Готовый перевод You Look So Sweet / Ты выглядишь слишком вкусно: Глава 23

Чёрный леопард всегда отличался своенравным и гордым нравом, и за свою долгую хищную жизнь ни разу не попадал в подобный переплёт.

Ещё бы: в прошлом любой враг, дерзнувший схватить его за хвост, тут же прощался с жизнью. Но сейчас в его хвост вцепился Се Синьцянь, и зверь боялся даже шелохнуться, опасаясь повредить юноше хоть один пальчик.

Ни шагнуть, ни вырваться... Леопарду оставалось лишь виновато вскинуть морду и с видом невинной жертвы воззриться на Ли Вэньсю.

Тот обычно не выказывал эмоций, однако сейчас словно окаменел, застыв в дверном проёме.

— Аву-у?.. — сокрушённо выдохнул леопард, переводя растерянный взгляд с хозяина на Синьцяня, сжимавшего его хвост.

Зверь вспомнил, как только что заигрывал с парнем. В отличие от той яростной сцены на праздничном вечере, пьяный Синьцянь вообще не реагировал на провокации. Он лишь мило сопел, заливаясь румянцем, точно мягкий, распаренный рисовый шарик.

Озорство снова взяло верх. Пользуясь тем, что Вэньсюй отвлёкся, хищник крадучись протянул лапу к Синьцяню.

Но не успел он коснуться юноши, как сухой щелчок пальцев Вэньсю заставил леопарда мгновенно рассеяться облачком тёмного тумана.

С мрачным видом Ли Вэньсю повернулся, чтобы уйти, но не тут-то было.

Точь-в-точь ребёнок, который просыпается и обнаруживает, что взрослые ушли, Синьцянь очнулся ровно в тот миг, когда исчез заветный хвост.

Сонно пошарив руками по простыням и ничего не нащупав, он вскинул голову и с искренним недоумением выкрикнул:

— Странно... А где моя кошка? Куда делся мой огромный чёрный кот?

Ли Вэньсю лишь молча перевёл дыхание.

Не желая спорить с пьяным, он сделал шаг к выходу, но Синьцянь уже соскочил с кровати. Босиком, путаясь в собственных ногах на мягком ковре, он нагнал Вэньсю и вполне вежливо поинтересовался:

— Учитель Ли, вы не видели моего котика?

Синьцянь был на полголовы ниже. Сейчас он снизу вверх уставился на Вэньсюя: щёки пылали персиковым румянцем, а в туманном от хмеля взгляде плескалась бездонная нежность.

Взгляд Ли Вэньсюя мгновенно потемнел. Лишь спустя долгую паузу он отвёл глаза и тихо произнёс:

— Нет.

— А? Нет?.. — Синьцянь замер на пару секунд, переваривая ответ. Впрочем, устраивать сцену или капризничать он не стал. Лишь с глубоким сожалением опустился обратно на край кровати и пробормотал: — Значит, мой котик пропал...

Он посидел немного в тишине, а затем откинул одеяло, забрался под него и с педантичной аккуратностью подоткнул уголки.

Выждав пару минут и убедившись, что парень затих, Ли Вэньсюй снова направился к двери.

Из глубины спальни донеслось тихое ворчание: Синьцянь перевернулся на другой бок и сладко убаюкал сам себя:

— Ну вот, котик, ты и пришёл...

Ли Вэньсюй подумал было, что леопард снова сбежал. Обернувшись, он обнаружил, что никаким котом тут и не пахнет: Синьцянь сгреб в охапку подушку и прижал её к груди, точь-в-точь как величайшую драгоценность.

Поддавшись странному порыву, Вэньсюй неожиданно спросил:

— И как выглядит твой кот?

Синьцянь молчал, точно заснул.

Повисла долгая тишина. Ли Вэньсюй тихо усмехнулся и уже намеревался выйти, как юноша вдруг резко сел:

— Мой кот?

Вэньсюй замер.

— Вы видели моего кота? — переспросил Синьцянь, вцепившись в подушку и недоумённо хлопая глазами.

— Кажется, видел, — ответил Вэньсюй. — А какого он цвета? И насколько большой?

Синьцянь на мгновение задумался, склонив голову набок:

—... Чёрный.

— А размером?

— Вот такой! — Синьцянь тут же широко расставил руки, показывая внушительный объём.

Ли Вэньсюй вскинул кисть, призывая чёрного леопарда, и кивнул на него:

— Этот?

«Кот» высотой в полчеловека смотрелся внушительно и грозно: лоснящаяся чёрная шерсть, хищный, пронзительный взгляд — от такого зверя невозможно было отвести глаз.

Однако Синьцянь лишь насупился и строго качнул головой:

— Нет, не мой. Этот слишком большой.

Вэньсюй уменьшил леопарда в размерах:

— А этот?

Синьцянь долго оглядывал зверя, после чего уточнил:

— У моего шерсть длиннее... и мягче.

Стоило ему выдохнуть эти слова, как изящный поджарый леопард с гладким шёлком шкуры мгновенно превратился в пушистого, упитанного чёрного кота.

— А такой? — поинтересовался Вэньсюй.

Опешивший леопард, не ожидавший от хозяина такого превращения: «???»

Не успел зверь возмутиться, как глаза Синьцяня вспыхнули восторгом. Он сгреб пушистого кота в объятия и слащаво протянул:

— Киса-киса, где же ты был? Папочка так скучал!

Оказавшись в тёплых человеческих руках, леопард мгновенно забыл о гордости, а его недовольное ворчание сменилось тихим мурлыканьем.

— Замёрз, малютка?

— Мяу~

— Скучал по мне?

— Мяу-мяу~~

— Пойдём скорее спать к папочке под одеяло.

— Мяу-мяу-мяу~~~

За окном завывал северный ветер и кружила метель, а в комнате Синьцянь укрывал зверька своим хрупким телом, создавая под пышным перинным одеялом тёплый, уютный уголок.

Кот выпустил коготки, зацепившись за его футболку, и сладко свернулся калачиком.

Ли Вэньсюй ушёл в гостиную и провёл всю ночь на диване.

***

На следующее утро Синьцянь проснулся от невыносимой жары.

В новой квартире отопление жарило на полную мощность. Первое время после переезда он долго не мог привыкнуть и постоянно просыпался посреди ночи весь в поту. Лишь заменив одеяло на лёгкое и переодевшись в летнюю пижаму, он стал спать спокойнее.

Однако сегодня жара накатила с новой силой. Даже когда он откинул одеяло, на животе остался тяжёлый, горячий комок, напоминающий грелку.

Синьцянь зажмурился и наугад потрогал препятствие. Под пальцами оказалась мягкая, пушистая шерстка, которая ритмично вибрировала и урчала, точно крошечный моторчик.

Синьцянь: «?»

Неужели сны бывают настолько реалистичными? Ночью ему снилось, что он завёл кота, а наутро тот материализовался прямо у него в постели?

Застыв на пару секунд, Синьцянь с абсолютно каменным лицом запихнул чёрного кота обратно под одеяло, встал и распахнул шторы.

Вчера вечером шёл снег, и, как и следовало ожидать, за ночь город укрыло ослепительно белым покрывалом. На далёких улицах машины осторожно ползли по обледеневшей дороге, сбивая с крыш снежные шапки.

Заснеженный мир казался необычайно тихим, лишь за спиной время от времени раздавалось кроткое: «Мяу-мяу».

«...»

Да ладно?

Синьцянь обернулся. Из-под пышного одеяла торчала усатая мордочка, и пара круглых глаз с невинным любопытством уставилась на него.

Синьцянь снова замер: «...»

Воспоминания прошедшей ночи лавиной обрушились на него: как он, пьяный в стельку, грохнулся на колени прямо перед Ли Вэньсюем... как приставал к нему с требованием вернуть «котика»... как безбожно утюжил носом пузо этого зверя, тискал его лапки, чесал подбородком и ловил за хвост, ведя себя как сошедший с ума кошатник-фанатик...

Синьцянь: «............»

Всё. Конец. Интересно, а притвориться, что у него амнезия, ещё не поздно?

За ночь леопард, похоже, полностью вжился в роль домашнего любимца. Он ловко выскользнул из постели, подскочил к юноше и ласково закружил у его ног, с обожанием потираясь хвостом о щиколотки.

Синьцянь сделал пару шагов вперёд — чёрный кот неумолимо следовал за ним, словно липкая липучка.

Едва юноша подошёл к двери, кот зашагал рядом, с упрямым видом протискиваясь в щель.

Дверь спальни распахнулась. Услышав шорох, Ли Вэньсюй, стоявший у окна, повернул голову.

При виде Вэньсюя Синьцянь снова мысленно сгорел от стыда за свои ночные подвиги.

— Доброе утро, — он неловко потёр кончик носа. — Извини за вчерашнее... натворил я делов.

Ли Вэньсюй, казалось, ничуть не сердился и спокойно спросил:

— Голова не болит?

Синьцянь немного перевёл дух:

— Нет, всё в порядке, уже прояснилось.

Когда волна смущения спала, юноша заметил, что Вэньсюй, судя по всему, провёл всю ночь прямо здесь, на диване.

Хотелось спросить, как тому спалось, но вопрос был глупым: с ростом далеко за метр восемьдесят на таком диване нормального отдыха не выйдет.

Прокрутив в голове пару мыслей, Синьцянь выговорил:

— У тебя есть планы на сегодня?

— Пока нет, — отозвался Вэньсюй.

— Позавтракаем вместе?

— Давай.

Синьцянь хотел заказать доставку из хорошей чайной неподалёку, но из-за сильного снегопада заведение временно приостановило приём заказов. Он просмотрел ещё несколько ресторанчиков, но везде висели аналогичные заглушки.

В холодильнике шаром кати — одни банки с напитками. Пошарив по углам, Синьцянь всё же выудил два столетних яйца, а в морозилке отрыл полпачки свиного фарша.

Смутившись, он неловко повернулся к гостю:

— Доставка не работает... Не возражаешь, если я сварю рисовую кашу с пидань и свининой?

Ли Вэньсю как раз поглаживал чёрного леопарда. Услышав вопрос, он лишь спокойно кивнул:

— Вполне.

Спустя полчаса Синьцянь уже сидел напротив Ли Вэньсюя. Они молча ели горячую кашу, к которой юноша подал блюдечко с домашними соленьями — подарок ассистента.

Съёмок с утра не намечалось, к тому же выпал первый снег, так что в рабочем чате за ночь нападали сотни сообщений. Синьцянь пролистывал переписку, как вдруг удивлённо хмыкнул.

Ли Вэньсю вскинул взгляд.

— Вчера вечером пропал студент, — проговорил Синьцянь. — Прямо неподалёку от того ресторанчика, где мы ужинали.

— Вчера? — переспросил Ли Вэньсю.

Обычно полиция принимает заявления о пропаже людей только спустя сутки. Неужели в этот раз ориентировка разошлась так быстро?

— Пишут, что он не вернулся домой после вечерних занятий, — Синьцянь пробежал глазами по экрану. — Утром родители кинулись в школу, а там его тоже не оказалось. Вот и подняли тревогу.

Ли Вэньсю на мгновение задумался, после чего кивнул:

— Я свяжусь со своими. Посмотрим, сможет ли Управление чем-то помочь.

Синьцянь отложил телефон и виновато посмотрел на него:

— Я вовсе не заставляю тебя браться за это...

— Мне не трудно, — спокойно отозвался Вэньсю. — К тому же далеко не факт, что тут есть наша специфика.

Если происшествие никак не связано со сверхспособностями, то даже Управление с его ресурсами окажется бессильно.

Позавтракав, Ли Вэньсю попросил водителя сделать небольшой крюк и проехать по улице, где в последний раз видели пропавшего. На месте происшествия он уловил едва заметный след аномальной энергии. Раз дело касалось эсперов, расследование тут же перешло под юрисдикцию Управления по контролю сверхспособностей. Впрочем, специфика его дара не годилась для поисково-розыскных работ, поэтому Вэньсю передал материалы профильному отделу, а сам вернулся к съёмочным будням.

По иронии судьбы на следующий день Синьцяню предстояло играть сцену слежки. То ли юноша никак не мог выйти из образа, то ли отпечатались утренние новости, но даже во время перерыва, отпивая воду из термоса, он продолжал чувствовать на себе чей-то въедливый, чужой взгляд.

— Что-то не так? — Чжоу Мин забрал у него термос. — Погреть грелку?

— Не надо, — качнул головой Синьцянь.

И в тот же миг, уловив очередную вспышку чужого внимания, резко вскинул голову.

Сомкнувшиеся ряды декораций не успели скрыть Цю Цзяньмина. Тот замер, с потрохами попавшись на горячем — отвести взгляд он просто не успел.

«Это что, Цю Цзяньмин на меня так уставился?»

Синьцянь насупился и одарил его ледяным взглядом:

— Проблемы?

Цю Цзяньмин лишь отрицательно мотнул головой и, суетливо сжимая кружку, поспешил отсесть на дальнюю скамейку.

Небольшой перерыв подошёл к концу. Режиссёр объявил, что предыдущий дубль утверждён и остался последний эпизод — после него можно собираться домой.

Снимали ночную сцену. Ся Цзэ, возвращаясь с вечерних занятий, замечает за собой слежку. Подозрев в незнакомце убийцу, он заманивает преследователя в глухой переулок и прижимает к стене, однако им оказывается его собственный однокурсник Мэн Хайян.

— Какого черта ты за мной плетешься? — Ся Цзэ впечатал Мэн Хайяна в кирпичную кладку, выплескивая опасную, хищную агрессию, совершенно ему не свойственную. Лишь разглядев лицо пленника, он нахмурился и медленно разжал пальцы: — Лао Мэн? Ты, что ли?

Смущённый Хайян поправил смятую куртку, вскинул на плечо соскользнувший рюкзак и подставил лицо свету.

Закуток между двумя преподавательскими общежитиями был лишен фонарей — лишь из окон верхних этажей проливался тусклый, янтарный свет.

В этой полутьме глаза Ся Цзэ казались провалами бездонной тьмы. Незнакомая, холодная властность, исходящая от обычного вроде бы соседа по комнате, заставила Хайяна опешить, будто перед ним стоял чужак.

— В школе и так творится чертовщина, — буркнул Хайян, отводя взгляд. — Я просил тебя не лезть в это дело, а ты и ухом не повёл... Вот и решил прикрыть, мало ли что. Если тебе так тошно — забудь.

Ся Цзэ застыл. Совсем недавно они вдрызг поругались из-за этого расследования, и он был уверен, что Лао Мэн оборвал с ним все связи. А тут...

За время поисков Ся Цзэ не раз рисковал жизнью. Груз ответственности давил на плечи, и, конечно же, глубоко внутри ему хотелось иметь рядом надежное плечо.

Но подставлять друга под удар он не имел права.

— Не ходи за мной, — чеканя слова, Ся Цзэ развернулся и пошёл прочь. Его голос прозвучал сухим, ледяным отчуждением: — От тебя только обуза.

В это же мгновение на верхнем этаже общежития, прямо над их головами, мелькнула подтянутая фигура. Мужчина в ослепительно белой рубашке и тёмных брюках отошёл от окна, оставив на подоконнике лишь очки в изящной золотой оправе.

***

Режиссёр Вэй Чанфэн пару раз открутил запись назад, внимательно изучил дубли и наконец удовлетворенно кивнул, объявляя завершение съёмочного дня.

Направляясь к гримерке, Синьцянь услышал, как режиссёр Вэй хвалит за спиной молодого актёра:

— А ты молодец, Сяо Цю! За эти пару сцен прямо ощутимый прогресс.

— Это всё благодаря вашему руководству, режиссёр Вэй, — залебезил Цю Цзяньмин. — Да и работа в кадре с Учителем Се дала мне отличный урок.

Синьцянь едва не поперхнулся: «Чего-чего?»

Тот самый парень, который еще недавно на каждом углу ядовито сплетничал, будто Синьцянь пролез на роль через постель, теперь заливался соловьем и отвешивал фальшивые реверансы.

Юноша прибавил шагу, однако Цю Цзяньмин заприметил его и бросился вдогонку:

— Учитель Се!

Синьцянь не горел желанием общаться, но паршивчик уже заступил ему дорогу и замер, тяжело дыша.

Вообще-то Синьцянь рассчитывал догнать Ли Вэньсюя и расспросить про утреннее происшествие, поэтому внезапное препятствие только испортило ему настроение:

— Чего тебе?

Цю Цзяньмин смешался. Нужной темы для разговора под рукой не оказалось, а Синьцянь явно собирался его обогнуть. В панике Цю Цзяньмин выхватил из рук своего ассистента термос и сунул его вперед:

— Вот! Угощайся водой!

—...

— Ты подраться захотел? — сухо спросил Синьцянь.

После короткого затишья этот тип снова взялся за старое? Ладно ещё эти странные взгляды на площадке, но подсовывать свою початую бутылку — это уже совсем перебор.

Цю Цзяньмин опешил. Поняв по свирепому лицу собеседника, что сморозил глупость, он торопливо замахал руками:

— Я... я имел в виду баббл-чай! Давай я угощу тебя чаем с тапиокой?

Синьцянь шагнул в сторону:

— Не надо.

— Тогда кофе!

В ответ Синьцянь просто молча молниеносно сжал кулак и поднял его на уровень глаз.

Цю Цзяньмин мгновенно сдулся. Вжав голову в плечи, он так и остался стоять на месте с термосом в руках, глядя вслед юноше с почти обиженным видом.

— Что с ним такое? — удивился Чжоу Мин, поспешая за Синьцянем. Он не знал обо всех дрязгах во время кастинга, а потому озадаченно оглянулся: — С чего вдруг такие странные наезды?

— Без понятия, — качнул головой Синьцянь, ускоряя шаг, чтобы нагнать маячившего впереди Ли Вэньсюя.

Но тут один из рабочих осветительной группы неожиданно резко остановился.

Синьцянь шёл с ним параллельным курсом — между ними оставалось добрых полтора метра пространства. Но осветитель внезапно крутанулся на месте, и длинная, тяжеленная металлическая стойка осветительного штатива описала в воздухе широкую дугу, цепляя всё на своем пути.

— Осторожно! Присядь! — реагируя мгновенно, крикнул Синьцянь ассистенту.

Чжоу Мин услышал предупреждение, но не успел сообразить, в чём дело. Он так и остался стоять столбом, пока массивная стальная труба не рванула прямо к его лицу. Зрачки парня панически сузились.

Мозг орал о смертельной опасности, но тело парализовало — ноги словно вросли в землю.

В последнюю долю секунды чей-то мощный рывок за руку выбил его из равновесия. Чжоу Мин с грохотом полетел на снег.

Синьцянь принял основной удар падения на себя, а чтобы их не накрыло размашистым ударом железки, увлёк ассистента в сторону, кубарем откатившись по сугробу.

— Сяо Се! Сяо Се, ты живой?! — суетливо барахтаясь, Чжоу Мин кое-как сполз с него, сжимаясь от ужаса.

— Да цел я, — Синьцянь поднялся, стряхивая снежную крошку. — Только одежду испачкал.

На нем была пуховая куртка — ослепительно белая, подаренная Ли Вэньсюем. Из-за падения спина и рукав покрылись темными, размазанными пятнами грязи. Интересно, смогут ли теперь отстирать такое в химчистке?

Чжоу Мин наконец сообразил, что произошла смертельная опасность, и взвился от ярости. Выскочив вперед, он орал на опешившего осветителя:

— Ты что вытворяешь, а?! На дорогу смотреть не учили? Какого черта ты размахиваешь этой дурой, будто ты, блин, Сунь Укун со своим шестом?!

Молодой парень в натянутой по самые брови бейсболке неловко и суетливо забормотал, сжимаясь от испуга:

— Простите, пожалуйста... Меня окликнули, вот я и не заметил, что кто-то рядом...

— Да у тебя в руках дура под три метра! — не унимался ассистент. — Прежде чем крутиться, башкой надо соображать и по сторонам смотреть!

Парень лишь еще сильнее вжал голову в плечи.

Перепалка вышла шумной, так что половина съемочной площадки уже оборачивалась в их сторону, вытягивая шеи.

— Что здесь стряслось? — из гримерки как раз вышел Ли Вэньсю, уже смывший грим.

— Учитель Ли, — Се Синьцянь открыл было рот, еще не придумав, как получше сгладить ситуацию, но Чжоу Мин опередил его, с потрохами выложив всё как есть. Не то чтобы он что-то приукрасил, но тон у него был откровенно хамским.

Вэньсю даже не удостоил виновника взглядом. Шагнув к Синьцяню, он негромко спросил:

— Ты как? Не ушибся?

— Нет, — юноша спрятал за спину испачканный рукав и буркнул: — Просто упал.

— Скажешь тоже — «просто упал»! Кабы Сяо Се так мгновенно не среагировал, мы бы так легко не отделались! — проворчал ассистент. — Помедли он хоть секунду, эта железная хреновина мне бы прямо в глаз влетела!

— Чжоу Мин, — строго осадил его Синьцянь.

Тот осекся и послушно прикусил язык, хотя все еще сердито косился на бедолагу.

Вскоре подоспел старший бригадир реквизиторов. Надавив на загривок виновника, он принялся рассыпаться в извинениях:

— Ужасно просим прощения! Недоглядел, моя вина! — Бригадир кланялся так усердно, что едва не доставал лбом до земли. — Сяо Чжао у нас из глухой деревни, у него мать тяжело больна, деньги на лечение срочно нужны... Вот я и взял парня без проверки, в виде исключения. Кто же знал, что он чуть делов не натворил!

С этими словами бригадир в сердцах дернул бедолагу за рукав:

— Чего застыл как истукан?! Извиняйся перед Господином Ли, живо!

Парень в бейсболке судорожно смял пальцами мятый край куртки и глухо выговорил:

— Простите... Я...

Ли Вэньсю, даже не взглянув на него, бросил сухой приказ:

— Расплатиться и уволить.

Парень осекся и замер.

Бригадир реквизиторов опешил — он никак не ожидал, что обычно сдержанный и отходчивый Ли Вэньсю вдруг так вспылит. Кто-то из массовки хотел было вставить слово в защиту парня, но бригадир так прижег его взглядом, что тот мгновенно сдулся. Сгорбленный рабочий остался стоять в одиночестве; надвинутая низко козырьком кепка скрывала лицо, а вся его понурая фигура лучилась смущением и беспомощностью.

Глядя на эту сжавшуюся фигуру, Синьцянь почувствовал неприятный комок в горле и не удержался:

— Со мной ведь ничего не случилось. Это просто случайность...

Плечи парня в кепке, казалось, мелко дрогнули, но он продолжал приниженно прятать лицо, так что разглядеть его мимику было невозможно.

— Из сотни человек на площадке только он едва не устроил два несчастных случая, — Ли Вэньсю повернулся к Синьцяню. Говорил он мягко, но в тоне звучала непреклонная сталь: — Или ты хочешь подождать, пока кто-то реально покалечится, и только потом наводить порядок?

Се Синьцянь замер, а затем качнул головой:

— Я понял.

Бригадир увел провинившегося оформлять расчет, а Синьцянь еще долго молча смотрел вслед этой щуплой, сутулой спине.

— Да не жалей ты его, — Чжоу Мин загородил юноше обзор, перерезая взгляд. — Спустя рукава работает, сам виноват, получил по заслугам.

Синьцянь отвернулся. Он вовсе не страдатель глупого милосердия, просто в памяти всплыли слова бригадира о тяжелобольной матери и та вспышка отчаяния, что мелькнула в глазах рабочего.

Чжоу Мин сокрушенно вздохнул.

За два месяца совместной работы он успел досконально изучить характер своего подопечного. С виду — колючий, неприступный и жесткий, а внутри — мягкий как плавленый сыр, и сердце у него слишком отходчивое.

— Сяо Се, поверь мне, этот тип точно не заслуживает твоей жалости, — Чжоу Мин потянулся было отряхнуть с него грязь, но вовремя вспомнил, что юноша терпеть не может чужих прикосновений, и смущенно отдернул руку. — Даже если у него мать в больнице... Черт возьми, кабы у меня мать лежала при смерти, я бы на пупе извивался, работал бы в два раза усерднее и аккуратнее! А он что? Пинки околачивает? Он вообще о матери думает?

— Я всё понимаю, — Синьцянь косо взглянул на него. — Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я стану слюни распускать и умолять Учителя Ли оставить его?

Чжоу Мин: «...»

***

Хоть Ли Вэньсю и распорядился выгнать провинившегося, он тут же велел ассистенту оформить всё по-человечески — выплатить парню компенсацию за три месяца. Вышло ровно столько, сколько тот заработал бы, пробыв на съемках до самого конца проекта.

Раздав указания, Вэньсю добавил ассистенту:

— Проверь его.

Тот слегка удивился, но быстро кивнул.

Спустя полдня ассистент принес отчет: парень действительно приехал из глухой провинции, мать тяжело больна и лежит в больнице. Все факты полностью совпали.

Ли Вэньсю долго и молча разглядывал бумаги.

— Подозрительный тип? — уточняюще спросил ассистент.

— Интуиция, — Вэньсю никак не мог избавиться от смутного беспокойства. С чего бы двум «случайностям» подряд происходить именно возле Синьцяня?

Или он просто переснялся в детективных фильмах и стал чересчур мнительным?

Между тем съемки «Лицемерного вида» перешагнули экватор. Наступил черед плотного, напряженного блока остросюжетных сцен. Работы было невпроворот: смены тянулись с раннего утра до поздней ночи. Поскольку специфика сверхспособности Ли Вэньсю абсолютно не подходила для поисково-розыскных операций, он окончательно передал дело о пропаже студента профильному отделу и погрузился в съемочный процесс.

А через неделю исчез еще один человек.

На этот раз пропал симпатичный юноша-старшеклассник. Разглядывая фотографию, предоставленную полицией, Ли Вэньсю внезапно уловил странное, едва уловимое дежавю. Однако сколько он ни пытался вспомнить, память молчала — этого парня он точно никогда раньше не встречал.

Приближался Новый год по лунному календарю — пора веселья, праздников и семейных встреч. Но над огромным Цзинши нависла мрачная тень: один за другим испарились двое школьников. Мегаполис охватила паника. Родители боязливо запирали детей дома, а офисные работники страшились поздно возвращаться со смен.

Начальство давило со всех сторон. Управлению по контролю сверхспособностей выдвинули жесткий ультиматум: раскрыть дело до наступления праздников.

Учитывая огромный резонанс, происшествию присвоили статус аномалии А-класса. За исключением тех, кто был задействован на критически важных постах, абсолютно всех эсперов Управления перевели в режим полной боевой готовности.

Ни Се Синьцянь, ни Ли Вэньсю со своими способностями для оперативной работы не подходили и помочь ничем не могли. Зато режиссёрская камера Вэй Чанфэна оказалась настоящим кладом: ее объектив мог скрупулезно восстановить хронику событий, происходивших в любой точке за последние шесть часов.

Поскольку режиссера срочно привлекли к расследованию, съемочный процесс встал. Учитывая приближающиеся праздники, Ли Вэньсю просто распустил команду на каникулы, перенеся остаток съемок на период после Нового года.

Обычные рабочие ликовали, зато у эсперов началась куда более горячая и изнурительная пора.

Благодаря дару Вэй Чанфэна оперативникам наконец удалось получить «запись» момента похищения второго юноши. Синьцянь, не состоявший в штате Управления по контролю сверхспособностей, к закрытому совещанию не допускался, поэтому ему оставалось лишь нервно мерять шагами коридор под дверью штаб-квартиры, ожидая окончания заседания.

На восстановленном изображении парень исчез мгновенно. Он просто шел по улице — и в следующее мгновение испарился, будто его и не было. Никаких посторонних рядом не наблюдалось.

С первого взгляда большинство присутствующих лишь озадаченно переглянулись.

И только Ли Вэньсю сориентировался мгновенно:

— Пространственный тип?

— Восемь из десяти, что да, — кивнул коллега с аналогичным даром. — Но мгновенно переместить человека вместе с собой способны единицы. Уровень силы у похитителя явно не ниже A-класса.

— Условия активации известны? — уточняюще спросил Вэньсю.

Тот кивнул:

— Как правило, пространственникам нужно заранее прибыть на место и поставить там скрытую метку, чтобы потом беспрепятственно совершать подобные прыжки. Если отталкиваться от скорости угасания аномального фонового излучения, нам достаточно поднять записи и отследить всех, кто проходил по этой улице за последние трое суток. Среди них гарантированно найдем преступника.

***

За дверью совещательного зала Се Синьцянь, сжимая в руках тяжелое пальто, рассеянно шагал из угла в угол. Едва створки распахнулись, он тут же подскочил к выходящему Ли Вэньсю:

— Ну как? Нашли что-нибудь?

— Зацепка есть, — Ли Вэньсю качнул головой. — Теперь остается лишь поднять записи с камер и отработать людей на месте. Как только появятся результаты, нам сразу сообщат.

Се Синьцянь перевел дух, но легкое облегчение мгновенно сменилось тревожными мыслями.

Вэньсю опустил взгляд:

— Все еще беспокоишься?

— Просто подумал... — Синьцянь помедлил, подбирая слова. — Если сверхспособности попадают в руки мерзавцев, последствия оказываются куда страшнее обычных преступлений.

— Именно поэтому и существует Управление. Проблема в том, что многие эсперы предпочитают оставаться в тени и не встают на учет, так что выйти на их след бывает непросто. — Вэньсю забрал из рук Синьцяня свое пальто и, накидывая его на плечи, добавил: — Остальное обсудим по дороге. Я подброшу тебя домой.

Синьцянь смутился и качнул головой:

— Да зачем вам объезжать весь город? Я просто вызову своего водителя.

Расстояние между их домами было немалым — Ли Вэньсю потерял бы кучу времени на обратный путь.

Однако тот не дал юноше ни единого шанса на возражение, уже направляясь к выходу:

— Мне как раз по пути. Нужно кой-какой вопрос уладить в том районе.

Синьцянь запнулся и спорить больше не стал.

***

Вэньсю вел машину подчеркнуто неторопливо. Подъезжая к жилому комплексу, он придирчиво оценил систему охраны: ворота на въезде, подземный паркинг, электронные замки в подъезде.

Проводив Синьцяня до дверей квартиры, он внимательно огляделся и спросил:

— В последние дни никто не приходил?

Синьцянь качнул головой.

Заметив возле порога невыброшенную коробку из-под посылки, Ли Вэньсю нахмурился:

— Курьеры с доставкой и едой пусть оставляют прямо на первом этаже у консьержа. В квартиру не пускай.

Синьцянь мгновенно уловил витающую в воздухе тревогу. Его брови сдвинулись к переносице:

— Что-то стряслось?

Ли Вэньсю выдержал паузу. Когда юноше уже показалось, что ответа не последует, тот произнес:

— Преступник — пространственный эспер.

В памяти Синьцяня вспыхнуло воспоминание:

— Как тот парень, что приехал за вами в прошлый раз? Который очерчивает круг на земле и мгновенно перемещается?

— Почти, — кивнул Вэньсю. — Но чтобы беспрепятственно переместить человека, пространственнику требуется время на подготовку метки на месте.

— Понял. Предосторожность, чтобы не дать ему разместить метку поблизости. — Синьцянь кивнул и тут же поспешил заверить: — На все праздники я закроюсь дома и носа на улицу не высуну.

При этих словах Вэньсю на мгновение замер.

Синьцянь истолковал эту паузу по-своему:

— Что-то еще?

— Нет. — Ли Вэньсю развернулся и пошел к лифту.

Он просто никак не ожидал, что даже Новый год Се Синьцянь собирается встречать в полном одиночестве.

***

Впрочем, самого Синьцяня это ничуть не тяготило. Из года в год его праздники проходили одинаково: отоспаться вволю, посмотреть десяток-другой хороших фильмов — вот и пролетит свободная неделя.

Пока он обустраивал свой тихий быт предпраздничных дней, в Управлении по контролю сверхспособностей работа кипела на пределе возможностей.

Теоретически, для поимки преступника требовалось всего лишь отследить поток людей за последние трое суток. Однако второй юноша пропал на оживленном городском проспекте. Поток прохожих там был колоссальным, и проверка каждого превратилась в сизифов труд.

За двое суток беспрерывной работы следователи Управления совместно с полицией не успели обработать и половины списка.

А праздник подступал вплотную.

Но самое худшее случилось в канун Нового года — испарился третий человек.

В забитом дымом и гулом совещательном зале царила давящая атмосфера. Начальник Ван Буи, не смыкавший глаз несколько ночей подряд, судорожно сжимал в руках пузатую кружку с чаем и провалившимися, налитыми кровью глазами слушал отчеты оперативников.

Ли Вэньсю разложил перед собой личные дела всех трех жертв. Разглядывая фотографии, он ловил себя на странном, неуловимом чувстве дежавю.

Первая пропавшая — семнадцатилетняя школьница. Послушная, с обычной успеваемостью. Исчезла по дороге домой после вечерних занятий.

Второй — восемнадцатилетний выпускник, лучший ученик в классе. Пропал ранним утром, когда направлялся в школу. Зимы в Цзинши долгие и темные; школьники вынуждены выходить из дома задолго до рассвета. Предрассветная улица, обычно кипящая жизнью, в тот час пустовала, и не нашлось ни единого свидетеля.

Третий — двадцатилетний официант из ресторана, так и не окончивший старшую школу. Бесследно испарился по пути с ночной смены.

Заслушав доклад, командир исполнительного отдела Ван Сяо хрипло спросил:

— Похититель выходил на связь с родственниками? Требовал выкуп?

Оперативник покачал головой:

— Никаких сигналов.

Как правило, за похищениями кроются либо жажда наживы, либо месть. Однако таинственный преступник затаился и не выдвигал никаких требований. Управление оказалось загнано в угол, будучи вынужденным продолжать безнадежные поиски иголки в стоге сена.

Никакой социальной или семейной связи между жертвами не прослеживалось. Единственное, что их объединяло — привлекательная внешность.

Девушка — черноволосая, румяная, с выразительными, точеными чертами. Второй юноша — с яркой, запоминающейся внешностью и пронзительным, не по годам глубоким и темным взглядом. Лишь третий, официант, имел более простые черты лица, однако отличался необычайно бледной, фарфоровой кожей, выгодно выделявшей его из общей массы.

Вглядываясь в детали на снимках, Ли Вэньсю внезапно замер и с коротким стуком опустил костяшки пальцев на стол.

Оперативник мгновенно уловил жест и склонился к нему.

— Свяжись с родственниками третьего парня, — приказал Вэньсю.

— Сделать-то можно... — замялся тот, — только его родители живут в провинции. Сам он снимает квартиру в городе вместе с девушкой.

— Тогда позвони его девушке.

— О чем спросить?

— Спроси у нее, — Ли Вэньсю сделал паузу, и его ровный, ледяной тон заставил оперативника содрогнуться, — есть ли у ее парня сбоку на шее маленькая родинка.

Следователь сжался, почувствовав, как мороз пробежал по коже, и торопливо выскочил из зала выполнять поручение.

Ли Вэньсю остался сидеть, не сводя темного, непроницаемого взгляда с трех фотографий.

Спустя пять минут оперативник вернулся. В его глазах читалось крайнее изумление:

— Невероятно! Действительно есть! С правой стороны на шее. Учитель Ли, но откуда вы узнали?!

Черные волосы и алые губы... Глубокий, пронзительный взгляд... Небывалая, фарфоровая белизна кожи... И аккуратная родинка сбоку на шее...

Каждый из этих признаков по отдельности складывался в один-единственный портрет. В образ Се Синьцяня.

Ли Вэньсю стремительно поднялся и, не произнеся больше ни слова, вылетел из здания Управления.

В просторном зале заседания повисло ошеломленное молчание. Присутствующие озадаченно переглядывались.

— Что это с ним? Напал на след?

— Не похоже. Скорее что-то личное... Сколько его знаю, он даже на смертельно опасных заданиях S-класса ни разу так не терял самообладания.

— Сяо Ду, — начальник Ван Буи поманил рукой оперативника. — Что ты только что сказал Ли Вэньсю?

Тот дотошно пересказал весь разговор.

Родинка на шее?..

Ван Буи приподнял свою пузатую кружку и сквозь клубы пара пристально вгляделся в снимки пропавших, погружаясь в тяжелые раздумья.

***

Когда раздался звонок от Ли Вэньсю, Се Синьцянь уютно устроился дома за просмотром фильма.

Зимнее послеполуденное солнце наискосок прорезало комнату, окрашивая мягкими золотистыми тонами ковер у окна. Синьцянь, облаченный в мягкий шерстяной свитер, полулежал на диване. Растрепанные волосы, расслабленная поза, ласковое тепло теплого пола — атмосфера умиротворения клонила в сон.

Увидев на экране знакомое имя, юноша удивленно ответил на вызов:

— Учитель Ли?

— Ты где сейчас? — прозвучал из динамика глухой, сиплый голос. В нем проскальзывало нетипичное, бьющее через край напряжение.

Синьцянь честно ответил:

— Дома.

— В последние дни к тебе кто-нибудь приходил?

— Нет. И курьеры, и доставка — все оставляют на первом этаже, как вы и велели.

На том конце провода образовалась тяжелая пауза.

Уловив неладное, Синьцянь тихо спросил:

— Что-то произошло?

— В деле появились новые подробности, — не стал вдаваться в объяснения Вэньсю. — Я уже еду к тебе. До моего приезда никому не открывай дверь.

— Понял.

Едва вызов завершился, как телефон Синьцяня снова коротко завибрировал.

Подумав, что Вэньсю забыл добавить какую-то деталь, юноша разблокировал экран. Но сообщение пришло с неизвестного номера.

[30 декабря в 20:19, северо-восточные ворота парка озера Яньцзя. Никому ни слова. Каким бы способом ты ни попытался кому-то рассказать — я сразу об этом узнаю.]

Спам?

Синьцянь обыденным жестом отправил текст в корзину. Однако не успел он закрыть приложение, как пришло следующее сообщение, к которому прилагался фотоснимок.

[Они у меня. Опоздаешь, не придешь или проговоришься — я их убью.]

На фотографии в полумраке тесного помещения виднелись трое пропавших. Они лежали на холодном полу, закованные по рукам и ногам в тяжелые цепи, и едва дышали.

http://bllate.org/book/19727/1946515