новичок мило беседует с их бессмертным мастером.

В следующее же мгновение он внезапно пошел на прорыв и снесен голову их собственному наставнику — они даже не успели разглядеть Гу Кровавой Многоножки, предшествовавшую этому удару, а голова мастера уже взлетела в воздух под их вытаращенными от изумления взглядами, и кровь забрызгала им лица.

Этот ужас заставил их на мгновенье остолбенеть.

И за это короткое мгновение Чэнь Дэнмин уже громогласно рявкнул, его взгляд стал свирепым и непреклонным, словно он превратился в совершенно другого человека. Схватившись за нож, он бросился в атаку: мышцы на его мощном торсе вздулись, ци сломанного ноза взметнулась вверх, и в одно мгновение он срубил голову еще одному бойцу уровня Сяньтянь.

Лишь теперь третий боец Сяньтяня пришел в себя от пережитого шока. Его первой реакцией было не отчаянное сопротивление, а панический крик и отступление.

— Встречай мой удар!

Преодолевая бурлящий поток, Чэнь Дэнмин ринулся вперед с громким свистом, пробуждая в себе мощный и непреклонный боевой дух. Широким шагом сократив расстояние, он вновь обрушил свой клинок: поразительная ци лезвия, подобно разъяренным волнам бушующего моря, со страшной силой обрушилась на заблокировавший удар меч противника.

Раздался звонкий металлический лязг, во все стороны полетели искры.

Клинок и меч сошлись.

Третий боец Сяньтяня исторг полный рвоты фонтан крови, его меч разлетелся на куски, ладони разорвало в кровь, и не успел он отлететь назад, как фигура Чэнь Дэнмина молниеносно мелькнула.

Сломанный нож зловеще завибрировал, его лезвие проскользнуло вплотную к шее противника. Звук рассекаемой плоти, проходящей сквозь хрящи и кровеносные сосуды, вместе с самим ощущением этого удара отчетливо отзванивались в ушах и ладони Чэнь Дэнмина.

Вспыхнул свет клинка, пали тени мечей.

Среди кровавой бури, в мгновение ока, все трое нашли свою смерть от сломанного клинка в руках Чэнь Дэнмина.

Наиболее опасный из них, сам монах, даже не успел должным образом применить ни защитную духовную энергию, ни свой самый смертоносный талисман для спасения жизни, как бесславно погиб на месте.

Чэнь Дэнмин смотрел на рухнувшие один за другим глухие тела, на застывшие в неверии вытаращенные глаза монаха, крепко сжимая рукоять своего знакомого сломанного ножа.

Горячая кровь оросила землю, радость отмщения за обиды!

Разногласия — и сразу в ход идет нож; хочешь о чем-то спросить — сначала спроси нож в руке!

На мгновение ему показалось, что он вновь ощутил те далекие дни ожесточенной битвы в одиноком городе, когда его клинок испытывал весь мир. Накопившееся за эти дни раздражение от того, как заклинатели при каждом удобном случае втаптывали его в грязь и высокомерно презрительно звали смертным, выплеснулось наружу.

— Монеты Духа Чэнь не так-то просто забрать…

Он тяжело выдохнул, свирепый взгляд немного смягчился. Обыскав кошель с деньгами убитого монаха, он невольно помрачнел:

— Нищий! Ни единого камня Духа! Даже на проценты за только что занятый у меня камень не хватит.

Почувствовав ци приближающихся людей, он немедленно склонился над телом, забрал обратно принадлежавший ему камень Духа, извлек сжатый в окоченевшей руке противника талисман, а затем сдернул с плеч обезглавленного монаха голову, быстро завернул ее в зашторенный плащ, собрал волю в кулак и одним прыжком перемахнул через переулок, стремительно скрывшись.

Не прошло и минуты, как у входа в переулок стали появляться силуэты людей. Увидев распростертые на земле тела, кто-то испуганно ахнул, а у других в глазах зажглись жадные огоньки, приковавшие их к кошелькам на поясах двух бойцов Сяньтяня. Однако при виде обезглавленного трупа монаха они тут же благоразумно остыли.

В хаотичном поселении бродячих заклинателей убивать и быть убитым — дело до боли привычное.

Почти каждый день кто-нибудь расстается с жизнью, причем среди убитых бойцы Сяньтяня составляют подавляющее большинство — кому внове видеть мертвецов?

Но на этот раз кто-то прикончил монаха из Переулка Хутун. Если руку к этому приложили люди из Цзиньцзыфана, то в ближайшее время в поселении станет еще жарче и хаотичнее.

Чэнь Дэнмин помчался вперед словно ветер и в мгновение ока вернулся в свое жилище.

Он торопливо откопал второй спрятанный у него камень Духа, после чего собрал со всех углов изготовленных им Гу Бамбуковой Щепки и Гу Вьюна.

Затем он развернул голову монаха, завернутую в плащ, позволяя Гу Кровавой Многоножке высосать ядовитую кровь с лица, чтобы скрыть любые улики, а после с помощью крови самого монаха вывел на стене строку символов.

Резко развернувшись, он вышиб дверь и выскочил наружу.

В этот самый момент соседка Сюй Вэй, услышав шум и выглянув в окно, как раз увидела выбегающего Чэнь Дэнмина со множеством узлов и свертков в руках, с удивлением на лице.

— Господин Чэнь, вы это… уходите?

Чэнь Дэнмин на мгновение остановился, бросил взгляд на заметно спавшее опухоль прелестное лицо Сюй Вэй и после короткого колебания всё же предупредил:

— Боюсь, противостояние между Цзиньцзыфаном и Переулком Хутун станет еще более ожесточенным, мисс Сюй, вам лучше поискать другое место, чтобы переждать бурю…

— Сменить место?

Сюй Вэй опешила, а затем растерянно опустила голову:

— Куда сменять? У… у меня нет духовных зерен, чтобы снять жилье получше… Внутри города, кроме трущоб, на лучшие жилища имеют право только бессмертные мастера…

Чэнь Дэнмин мысленно вздохнул и бросил на Сюй Вэй долгий взгляд:

— Я намерен уйти и переждать в другом месте, мисс Сюй, берегите себя!

Сказав это, он круто повернулся и поспешно зашагал прочь, прижимая к себе котомку.

— Уйти? Покинуть поселение?

Сюй Вэй смотрела вслед мощной фигуре удаляющегося Чэнь Дэнмина, и какое-то непреодолимое желание подступило к самому горлу, едва не заставив ее выкрикнуть: «Возьми меня с собой!»

Но слова застряли на языке, и, сдавленно проглотив их, она лишь окликнула:

— Господин Чэнь, подождите…

Чэнь Дэнмин оглянулся. Какая-то темная тень внезапно взмыла в воздух, заставив его вздрогнуть. На автомате поймав ее Пальцем Обоюдного Носорога, он ощутил волну тонкого аромата — это оказался вышитый парными утками кошелек.

— Это?..

Озадаченный, он перевел взгляд туда.

Он увидел, как у Сюй Вэй слегка покраснели мочки ушей, а брови сошлись в хмурый изгиб:

— Эта служанка не знает, в какую именно беду вы вляпались, раз решили покинуть поселение, но говорят, в пути всякое случается, а для побега нужны дорожные деньги. Хоть я и происхожу из низов, но тоже понимаю это. Все эти духовные зерна — мои личные сбережения, честно заработанные деньги, надеюсь, они вам пригодятся. За пределами поселения бродят монстры-звери, вы… будьте предельно осторожны…

На последних словах «будьте предельно осторожны» окно резко захлопнулось с грохотом.

Сжимая в руке исхудавший кошелек, Чэнь Дэнмин не знал, плакать ему или смеяться. Он уже хотел было вернуть его назад, но, видя плотно закрытые окна, оставил эту затею.

Сейчас он не испытывал острой нужды, но понял, что не в силах отказаться от столь искреннего дара.

Точно так же, как в те дни, когда он, только появившись здесь, жался под ее карнизом, а она просто так поделилась с ним едой.

Он до сих пор помнил аромат той холодной похлебки, который врезался в память сильнее любых изысканных деликатесов, что ему доводилось пробовать в жизни, потому что в той еде было нечто особенное — искренность! Пожалуй, это единственная теплая и мерцающая искра на холодном и жестоком пути бессмертия.

Иногда попросить помощи у друга в трудную минуту — вовсе не позорно.

По-настоящему стыдно, когда в трудную минуту у тебя не оказывается ни единого друга, к которому можно обратиться.

Вспомнив, как Сюй Вэй только что говорила, что у нее нет денег на смену жилья, но при этом она согласилась отдать ему последние монеты на побег, он преисполнился целой гаммой чувств и мог лишь издалека выкрикнуть:

— Большое спасибо! Когда я вернусь, непременно отблагодарю вдвойне!

…

— Когда вернешься… возможно, возвращать уже будет некому… Эта служанка… больше в этом не нуждается…

За закрытым окном лицо Сюй Вэй выражало то радость, то тревогу; ее миловидное личико заставляло сердце трепетать, излучая утонченное очарование.

В конце концов она так и не решилась выкрикнуть столь импульсивное и опрометчивое «Возьми меня с собой!».

Дело было не только в нехватке смелости — ее снедала растерянность.

Растерянность от того, согласится ли он вообще, и еще большая растерянность перед будущим, туманным и непредсказуемым даже в случае согласия.

В конце концов, они были всего лишь обычными соседями. Раньше, пусть она и была не против сойтись, Чэнь Дэнмин не обращал на нее внимания, не говоря уже о нынешнем дне, когда она сама увязла по уши в неприятностях.

Разве мало на извилистом пути совершенствования людей, чьи дороги так и расходятся из-за того, что одна сторона желает союза, а другая остается равнодушной…

…

…

(Снова почти шесть тысяч знаков обновления, выложился по полной)

021: Убийца — безымянный пешка из Цзиньцзыфана (в поисках продолжения чтения)

Наступило утро следующего дня.

У входа в один из домов в трущобах поселения бродячих заклинателей две группы людей застыли в напряженном противостоянии. Атмосфера накалилась до предела, воздух казался наэлектризованным, готовым взорваться от малейшей искры.

Многочисленные обитатели этих бедных мест давно разбежались по дальним углам, опасаясь попасть под горячую руку.

К этому моменту хлипкая дверь лачуги была выбита грубой силой, а щепки разлетелись во все стороны.

На внутренней стене дома красовалась отчетливая надпись, сделанная кровавыми, кривыми и неровными иероглифами:

— Убийца — Чэнь Дэнмин из Цзиньцзыфана!

На полу комнаты валялась голова монаха с вытаращенными глазами, в которых застыло крайнее изумление и жуткое выражение.

Любой с первого взгляда мог заметить то отчаянное несогласие и полную неожиданность гибели, которые испытал этот несчастный.

Убийца не церемонился и действовал исподтишка, но по ровному срезу на шее было понятно, сколь решительным и безжалостным оказался этот удар: быстрый, свирепый, точный — дело рук человека отчаянной храбрости!

Главу Переулка Хутун звали Цянь Юань, он был седовласым одноруким стариком.

В этот момент его глаза, подобные острым клинкам, впились в валяющуюся на полу голову, затем он медленно закрыл их и жестко, чеканя каждое слово, выдавил из себя:

— Хорошо! Хорошо! Хорошо!

Каждый мог расслышать всю глубину ярости, скрытую в этих трех «хорошо». Все окружавшие его подчиненные боялись даже вздохнуть, превратившись в слух.

Противоположная группировка принадлежала Цзиньцзыфану, и их главарь Сюй Нин стоял в самом центре толпы.

Разумеется, он ни капли не боялся своего заклятого врага, и когда увидел надпись на стене, голову на земле, а затем перевел взгляд на перекошенное от злости лицо противника, ему захотелось рассмеяться.

Будучи человеком прямолинейным и искренним в своих порывах, он тут же расхохотался во весь голос. Его смех заставил завибрировать черепицу на крышах соседних хижин, заставив людей из Переулка Хутун с ненавистью уставиться на него, что побудило и его собственных людей дружно поддержать хохот.

— Сюй Нин! Ты переходишь границы.

Цянь Юань резко распахнул глаза, источая пугающий блеск. Потоки духовной энергии вырвались из его тела, создавая мощное давление духа, под воздействием которого все бойцы уровня Сяньтянь заметно побледнели.

— Перехожу границы?

Смех Сюй Нина немного утих, и он с легкой усмешкой перевел взгляд на Цянь Юаня, хлопая в ладоши:

— Старина Цянь, мы с тобой грыземся столько лет. Месяц назад мой человек, старик Ли, погиб при загадочных обстоятельствах снаружи, и ты утверждал, что это дело рук вовсе не твоего Переулка Хутун. А как объяснишь сегодняшнее происшествие?

Ты посмел отправить людей переманивать моих людей, хорошо еще, что этот мой брат Чэнь — человек выдающийся, обладающий и мужеством, и верностью…

Цянь Юань яростно прорычал:

— Сейчас мертв мой человек, а этот Чэнь Дэнмин — всего лишь жалкий смертный! С чего бы ему за столь короткое время расправиться сразу с тремя, включая монаха? Подозреваю, что все это — твоя тщательно спланированная ловушка.

— Чушь!

Сюй Нин холодно хмыкнул:

— Твой подчиненный обладал силой всего лишь Первого небесного уровня Очищения Ци. Из-за своей беспечности он попался и был прикончен Чэнь Дэнмином — в этом нет ничего удивительного.

Духовная энергия, конечно, превосходит истинную ци Сяньтяня, но если не подготовиться заранее, случаи убийства заклинателей бойцами Сяньтяня отнюдь не редкость.

Более того, не забывай, откуда он взялся… И в конце концов, даже если это и впрямь моя ловушка, что с того?

После этих слов напряжение вновь достигло предела: обе стороны прожигали друг друга взглядами, некоторые заклинатели уже складывали печати, готовые в любой момент сорваться в бой.

Цянь Юань скрипел зубами от бешенства, в его голове вихрем проносились мысли, смешанные с удивлением.

Он уже смутно наслышан о том, что не так давно Старшая мисс Ло из Клана Ло будто бы принимала участие в совместном задании Секты Чудесных Звуков и других сект бессмертных, после чего привезла с собой человека.

И этим человеком как раз и был Чэнь Дэнмин.

Сам он тоже находился в подчинении у одного из влиятельных лиц Клана Ло.

Вот только тот сановник и покровитель за спиной Сюй Нина были заклятыми врагами, из-за чего их группировки годами питали друг к другу лютую ненависть.

Заметив, что Сюй Нин завербовал Чэнь Дэнмина, он опоздал всего на шаг, а потому решил переманить Чэнь Дэнмина к себе, заодно выведав его происхождение и связь со Старшей мисс Ло.

Он планировал применить как угрозы, так и посулы, полагая, что обычный смертный не посмеет сопротивляться.

Он и помыслить не мог, что этот смертный окажется настолько дерзким, что срубит головы тремя его подчиненным, после чего скрылся под покровом ночи. Выходило так, что человека он не заполучил, людей потерял, да еще и лицо уронил.

Теперь, когда дело было сделано, для восстановления репутации прежде всего требовалось отыскать этого смертного, а затевать войну с Сюй Нином прямо сейчас было не с руки, чтобы не дать поживиться другим хищным стаям, наблюдавшим со стороны.

С мрачным лицом Цянь Юань холодно хмыкнул, велел забрать голову убитого для захоронения и, бросив напоследок угрозу, увлек за собой толпу.

Сюй Нин редко выпадал шанс увидеть, как этот старый недруг садится в лужу. Потерянное из-за смерти старика Ли лицо сегодня вернулось благодаря преподнесенному Чэнь Дэнмином сюрпризу, и настроение у него было на высоте. Широко улыбнувшись, он громко объявил:

— Братья, передайте всем: Чэнь Дэнмин — человек, которым дорожу я, Сюй Нин, и никто не смеет его обижать! Стоит ему вернуться, и я щедро его вознагражу!

Несмотря на такие слова, зависти среди присутствующих почти не было — лишь восхищение.

Перейти дорогу Цянь Юаню — такую награду попробуй еще заслужи.

Большинство уважало Чэнь Дэнмина не столько за его безрассудство, сколько за умение оценивать обстановку и предельную осмотрительность: расправившись с людьми из Переулка Хутун, он тут же сбежал, покинув пределы поселения бродячих заклинателей, вместо того чтобы прятаться на территории Цзиньцзыфана.

Благодаря этому, по крайней мере в краткосрочной перспективе, отыскать его будет крайне сложно.

Что же до долгосрочной… в диких землях бушуют монстры-звери, так что ему вряд ли удастся легко выжить.

И все же оставаться на свободе было куда лучше, чем прятаться внутри поселения.

В конце концов, в Переулке Хутун слишком много людей и глаз, скрыться там невозможно, да и заклинатели Цзиньцзыфана при всем желании не станут оберегать простого смертного круглые сутки.

Проще говоря, жизнь смертного гроша ломаного не стоит.

Когда двое могущественных монахов Шестого слоя Очищения Ци, Цянь Юань и Сюй Нин, одновременно кладут глаз на Чэнь Дэнмина, это сулит не удачу, а беду.

— Господин Чэнь…

В уголке трущоб Сюй Вэй закусила губу. Ее напряженное лицо выражало тревогу и сожаление.

Она никак не ожидала, что обычно тихий и ведущий уединенный образ жизни Чэнь Дэнмин окажется способен на столь дерзкий поступок. Убить монаха — как он вообще посмел об этом подумать, и как ему это удалось?

В этот момент Сюй Вэй поняла, что по-прежнему слишком мало знает о своем соседе.

Жаль только, что соседями им больше уже никогда не стать.

…

Тем временем в диких горах за пределами поселения бродячих заклинателей.

Чэнь Дэнмин с предельнейшей осторожностью забился в расселину скалы. Поедая сухой паек для восстановления сил, он молча наблюдал за тлеющей вдалеке на земле курительной палочкой.

Покинув поселение бродячих заклинателей прошлой ночью, он не стал уходить далеко сразу, а дождался наступления белого дня и лишь тогда окончательно отдалился, подыскав для передышки это временное укрытие.

http://bllate.org/book/19753/1944462