Цзян Нин прекрасно понимал: это обычная, абсолютно нормальная врачебная процедура. К тому же Лу Чжихань — взрослый мужчина, эка невидаль — сбросить рубашку, спина там или грудь. Смысла увиливать нет. В конце концов, он вошёл сюда с разрешения. Вот если бы он начал мниться, юлить и отводить глаза — это выглядело бы по-настоящему странно.
Мысли прояснились, и Цзян Нин окончательно избавился от неловкости. Он скользнул взглядом по лицу Лу Чжиханя, опустился к ключицам, а затем ниже — к фарфорово-белой коже.
У Лу Чжиханя от природы был холодный, бледный тон кожи, а там, куда не проникали солнечные лучи, эта белизна казалась почти болезненной, матовой, словно излучающей мягкий свет. Чуть розоватые оттенки проступали едва заметно, будто мастер лишь слегка коснулся скульптуры кистью с алой акварелью. Его тело не выглядело излишне мягким — чётко прорисованный рельеф сохранял сдержанную мужскую силу. Каждая линия, каждый изгиб смотрелись настолько безупречно, словно их высекли резцом великого скульптора.
Цзян Нин почувствовал, как в горле пересохло, словно от жара. Он сделал глоток из пиалы, но та оказалась пустой. Пришлось опустить глаза и отправиться на поиски воды.
Пожилой врач Янь Сун, готовивший иглы для акупунктуры, мазнул взглядом по странному рисунку на ключице и выведенным кривоватым иероглифам:
—... Цзян Нин?
— А? — на автомате отозвался парень.
— Так тебя зовут Цзян Нин, — на сморщенном лице Старца Яня расплылась лукавая ухмылка. — Не думал, что у кого-то хватит дерзости дёргать господина Лу за усы.
— Старец Янь, — в голосе Лу Чжиханя проскользнули нотки предостережения.
— И слово сказать нельзя? — усмехнулся тот. — Идёшь на поправку, а всё держишь в себе, ни с кем не делишься.
Иглотерапевт ловко тонкими движениями искушённых пальцев вонзал серебряные иглы в биологически активные точки.
— Если постоянно таить всё в душе, тоска и тяжесть копьём застрянут в груди. Пора бы уже отпустить прошлые обиды да общаться с молодёжью вроде него.
— Вы правы, — тихо ответил Лу Чжихань.
По мере того как иглы входили в кожу, на лбу Лу Чжиханя проступала мелкая испарина, а бледное тело наливалось живым румянцем. Сжав губы, он сцепил зубы и, терпя болезненные уколы, сминал пальцами простыню под собой.
Цзян Нин не разбирался в традиционной медицине, но, глядя на то, как исказилось лицо Лу Чжиханя, невольно нахмурился. Почему лечение выглядит таким мучительным? И ведь он проходит через эту пытку каждую неделю ради смутного, неопределённого шанса на выздоровление. Будь на его месте сам Цзян Нин, он бы давно плюнул и бросил всё. А Лу Чжихань терпит молча, раз за разом, без единого слова жалобы.
— Эй, дедуля, — не удержался Цзян Нин. — Вы уверены, что так и надо? Вы часом не шарлатан какой-нибудь?
Старец Янь рассмеялся:
— Юноша, ты первый, кто дерзнул в лицо усомниться в моём мастерстве. До чего же любопытный парень.
Цзян Нин смутился:
—...
— Вижу, ты мне всё равно не веришь, — Старец Янь кивнул на свой кожаный саквояж. — Все доказательства там.
Цзян Нин церемониться не стал: поднялся, подошёл и без лишних реверансов распахнул сумку.
Внутри лежали медицинская лицензия и целая стопка сертификатов. Развернув документы, парень обомлел: регалии и звания сыпались одно за другим, а с фотографий смотрел сам Янь Сун. Подделка исключалась.
«Неужели этот старик и вправду такое светило?»
Цзян Нин молча убрал бумаги обратно, вернулся на диван и стал наблюдать за процедурой уже без былого скепсиса. Как вообще работает эта штука? Он ничего не понимал, но в глубине души чувствовал смутное восхищение.
— Заинтересовался? — спросил Янь Сун. — Человеческое тело — это замкнутая саморегулирующаяся система. Кровь и энергия ци циркулируют по двенадцати основным меридианам, связывая внутренние органы с поверхностью тела. Акупунктура помогает прочистить каналы, гармонизировать инь и ян и через воздействие на конкретные точки добиться нужного лечебного эффекта.
Слушая эти мудрёные речи, Цзян Нин почувствовал, как у него закипают мозги.
— Слушайте, вы лучше просто скажите, куда тыкать.
— Какое там «тыкать»! — вздохнул Янь Сун. — Неумелые руки только навредят.
Впрочем, винить парня за первоначальное недоверие он не мог. Рынок заполонили шарлатаны, очернившие имя традиционной медицины, из-за чего всё меньше молодых людей соглашались принимать эстафету и учиться ремеслу.
Старик посмотрел на Цзян Нина, и взгляд его заметно потеплел:
— Юноша, ты ведь ещё в школе учишься?
— Ага, в десятом классе.
— А не хочешь пойти на медицинский? — предложил Янь Сун.
— На медицинский?! — Цзян Нин ткнул пальцем себе в грудь. — Вы это мне?
— Тебе, — кивнул старик. — Из тебя выйдет толк. Врач спасает жизни, что может быть благороднее?
«Благороднее-то благороднее, да только сначала надо научиться спасать, а не калечить», — подумал Цзян Нин.
Представив себя в белом халате, он аж трижды содрогнулся. Это же чистой воды фантастика! Отправить кого-то в больницу — это он запросто, а вот лечить людей...
Шутить, что ли, вздумали?
— Цзян Нин, — подал голос Лу Чжихань, возвращая его к реальности. — Не бери в голову. Выбор профессии — только твоё дело. Поступай туда, к чему лежит душа.
За всю свою жизнь Цзян Нин ни разу серьёзно не задумывался о будущем. Он просто существовал день за днём, плывя по течению.
Пока он жил в семье Цзян, ему казалось, что богатство обеспечит его до конца дней. Работают ведь ради денег, а раз деньги есть, зачем лишние телодвижения?
Но когда его выставили на улицу, советчиков резко прибавилось:
«Такие отбросы без образования потом идут таскать кирпичи на стройку, горбатятся на заводе у конвейера!»
«Ты что, всю жизнь собираешься шпаной прозябать?»
В этих словах всегда сквозило откровенное презрение, снобизм и пренебрежение.
Цзян Нин вовсе не считал честный рабочий труд чем-то постыдным. Человек пашет, зарабатывает на хлеб — честная работа. Но его тошнило от высокомерного тона тех, кто произносил эти фразы.
Когда время процедуры истекло, иглы извлекли.
— На сегодня всё, — произнёс Янь Сун, убирая инструменты. — Собирайтесь.
— Спасибо вам за труды, — отозвался Лу Чжихань.
Когда врач ушёл, в кабинете физиотерапии остались только они вдвоём.
Лу Чжихань набросил снятую ранее рубашку, но после тяжёлой процедуры его пальцы заметно дрожали. Он раз за разом пытался попасть пуговицей в петлю, но рука срывалась.
Нахмурившись, Лу Чжихань выглядел необычайно растерянным и задетым собственной беспомощностью.
— Не получается — позвал бы, — Цзян Нин подошёл ближе и взялся за края его рубашки. — В тебя только что десяток игл вогнали, к чему теперь эта показная гордость?
— Гордость? — Лу Чжихань сдвинул брови, будто это слово задело в нём застарелую рану. Он резко оттолкнул руку парня: — Не нужно. Я справлюсь сам. Я ещё не настолько беспомощен, чтобы не сладить с собственными руками.
Цзян Нин аж опешил: он к нему с добром, а его ещё и виноватым сделали?
Сложив руки на груди, парень отступил на шаг:
— Ладно, ковыряйся сам.
И не подумает больше лезть!
Лу Чжихань тем временем упорно нащупывал пуговицы и медленно, словно в замедленной съёмке, застёгивал их снизу вверх.
«Неужели принять помощь — это так унизительно?» — Цзян Нин раздражённо отвернулся, твёрдо решив больше не смотреть в его сторону.
Закончив с одеждой, Лу Чжихань потянулся к кнопке вызова на изголовье.
Спустя минуту в кабинет вошли двое реабилитологов.
— Господин Лу, — произнёс один из специалистов с планшетом в руках, пока второй регулировал высоту кушетки и опускался на колени. — Перед тренировкой подвижности суставов и мышечной силы проведём еженедельный осмотр.
— Хорошо, — отозвался Лу Чжихань.
Реабилитолог надел медицинские перчатки и осторожно снял с него обувь и носки.
Цзян Нин случайно бросил взгляд в их сторону.
Подъём стопы был узким и изящным. Из-за отсутствия тонуса мышцы казались совсем мягкими, без выпирающих вен, а ногти — аккуратными, круглыми и чистыми.
Реабилитолог слегка постучал пальцем по подошве:
— Стопа. Чувствуете?
— Нет, — ровным голосом ответил Лу Чжихань.
Пальцы врача сместились выше, к голени:
— А здесь?
— Нет.
Цзян Нин насупился. Он смотрел, как врач поднялся от стопы к лодыжке, затем к голени и бедру — и на каждый укол или прикосновение Лу Чжихань неизменно чеканил всё те же два слова:
— Нет. Ничего.
Неужели его ноги действительно абсолютно ничего не чувствуют?
В душе Цзян Нина закипела необъяснимая досада. Это чувство походило на метания запертого в клетке зверя, который бессильно кружит на месте в поисках несуществующего выхода.
— Отлично, первичный осмотр окончен, — подвёл итог реабилитолог. — Господин Лу, переходим к упражнениям.
Желание вырваться на свежий воздух стало невыносимым, и Цзян Нин выскользнул за дверь.
В коридоре всё ещё находился Старец Янь. Пожилой врач неспешно собирал свои вещи и, заметив выскочившего юношу, поднял взгляд.
— Что с тобой? Выглядишь смурным.
Цзян Нин подошёл к нему. Хотя он уже знал ответ, всё равно не удержался от вопроса:
— Ноги Лу Чжиханя... надежды совсем нет?
— Вернуть полную нормальность почти невозможно, — ответил Янь Сун. — Но у господина Лу поразительная сила воли, да и на лечение он соглашается охотно. Сейчас его состояние куда лучше, чем когда я только за него взялся.
— А каково всё было в самом начале?
— Вскоре после той аварии. Он мог только лежать в постели и едва дышать — двигаться не получалось вовсе.
Янь Сун оглянулся на дверь физиотерапевтического кабинета:
— То, что он восстановился до нынешнего уровня, — уже само по себе чудо.
Цзян Нин помолчал.
Вспомнив, как остро Лу Чжихань отреагировал на попытку помочь, юноша понял: за этим стояло слишком тяжёлое прошлое. Для человека столь безупречного во всём быть прикованным к кровати, совершенно беспомощным — испытание неизмеримо горшее, чем для кого-либо другого.
— Вы говорили про медицинский, — произнёс он. — И как туда поступать?
Янь Сун достал листок бумаги:
— Перечислил здесь несколько вариантов. В каждом я бывал приглашённым профессором, преподают там отменно.
Цзян Нин взял листок и пробежал глазами по списку.
На самой верхней строчке значилось:
Медицинский колледж Линьцзяна
Он часто бывал в тех краях, но старый корпус колледжа ни разу не вызывал у него ни малейшего интереса. Обычно он просто зависал в торгово-развлекательных заведениях неподалёку.
Спрятав записку в карман, Цзян Нин вернулся в кабинет.
К голеням Лу Чжиханя были прикреплены четыре небольшие металлические пластины, от которых тянулись провода к стоящему рядом прибору.
«А это ещё что за штука?»
— Среднечастотная электротерапия, — пояснил Лу Чжихань. — Ток средней частоты стимулирует нервы и мышцы. Я и сам регулярно делаю эту процедуру.
Цзян Нин встретился с ним взглядом, поджал губы и лишь спустя хорошую паузу выдавил из себя сдержанное:
— Понятно.
— Всё ещё злишься? — тихо спросил Лу Чжихань. — Я перегнул палку. Прости меня.
— Да не злюсь я.
Цзян Нин не сводил глаз с хрупких голеней и налепленных на них холодных электродов.
— Долго ещё мучиться?
— Какое-то время потребуется, — ответил Лу Чжихань. — Заскучал? Если нудно, можешь подняться к себе.
— Ну да, тоска.
Впрочем, уходить он и не думал. Цзян Нин прикрыл дверь, уселся на прежнее место, достал телефон и запустил игру.
Из динамика вырвалась задорная, беззаботная мелодия Subway Surfers, зазвучавшая ярким контрастом в густом, пропитанном травяными снадобьями воздухе.
Лу Чжихань перевёл взгляд на экран.
Пальцы Цзян Нина мелькали по стеклу с невероятной ловкостью: он без промаха подбирал монетки, совершал прыжки и уклонялся от препятствий. Всё получалось само собой, легко и непринуждённо.
Лу Чжихань заворожённо наблюдал за этим минут десять и не успел отвести взгляд, когда Цзян Нин внезапно повернулся к нему.
— Хочешь попробовать?
— Я не умею.
Цзян Нин подвинул стул поближе и наклонился:
— Не умеешь — научу, всё равно время коротать.
Он бесцеремонно вложил смартфон в руки Лу Чжиханя:
— Жми «Старт».
Картинка ожила. Лу Чжихань, судя по всему, в жизни не держал в руках подобные ранеры. Его движения отдавали неловкостью и суетой, он невпопад пытался объезжать барьеры.
Сложностью эта забава не отличалась, но по мере того как скорость нарастала, а препятствия возникали всё чаще, Лу Чжихань стал явно сдавать позиции.
— Цзян Нин, я сейчас врежусь, — нахмурился он, зовя юношу. — Забирай, я больше не могу.
Цзян Нин, опираясь на локти, с улыбкой разглядывал его напряжённое лицо. Повеселевший вид старшего показался ему странно милым.
— Чего суетишься? Отлично же идешь!
Лу Чжихань сцепил зубы и продержался ещё несколько секунд, пока бежавший человечек не врезался со всего размаху в ограждение и не замер.
— Это всё?
— Ага, — усмехнулся Цзян Нин. — Ещё раунд?
—... Давай.
Игрушка полностью захватила внимание Лу Чжиханя. Цзян Нин сидел рядом, наблюдая за процессом. Тем временем электротерапия закончилась, и настал черед травяных ванночек для ног.
По комнате поплыл густой, клубящийся паром запах полыни.
Цзян Нин смотрел, как ноги Лу Чжиханя опускаются в глубокий таз с тёмным отваром. Белоснежная кожа тут же налилась густым розовым глянцем.
«Вода же кипяток, разве нет?»
Он наклонился и опустил кончики пальцев в сосуд.
Ш-ш... Обжигает!
Цзян Нин бросил взгляд на Лу Чжиханя: тот сидел с абсолютно спокойным лицом, будто даже не замечал обжигающего тепла.
После всех процедур Цзян Нин поднялся к себе, поставил телефон на зарядку, чувствуя, как от него самого едва ощутимо веет аптечной горчинкой.
Взяв чистые вещи, он направился в ванную. Взгляд снова зацепился за формулы, выведенные на руке.
Застыв под душем, Цзян Нин ещё раз внимательно прочитал каждую строчку и лишь затем повернул кран.
Тёплые струи ударили по коже, а перед глазами снова встал таз с тёмным травяным отваром.
Такая горячая вода...
А Лу Чжихань не чувствовал ровным счётом ничего.
Только сейчас до Цзян Нина по-настоящему дошло: эти ноги, внешне совершенно неотличимые от здоровых, на самом деле были абсолютно мертвы.
Вытершись, он уселся за письменный стол.
Позанимавшись без особого усердия, Цзян Нин вытащил из кармана листок, оставленный Янь Суном, открыл поисковик на телефоне и вбил названия учебных заведений.
Экран тут же запестрел ссылками.
Университет Линьцзяна — ведущий вуз страны, ключевой участник государственных программ развития университетов высшей категории, чьи дисциплины регулярно входят в топ лучших мировых рейтингов.
А его медицинский колледж и вовсе считается гордостью и визитной карточкой.
Проходной балл на профильное направление «Клиническая медицина» составлял не менее 645.
Цзян Нин: «...»
Он молча заблокировал экран.
Прежде он знал, что медицина требует колоссальных усилий, но только теперь, увидав эти цифры своими глазами, осознал: подобная планка для него попросту недосягаема.
Скверно досадуя на всё подряд, Цзян Нин допинал оставшиеся тесты, сгрузил всё в рюкзак и рухнул на кровать, уставившись в потолок.
Да какая разница, какие там баллы?
Он всё равно не собирался туда поступать.
Прикрыв глаза, юноша быстро провалился в глубокий сон.
Но посреди ночи ему приснился сон.
В этом сне он вновь оказался в том самом кабинете, пропахшем лекарственными травами.
Лу Чжихань сидел на кушетке. Привычные мягкие хлопковые носки куда-то исчезли, и обнажились белёсые, беспомощные ступни.
Вскинув на него взгляд, он тихим голосом произнёс:
— Доктор Цзян, как вы думаете... мои ноги поправятся?
От этого неожиданного обращения Цзян Нина будто окатило кипятком. В комнате кроме них двоих никого не было.
Лу Чжихань обращался именно к нему.
Кадык юноши судорожно дернулся. Хотя разум твердил обратное, с губ сорвалось уверенное:
— Не волнуйтесь, обязательно поправятся.
— Вот и хорошо.
Лу Чжихань внезапно улыбнулся. Холодная неприступность мгновенно растаяла, и его фарфоровые пальцы коснулись пуговиц рубашки:
— Тогда отдаюсь в ваши руки, доктор Цзян.
Словно заворожённый, Цзян Нин сделал шаг вперёд. Подошёл ближе — и сквозь лекарственный дух уловил тот самый тонкий, манящий аромат, исходящий от кожи Лу Чжиханя.
Он наклонился ниже, желая впитать его сильнее.
В этот миг Лу Чжихань поднял голову и обвил его шею руками. Подушечки его пальцев поглаживали боковую часть шеи, чутко ловя прикосновением ритмичную пульсацию сонной артерии.
В его глазах застыло нечто непривычное — мягкое, томительное, подобное ленивому течению воды или шелковым нитям, путающим мысли.
Цзян Нин совершенно потерял способность соображать.
— Цзян Нин...
Лу Чжихань позвал его по имени совсем иначе, чем обычно.
Этот голос, точно невидимый крючок, задел самое сердце, отозвавшись сладкой, изводящей щекоткой. А затем Лу Чжихань наклонился ещё ближе.
И коснулся его шеи невесомым поцелуем.
Кожа в месте прикосновения мгновенно вспыхнула огнём. Подобная близость выходила за все возможные рамки, но Цзян Нин застыл как вкопанный, не в силах сдвинуться с места ни на миллиметр.
Ему оставалось только безоружно принимать эти ласки.
Мягкие губы скользнули вверх по шее, задев чётко очерченную линию челюсти, горячую щеку и вспыхнувший кончик уха.
Во сне Цзян Нин будто парил в облаках, не ощущая под собой тверди.
Но стоит лишь на мгновение встретиться взглядом с Лу Чжиханем — и казалось, будто проваливаешься в зыбучую трясину, которая затягивает без остатка.
Прильнув к самому уху, Лу Чжихань прошептал с едва различимой хрипотцой:
— Доктор Цзян Нин... у меня пальцы совсем не слушаются. Поможешь расстегнуть пуговицы?
***
Когда комната озарилась ярким дневным светом, Цзян Нин распахнул глаза.
Всю ночь его терзали сумбурные, нелепые сны. Последние обрывки смыло без следа, а вместо отдыха накатила тяжёлая волна усталости.
Резко сев на кровати, Цзян Нин судорожно глотал воздух.
Это был далеко не первый раз, когда ему снилась подобная чертовщина.
К тому же сновиденный Лу Чжихань каждый раз выкидывал нечто из ряда вон.
Цзян Нин недоверчиво коснулся шеи — пальцы ощутили лишь лёгкую испарину, ничего больше.
Но каково это было в самом сне... Стоило вспомнить, как мысленный взор вновь затуманился, а затем картинка начала проясняться до мельчайших деталей.
Эта близость... Почти как у настоящих любовников.
Юноша содрогнулся и силой обрубил навязчивый ход мыслей.
«Днём думаешь — ночью снится. Обычное дело, ничего не значит».
Поднявшись, Цзян Нин умылся, сменил несвежую пижаму на школьную форму и спустился на первый этаж.
Утро понедельника встретило его привычным спокойствием. В строгом деловом костюме Лу Чжихань выглядел куда более отстранённым, чем в домашней одежде, от него веяло сухой, сдержанной прохладой.
Заметив его, старший повернул голову:
— Только хотел отослать за тобой. Сегодня приготовили рисовую кашу с креветками, как ты любишь.
— Угу.
Цзян Нин уселся за стол, наложил себе порцию и, отправляя ложку за ложкой в рот, невольно перевёл взгляд на лицо Лу Чжиханя.
Удивительно.
Глаза ведь те же самые. Почему же во сне один только этот взгляд полностью парализовал его?
— У меня что-то на лице? — спросил Лу Чжихань.
— Нет, — Цзян Нин мгновенно уткнулся в тарелку, выдав с неловкой поспешностью: — Просто вы, господин Лу, красавец. Глядя на вас, аппетит разжигается.
Лу Чжихань: «...»
Довольно сомнительный комплимент.
— Ешь быстрее, а то в школу опоздаешь.
— Угу.
Помешивая кашу, Цзян Нин уловил краем уха, что телевизор бубнит как-то непривычно. Юноша вскинул взгляд.
Шёл не финансовый канал, а образовательный.
Ведущий, стоя у доски, обводил мелом задачу:
— Это задание из разряда обязательных! Не выпадало ни в прошлом году, ни в позапрошлом. О чём это говорит?
— О том, что в этом году точно выпадет, — машинально буркнул Цзян Нин.
И ровно через секунду диктор с экрана с чувством произнёс:
— О том, что в этом году оно точно будет на экзамене!
Цзян Нин: «...»
Лу Чжихань: «...»
— Я этой угадайки на уроках уже до тошноты наслушался, — проворчал юноша. — Враньё чистой воды. Умей он угадывать билеты, давно бы лотерейные купоны скупал.
Мужчина на экране тем временем увлечённо продолжал:
— Перейдём к следующему заданию! Оно было и в прошлом году, и в позапрошлом. Вывод? Высока вероятность, что оно будет и сейчас! В общем, вот вам верные пять баллов. Запомните вы это или нет — ваше дело, но потом не заявляйте, будто я вас не предупреждал!
Цзян Нин мысленно вздохнул.
Лучше уж смотреть привычные биржевые сводки, чем эту ахинею. От таких речей с самого утра в сон клонит.
И тут он заметил, как Лу Чжихань взял ручку и стал делать пометки в блокноте.
Цзян Нин: «???»
Он ведь просил о помощи с учёбой просто к слову... Зачем же нагонять такую серьёзность? Со стороны посмотреть — будто сам Лу Чжихань собрался сдавать выпускные!
— На этом сегодняшний разбор окончен, — вещал тем временем ведущий. — Я подготовил авторский систематизированный курс. Достаточно отсканировать QR-код внизу экрана и заплатить за полный комплект символические две тысячи девятьсот девяносто девять юаней. Не колеблейтесь ради будущего ваших детей, заказывайте прямо сейчас!
«Чистейший развод на деньги...» — подумал Цзян Нин.
И в тот же миг боковым зрением уловил, как Лу Чжихань поднял смартфон.
Пилик! — раздался чистый звук успешного сканирования.
Юноша подскочил и перехватил его руку, не давая нажать кнопку оплаты.
Оба замерли.
Цзян Нин тут же отдёрнул ладонь, всё ещё ощущая прохладу пальцев старшего, и вылил смущение в возмущённый возглас:
— Вы правда собрались выкинуть три тысячи за эту ерунду?!
— А что такое?
Цзян Нин аж слово молвить не мог.
Да чем это отличается от банок с «чудодейственными» БАДами для ума, о которых раньше говорил Лу Чжихань? Обычный развод на родительской тревоге, а внутри — пустышка, далёкая от обещанного.
— У вас же в своё время были блестящие оценки, зачем вам эта шелуха?
— Ситуация иная, — спокойно отозвался Лу Чжихань. — Я сдавал экзамены слишком давно и плохо знаю нынешнюю программу.
С этими словами он коснулся экрана и подтвердил перевод.
Через секунду в диалоге с поддержкой появился файл. И пусть половина материалов была состряпана из всего, что под руку попалось, ключевые темы и дисциплины всё же оказались аккуратно разложены по полочкам.
Глядя на его серьёзный, сосредоточенный профиль, Цзян Нин сам не понял, как с языка сорвалось:
— Вы правда верите, что я способен выучиться?
— Верю.
***
Расправившись с завтраком, Цзян Нин отправился в школу и привычным жестом сдал домашнее задание Чжао Цзыцяню, чтобы тот переправил тетради старостам.
Юноша уткнулся пустым взглядом в доску, а в ушах всё звучало единственное короткое слово:
«Верю».
Да он сам в себя не верил!
С чего бы Лу Чжиханю так свято в него поверить? Он ведь из тех, про кого учителя говорят: «Прожжённый безнадёга».
Весь день Цзян Нин витал в облаках: слушал невнимательно, на автомате переписывал формулы с доски, а после окончания самоподготовки поплёлся к себе.
Не успел он сбросить рюкзак, как в дверь постучали.
Лу Чжихань вкатил кресло в комнату и подобрался вплотную к столу:
— Я сегодня пробежался по материалам. В прошлый раз объяснял слишком обобщённо, поэтому давай начнём с самых базовых вещей.
Оказавшись рядом, Цзян Нин вновь уловил тот самый тонкий, едва заметный аромат — и почему-то сейчас он показался ему удушающе ярким.
Лу Чжихань повернул к нему лицо:
— Что с тобой? Щёки совсем красные.
— Ничего, — очнулся юноша. — Душно просто.
Сбросив куртку от формы, он остался в одной футболке.
Спортивная форма Первой средней школы Линьцзяна выдерживалась в небесных бело-голубых тонах. На широких плечах Цзян Нина мешковатая ткань сидела отлично, придавая его фигуре подтянутый, статный вид.
Он хотел было распахнуть окно, но бросил взгляд на тёплую кофту Лу Чжиханя, на плед, прикрывавший его ноги, и сдержался.
Ночь на дворе.
Ему-то хоть бы хны, здоровье позволяет, а вот старшему хватит и лёгкого сквозняка, чтобы слечь.
— Всё, давайте начинать.
Минуты утекали одна за другой.
Лу Чжихань объяснял тему настолько въедливо и подробно, словно старался разжевать каждую мелочь и положить прямо в рот. Выходило длинно, но, в отличие от раздражённого бубнежа Учителя Сю, нисколько не утомляло.
Цзян Нин неожиданно поймал себя на мысли, что этот спокойный голос его ничуть не раздражает.
— На сегодня хватит, — Лу Чжихань взглянул на настольные часы. — Уже пол-одиннадцатого, тебе пора отдыхать.
«Прошёл целый час?»
Впервые Цзян Нин ощутил, как стремительно бежит время. Умывшись, он замер в раздумьях перед столом и всё же уселся обратно за тетради.
«Ладно уж. Столько времени на меня убил... Если ничего не запомню, считай, три тысячи за те материалы вылетели в трубу. Нельзя допускать таких убытков».
Он раскрыл сборник упражнений и взял в руку ручку.
Юноша решал задания до тех пор, пока глаза не стали слипаться. Вскинул взгляд на циферблат — два часа ночи!
«...»
Он поспешно скинул тапочки и юркнул под одеяло.
На душе было странно. Что за муха его укусила? Ему же отродясь учение не давалось...
Цзян Нин перевернулся на другой бок и столкнулся взглядом с игрушечным Хомяком-Доктором, стоявшим на тумбочке.
Протянув руку, он сгрёб плюшевого зверька и прижал к себе.
Уткнувшись подбородком в мягкую шерстку, он тихо вздохнул:
— Мне ещё никто никогда не говорил, что верит в меня. Вы — первый.
***
На следующий день Цзян Нин приплёлся в класс, непрерывно зевая. Но вопреки обычной сонной тишине, в кабинете царил настоящий гвалт.
Привезли костюмы для парада в честь открытия спортивно-атлетического праздника.
Их класс выбрал формат европейских костюмов: белоснежные приталенные рубашки, в качестве низа — плиссированные юбки в клетку для девушек и строгие клетчатые брюки для юношей.
Фасон у одежды был облегающий, выгодно отличавшийся от привычной мешковатой формы Первой средней школы Линьцзяна.
Девушки смущённо шушукались:
— Ой, а не слишком в обтяжку? И юбка вроде коротковата... Стыдно как-то. Может, на размер побольше попросить?
— Ты чего! И не думай! Сидит идеально, красотка!
Цзян Нин перевёл взгляд с шумного класса на пышную крону баньяна за окном.
В Первой средней школе Линьцзяна парадных костюмов не было, а вот в частной международной школе, где он учился прежде, их заставляли носить каждый день.
— Заберите комплекты и обязательно примерьте дома, — громко объявил спортивный комиссар Ло Цзяньань. — Если размер не подойдёт, после уроков сбегаю в ателье, поменяю.
С этими словами он взял строгий чёрный костюм и направился к последней парте.
— Цзян Нин, — тихо окликнул он.
Статный юноша обернулся:
— Что такое?
— Это тебе, — Ло Цзяньань положил вешалку с костюмом на соседний стол. — Старина Сю сказал, что у флагоносца форма должна отличаться, поэтому тебе достался полноценный смокинг. Сходишь примерить?
— Хорошо.
Цзян Нин взял вешалку, но в туалет менять одежду не пошёл — грязища там стояла несусветная.
Он прошёл в подсобку по соседству, запер за собой дверь на засов и скинул спортивную куртку.
Костюм был без претензий — из тех простецких фасонов, на которые Цзян Нин прежде и не взглянул бы. Однако ткань оказалась добротной, а после стирки наряд и вовсе выглядел сносно.
Тук-тук-тук.
В дверь каптёрки постучали.
— Эй, есть кто? — Сквозь матовое стекло проступали силуэты нескольких парней, столпившихся у входа. — Открой, нам тоже надо переодеться.
Замок щелкнул.
Стоявшие снаружи так и застыли. Чёрт возьми, да на Цзян Нине этот костюм сидел как влитой! Самая обычная тройка, а смотрелась на нём так, будто её сшили на Заказ у лучших портных — статно, породисто, сшибая с ног безупречным элегантным лоском.
Стайка девчонок, возвращавшихся из туалета, тоже осеклась. Перешептываясь, они невольно замедлили шаг, а их взгляды раз за разом возвращались к Цзян Нину. Впрочем, зная его дурной нрав, никто так и не рискнул подойти или украдкой достать телефон.
Зато на школьном форуме мгновенно выросла анонимная ветка:
«Цзян Нин из третьего класса — просто отвал всего! Без преувеличений, главный красавчик школы!»
Комментарии не заставили себя ждать:
«Черный костюм на нем — это нечто... Девочки, вы меня понимаете?!»
«О чём речь вообще? Ничего не понимаю, дайте хоть намёк!»
«Завтра на параде открытия всё сами увидите».
«Вы что, из-за симпатичной рожи про его гнилое нутро забыли? Уж кто-кто, а он...»
***
Цзян Нин забрал костюм домой, постирал, бережно высушил и повесил на плечики.
На следующее утро он облачился в тройку, а сменную школьную форму затолкнул в рюкзак.
Заметив его на лестнице, Лу Чжихань, сидевший за обеденным столом, на миг опешил. От этого прямого, пристального взгляда Цзян Нину стало не по себе — даже шаги невольно сделались деревянными.
— Для спартакиады? — уточнил Лу Чжихань.
— Угу, — буркнул Цзян Нин, нервно ослабляя воротник. — На парад открытия.
Странно. Вчера вроде всё сидело свободно, а сегодня почему-то дыхание перехватывает.
— Понятно. — Лу Чжихань отложил палочки. — Сними пиджак.
— Чего? — Цзян Нин озадаченно поднял глаза.
— Помялся немного. Давай отпарю.
Юноша замялся, но всё же снял пиджак и протянул его:
— Да не стоит возиться. Так, ерунда на один раз.
— Не возиться, за пару минут справлюсь. — Лу Чжихань положил пиджак себе на колени, развернул кресло, повесил одежду на стойку и достал из шкафчика ручной отпариватель. — Ты ешь, на меня не отвлекайся.
Цзян Нин отправлял в рот ложку за ложкой, но глаза сами собой косились в сторону Лу Чжиханя.
Замятины на ткани разглаживались одна за другой. Движения мужчины были скрупулезными, выверенными, хотя и не без легкой, едва уловимой неуверенности.
Из кухни выскочила тётушка Ван:
— Ох, господин Лу, ну зачем же вы сами?! — Она подбежала к нему, всплеснув руками. — Он же горячий! Не дай бог обожжётесь!
— Все в порядке, я уже закончил.
Лу Чжихань снял пиджак с вешалки и подал знак парню:
— Надень.
Цзян Нин, всё это время сидевший как на иголках и вобравший голову в плечи, мгновенно поднялся и подошёл.
Ткань обдала плечи приятным, живым теплом.
— До чего же хорош Сяо Цзян в этом наряде! — расплылась в улыбке тётушка Ван. — Ну вылитый артист из телевизора!
Уголки губ Лу Чжиханя тоже тронула едва заметная усмешка:
— Да, ему очень идет.
Уши у Цзян Нина вспыхнули. Он потёр мочку и, отвернувшись, пробормотал:
— Парад в восемь тридцать. Не забудь приехать.
— Угу, — отозвался Лу Чжихань. — Я подвезу тебя, а потом вместе зайдём. Мне как раз нужно кое-что обсудить с директором Сунем.
— Как хочешь...
— Тётя Ван, — позвал Лу Чжихань. — Достаньте, пожалуйста, из кабинета наверх камеру.
— Ох, сейчас-сейчас, сделаю!
Цзян Нин смерил их недоуменным взглядом.
Цзян Нин подумал, что в Первой средней школе Линьцзяна с ее ветхой учебной обстановкой вряд ли найдется что-то стоящее для снимка.
Впрочем, вслух он ничего не сказал. Лу Чжихань наверняка едет туда впервые — увидит этот развал и больше ни за что не захочет возвращаться.
***
В класс Цзян Нин вошёл рассеянным, оставив за спиной расплывшегося в подобострастной улыбке директора Суня, который чуть ли не под ручку провожал Лу Чжиханя в свой кабинет.
Стоило парню переступить порог кабинета, как вокруг раздался дружный вздох.
Разговоры мигом стихли. Все как один повернули головы.
Цзян Нин сделал вид, будто ничего не заметил. Он молча проследовал к своему месту и уставился в окно, подперев подбородок рукой.
Зато класс взорвался шепотками:
Чжао Цзыцянь с передней парты мгновенно развернулся:
— Босс, да ты просто отпад! Сегодня точно будешь самым ярким парнем в Первой средней школе Линьцзяна!
— Да сойдёт, — буркнул Цзян Нин.
Вокруг гамородили одноклассники:
— Ты кого позвал? Маму или папу?
— Ой, не спрашивай. Мои сказали, что заняты, не приедут.
— А моя мамуля ради такого случая новое платье надела и химию сделала! Сказала, не даст мне ударить лицом в грязь!
— Вау, вот это у тебя мама!
Цзян Нин раскрыл чистый бланк с тестами и принялся черкать на нём всё подряд, лишь бы скоротать время.
Когда он жил у семьи Цзян, в школе тоже частенько устраивали подобные мероприятия, но маму он не помнил совсем. А его дешёвый папаша лишь брезгливо морщился, считая подобные сборища обузой, и либо вовсе всё игнорировал, либо присылал кого-то из подчинённых.
Сю Гошэн поднялся на трибуну и постучал указкой по доске:
— Так, тишина! Слушаем меня. Сегодня на спартакиаду приедет очень важная персона. Руководство школы придаёт этому особое значение, так что на параде держите строй, не позорьте класс! Поняли?
— Поняли!
— Старина Сю, а что за важная персона?
Сю Гошэн смерил любопытную ораву взглядом и отмахнулся:
— Сам не знаю, только что сообщили.
Он спустился с трибуны и подошёл к Цзян Нину:
— Хм, отлично выглядишь. Костюм сидит как надо. Не нервничай, иди ровно, как на репетициях.
Цзян Нин лишь равнодушно кивнул.
С чего бы ему нервничать? Подумаешь, пройтись перед трибунами — они эту проходку за последние дни раз восемьдесят отточили, он с закрытыми глазами маршрут помнит.
Однако, когда класс вывели на стадион для построения, Цзян Нин тихо выругался сквозь зубы.
Народу собралось немерено.
Трибуны-амфитеатр ломились от родителей: они наперебой выкрикивали имена своих чад и самозабвенно снимали происходящее на телефоны.
Ладони Цзян Нина, сжимавшие табличку с номером класса, слегка взмокли. Он метнул взгляд в сторону сектора десятого-третьего, но среди пестрой толпы знакомой фигуры не обнаружил.
Юноша насупился и перебрал взглядом людей ещё раз.
Где он? Неужто сектор перепутал?
Цзян Нин обвёл глазами остальные трибуны — нужного человека нигде не было. В День открытых дверей тут такая толкотня, не дай бог ещё случится что...
Он уже потянулся за телефоном, чтобы отправить сообщение, как вдруг гневно взглянул на трибуну почетных гостей — и обомлел.
Лу Чжихань восседал в самом центре президиума, а директор Сунь, согнувшись в три погибели, непрерывно что-то совал ему в уши.
Цзян Нин прищурился.
Неужели тот самый «важный гость», о котором толковал Сю Гошэн, — это Лу Чжихань?
До его ушей долетели заговорщичьи шепотки стоящих рядом девчонок:
— Слушай, а кто это рядом с директором?
— Красавец какой... И выглядит ужасно дорого. Новый школьный чиновник, что ли?
— Боже мой! Если бы он у нас преподавал, я бы ни на одном уроке не заснула! На такое лицо можно вечно смотреть!
Из динамиков ударила торжественная маршевая музыка, и колонны пришли в движение.
Цзян Нин шагал во главе строя.
Над стадионом кружил квадрокоптер, а вдоль дорожки суетился нанятый школой фотограф с тяжелой камерой.
Стоило объективу поймать Цзян Нина, как оператор словно завороженный застыл на месте, потянувшись вслед за ним каждым шагом.
Строгий чёрный костюм подчеркивал разворот плеч и длинные ноги юноши. Лицо его оставалось бесстрастным, но даже с этой холодной миной он выделялся среди остальных, словно породистый аристократ среди простолюдинов.
Трибуны со стороны других классов мгновенно закипели:
— Это что за парень из третьего класса?! Тот, что с табличкой, — он же просто нереальный!
— Дайте мне его контакты! Срочно!
— Это правда Цзян Нин?! Охренеть, какой красивый! Мамочки, да у него же лицо идеальное!
— Просто шедевр природы!
Цзян Нин нёс табличку, и по мере приближения к президиуму его тело невольно натягивалось, как струна. Он физически ощущал на себе тот самый — единственный — пристальный взгляд.
Порывистый ветер донёс из динамиков зычный голос диктора:
— А сейчас перед нами проходит фаланга десятого-третьего класса! Выверенным, чеканным шагом, с открытыми улыбками и уверенностью в глазах идут они — гордость Первой средней школы Линьцзяна...
Цзян Нин краем глаза уловил, как на высоком помосте Лу Чжихань вскинул камеру, навел объектив прямо на него и плавно спустил затвор.
Спина юноши выпрямилась ещё сильнее, пальцы добела сжали древко таблички, а губы поджались в строгую линию.
Что ж... Кажется, эта спартакиада обещала быть не такой уж и скучной.
http://bllate.org/book/19724/1943823
Сказали спасибо 11 читателей
EnotSkleroznik (читатель/культиватор основы ци)
22 сентября 2026 в 14:30
0