Выйдя из аптекарской, я ощутила, как ночной воздух, напоенный ароматами лотосового пруда, пахнул мне в лицо, а световые круги от фонарей бросали по синеватому каменному полу дрожащие, разорванные тени. Направляясь в свои покои в полном одиночестве, я всё ещё мысленно возвращалась к недавней перебранке в аптекарской.
Очутившись в этом мире впервые, я преследовала лишь одну цель: воспользоваться чувствами Цзян Чэна ради выполнения задания и вернуться в современность. Однако за эти дни совместной жизни день за днём я привыкла видеть его сдержанную нежность и то, как он из последних сил держался на ногах, будучи раненым; да и та острая, настоящая боль, что пронзила моё сердце мгновение назад, не позволяла самой себе лгать. Со стороны виднее, а сам человек слеп, и слова Цзинь Лина, вскрывшие сокрытое на дне моего взгляда чувство, напротив, просветили меня — я давным-давно сбилась с проложенного маршрута, и если позволить своим чувствам и дальше тонуть в этой пучине, то в ловушке в итоге окажусь лишь я сама.
Раскрыв дверь комнаты, я увидела тусклый жёлтый свет свечи, а на столе по-прежнему лежали старинные трактаты по токсикологии, полученные от Системы. Усевшись за письменный стол, я машинально потроша воротник одежды; отдав теплую нефритовую подвеску Цзян Чэну, я лишилась той согревающей защиты, и тело мало-помалу охватил легкий, едва ощутимый знобящий холод. Развернув бумажный свиток, я принялась по памяти выписывать рецепты противоядий от тёмной скверны, заставляя себя переключить всё внимание на целебные травы и яды, в безуспешной попытке вытравить из головы образ Цзян Чэна.
Тем временем в аптекарской Цзян Чэн крепко сжимал в ладони ту самую теплую нефритовую подвеску, в которой ещё сохранялось тепло моего тела. Резные узоры из лотосов на нефрите мягко и гладко ложились на линии ладони, а в глубине души бушевало ничем не объяснимое разочарование. Когда Цзинь Лин прямолинейно высказал всё о его чувствах, он на мгновение испытал тайную радость, но мои попытки перевести тему и нарочитая отстраненность окатили его с головы до ног ледяной водой.
Заметив мрачное выражение на его лице, Цзинь Лин поджал губы, но в конце концов не посмел больше подтрунивать и тихо произнес:
— Цзюцзю, рана на моем плече уже затянулась, а в подземелье сейчас опасно, я пойду с тобой сторожить заключенного, заодно и помогу чем смогу.
Отогнав вихрь смятенных мыслей, Цзян Чэн засунул теплую подвеску за воротник к самому телу, заглушая поднимавшийся от раны на предплечье леденящий холод, и молча кивнул:
— Следуй за мной, да смотри не спугни этого заклинателя-еретика. От него сейчас осталась лишь одна искра жизни, стоит чуть потревожить — и дух отлетит.
Прихватив с собой сверток с лекарствами и фонарь, они шаг за шагом спустились по влажным каменным ступеням в подземелье. В нос ударил густой запах Благовония Удержания Духа вперемешку с сыростью; сероточный заклинатель по-прежнему висел под орудием пыток, его лицо приобрело пепельно-серый оттенок, а слабое дыхание едва теплилось. Отыскав войлочный коврик, Цзян Чэн уселся с внешней стороны клетки; молнии Цзыдянь на его запястье легко потрескивали, ежесекундно готовые пресечь мнимую смерть и внезапное нападение пленника, а Цзинь Лин с мечом в руке замер сбоку, напряженно вслушиваясь в любые звуки.
Среди глубокой ночи подземелье погрузилось в мертвую тишину — лишь слабое хрипение заклинателя эхом отдавалось от каменных стен. Опустив взгляд на лежащую в ладони подвеску, Цзян Чэн невольно вспомнил, как я обрабатывала его рану, с трепетом стараясь не задеть черную ци и направляя внутрь живительную духовную силу. Он прекрасно знал, что уже давно влюбился: с того самого неподконтрольного поцелуя у лотосового пруда его мысли больше не находили покоя. Однако мое недавнее бегство от разговора лишило гордого юношу смелости хоть сколько-нибудь открыто выказывать свои чувства.
— Цзюцзю, сестрица Су ведь явно неравнодушна к тебе, зачем же ты нарочно отталкиваешь её? — не выдержав долгого молчания, наконец выпалил Цзинь Лин.
Опустив ресницы, Цзян Чэн заговорил голосом, в котором чувствовался подземный холод:
— У неё свои соображения, и настаивать бесполезно. Сейчас Тёмное Железо вместе с отбросами клана Вэнь сбежало в Лиян, впереди поиски множества осколков, а над миром заклинателей нависла угроза беды, так что личные сердечные дела вполне можно отложить в сторону.
Хотя он так говорил, горечь в глубине души не уменьшилась ни на йоту.
Тем временем я металась по комнате, не находя себе места и не в силах выбросить из головы смертельную опасность, грозившую еретику в подземелье. Если он погибнет, нить расследования в Лияне оборвется окончательно, а Вэй Усянь и Лань Ванцзи со своей компанией спешат в Лиян, и их дальнейший путь скрыт туманом. Поразмыслив над всем этим, я заново набрала несколько свертков укрепляющих и поддерживающих жизнь трав, захватила фонарь и в одиночку направилась к задней горе.
Каменная дверь подземелья была приоткрыта, и в щель пробивался слабый свет свечи. Тихонько толкнув створку, я увидела Цзян Чэна, который в одиночестве сидел на коврике: его фиолетовые одежды пропитались сыростью каменных стен, а белая повязка на предплечье едва заметно проступала темно-черной ядовитой кровью — очевидно, густая подземная ци продолжала разъедать рану. Цзинь Лин прислонился к каменной колонне с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание, и выглядел смертельно уставшим.
Услышав шум, Цзян Чэн резко поднял голову и, заметив меня, пришедшую в одиночку, мгновенно нахмурил брови; в его голосе прозвучало едва уловимое напряжение:
— Ночью здесь полно зловещей ци, чего ты пришла? Разве я не говорил тебе сидеть смирно в покоях?
Подойдя к клетке, я разложила принесенные с собой травы на каменном столе:
— Беспокоюсь за него, вот и захватила лекарства для поддержания жизни. Если целебное действие начнет слабеть, их можно истолочь и дать ему с теплой водой, чтобы он протянул еще немного.
Говоря это, я невольно перевела взгляд на его сочащуюся ядом руку, и голос мой немного смягчился:
— В подземелье слишком холодно, помогает ли подвеска? Не усилилась ли боль от раны?
Сердце Цзян Чэна дрогнуло, и только что подавленная нежность снова поднялась волной, однако внешне он по-прежнему сдерживался:
— С нефритом всё в порядке, не беспокойся. Твоя духовная сила нестабильна, здесь нельзя оставаться подолгу, возвращайся-ка ты назад.
Ничего не ответив, я опустилась на корточки и проверила пульс заклинателя-еретика — он едва теплился, словно тончайшая нить, готовая оборваться в любую секунду. Истолоча крошечный росток укрепляющей духовной травы, я протянула его Цзинь Лину:
— Каждые полчаса вливай ему в рот, это укрепит сердце и позволит продержаться, пока не вернутся братец Вэй и остальные.
Послушно приняв лекарство, Цзинь Лин украдкой бросил взгляд на собственного цзюцзю и, проявив благоразумие, отошел в сторону сторожить орудие пыток, оставляя нас с Цзян Чэном наедине.
Под землей царила такая тишина, что было слышно лишь потрескивание свечи. Повернув голову ко мне и глядя на мои свисающие пряди волос, Цзян Чэн тихо промолвил:
— Только что с переправы пришла весть: Вэй Усянь и остальные преследовали их по пятам и уже прибыли в окрестности Лияна. Тот горный склон преисполнен густейшей ци, это идеальное место для клана Вэнь, где они выплавляли Тёмное Железо, и сбежавшие негодяи непременно прячутся там.
Мое сердце сжалось:
— Их всего четверо, если противник соберет большие силы, им вряд ли удастся отбиться.
— У Лам Ванцзи при себе полный набор артерифактов, а Вэй Усянь искусен в талисманах и тёмных искусствах сдерживания мрачной ци, так что сами они за себя постоять сумеют, но если враг соберет воедино несколько осколков Тёмного Железа и сформирует полноценную мрачную ци, дело станет куда сложнее. — Цзян Чэн коснулся пальцами теплой подвески за воротником. — Как только рассветет, я подниму заклинателей Пристани Лотоса и отправлюсь в Лиян на подмогу.
Помолчав немного, я подняла на него глаза:
— Я поеду с вами. Я разбираюсь в токсикологии, в Лияне везде полно ядовитого холода, а клан Вэнь то и дело пускает в ход разные яды — пожалуй, от меня будет толк.
Цзян Чэн тут же покачал головой, проявив непреклонность:
— Нет, Лиян таит непредсказуемую опасность, основа твой духовной силы еще не укрепилась, и тебя легко поразит тёмная ци. Оставайся в Пристани Лотоса, продолжай варить исцеляющие и согревающие отвары, пока мы не вернемся.
Я попыталась возразить, но еретик на пыточных козлах вдруг забился в резких конвульсиях, из его семи отверстий снова потекли струйки черного дыма, а дыхание сделалось частым и поверхностным. Я немедленно шагнула вперед, чтобы нащупать пульс на его запястье, и быстро растерев целительную траву, влила ему в рот; спустя какое-то время больной постепенно успокоился.
— Больше до утра он не протянет, — убрав руку и сильно нахмурившись, произнесла я. — Если Вэй Усянь не вернется к рассвету, у нас не останется способов искоренить Яд, Увлекающий Души, и мы больше никогда не выспросим истинных замыслов насчет Тёмного Железа.
В глазах Цзян Чэна сгустилась еще большая тяжесть. Этот еретик ранее поведал лишь об осколке из водного дворца да о месте сбора в Лияне, не уточнив, сколько всего осколков Тёмного Железа существует в природе, каковы были конечные планы клана Вэнь и таили ли они в рукаве еще более масштабный замысел.
Ночная темнота понемногу отступала, на краю неба забрезжил бледный рассвет, и пламя свечей в подземелье стало блекнуть. Издалека, из усадьбы, донеслись звуки утренней тренировки учеников, а с неба прилетел стремительный передающий весть талисман и опустился на ладонь Цзян Чэна.
Сорвав печать с бумаги, он резко помрачнел лицом.
— Беда, — с натугой произнес Цзян Чэн. — Весть от Вэй Усяня: в горной долине Лияна отродья клана Вэнь собрали воедино семь осколков Тёмного Железа и проводят заклинание, чтобы пробудить подземную ци долины. Не пройдет и полдня, как они сплавят их воедино, и тогда поднявшаяся до небес мрачная ци поглотит все деревни и селения вокруг. Все четверо застряли у входа в долину, прорваться они не могут.
Мое сердце рухнуло вниз: семь осколков, слитых воедино — последствия трудно было даже представить.
Резко вскочив на ноги, Цзян Чэн взметнул полами фиолетовых одежд, а на запястье громогласно взревел Цзыдянь:
— Цзинь Лин, немедленно созови всех учеников усадьбы, приготовь артерифакты и талисманы изгнания нечисти, через полчаса выступаем на Лиян!
Откликнувшись, Цзинь Лин быстрым шагом выбежал из подземелья отдавать приказы.
В подземелье остались только мы вдвоем с Цзян Чэном. Посмотрев на меня, он не смог скрыть тревогу во взгляде:
— В усадьбе останется лишь горстка учеников стеречь этого еретика. Ты оставайся в аптекарской, заготовь побольше согревающих отваров от яда и холода, смотри мне — без нужды никуда не выходи.
Сделав шаг вперед, я прямо посмотрела ему в глаза:
— Цзян Чэн, я не хочу просто отсиживаться в Пристани Лотоса в ожидании. Я разбираюсь в ядах и умею распознавать зловещую ци, а в Лияне полно злых чар и отравы — я смогу защитить вас от лишних ранений и не стану обузой.
Его фигура замерла; глядя на искреннюю тревогу в моих глазах, та капелька обиды и разочарования на дне его сердца незаметно растаяла, однако он всё равно переживал за мою безопасность. Помолчав немного, он тяжело вздохнул и пошел на уступку:
— Раз уж ты упрямо идешь с нами, придется слушаться: всю дорогу держись рядом со мной, и едва почувствуешь малейшее проникновение зловещей ци, немедленно сообщи мне, не смей геройствовать.
Услышав, что он согласился, я почувствовала облегчение и легко кивнула.
Небо постепенно светлело, в подземелье по-прежнему витал запах Благовония Удержания Духа, потерявший сознание еретик на дыбе продолжал влачить жалкое существование, а в горной долине Лияна за тысячи ли отсюда уже сходились осколки Тёмного Железа, и великая беда, способная сокрушить весь мир заклинателей, стояла на самом пороге.
http://bllate.org/book/19703/1937823
Сказали спасибо 0 читателей