Готовый перевод Little Master of the Seventies / Маленький хозяин семидесятых: Глава 222

Вечером дети снова закапризничали и успокоились только после того, как по очереди поговорили по телефону с папами. Чэншань и вовсе расплакался посреди ночи: всхлипывал, утирал слёзы и сквозь сон звал родителей, но засыпать ни в какую не хотел, всё продолжая тихонько хныкать.

Раньше за ним такого не замечалось, и никто даже не подозревал, насколько Чэншань чувствителен и привязан к родителям. Как-никак парню исполнилось шесть лет, и Ван Сюань рассчитывал максимум на лёгкую непривычку к новому месту, но уж никак не на ночные слёзы.

Ли Сы томился вместе со всеми. Нянчила малыша няня: качала его на руках, баюкала, и лишь к самому рассвету Чэншань, распухший от слёз и непрерывно зевавший, наконец смолк и заснул. Вот только взрослым уже было не до сна. Все поднялись ни свет ни заря: кто принялся за стряпню, кто за веник, кто ушёл копаться у поленницы или качать воду из колонки.

Часам к семи поднялся Бэйшэн и разбудил племянника с племянницей — те ночью просыпались от шума, но быстро сморились снова. А вот Чэншаня трогать не стали: проплакав до самого утра, он теперь беспросветно дрых.

— Оставим Чэншаня, пусть отсыпается, — заявил Бэйшэн. — А мы умоемся и пойдём исследовать деревню. Посмотрим на волов, а его с собой не возьмём!

— И правильно, не возьмём! Он нам ночью спать мешал! — Чжэньчжэнь потёрла пухлым кулачком глаза. Волосы у неё после сна растрепались: няня накануне расплела косички, и теперь пышная шевелюра задорно торчала во все стороны.

Девочка протянула ручонки, ожидая, пока Бэйшэн снимет её с кровати, а оказавшись на полу, семеня ногами, устремилась в уборную.

Чэнху выбрался из-под одеяла сам. Он сбросил пижаму, оставшись в одних трусиках с Суперменом, чем с самого утра развеселил Бэйшэна.

Малыш был пухленьким, крепким и светленьким — круглые ягодицы и плотные ножки выглядели умильно. Всё ещё пребывая в полусне, он, даже не подумав одеться, сладко зевнул во весь рот и, нарядно шлёпая босыми пятками, рванул прочь.

Глянув ему вслед, Бэйшэн ухмыльнулся: всё понятно, прижало мальчонку.

На дворе стоял разгар лета, застудиться никто не боялся. Подозвав няню, чтобы та присмотрела за малышнёй, Бэйшэн заскочил к себе за принадлежностями и отправился к колонке чистить зубы.

Когда пробило восемь и завтрак был съеден, Чэншань всё ещё беспросветно сопел в подушку, укрывшись с головой. Кликнув отца, Бэйшэн собрался было вести младших на прошмыг по округе.

В этот момент во двор заглянул Цичжи с сыном — по паспорту мальчика звали Ли Лэй, но кличка «Шитоу», то бишь Камень, прилипла к нему намертво, так что официальным именем никто и не пользовался.

— Ого, куда это вы ни свет ни заря навострились? — поинтересовался Цичжи.

— Доброе утро! Поел уже? — откликнулся Бэйшэн. С Цичжи он близко не общался, но в лицо знал прекрасно.

— Успел. Да вот зашёл проведать, как городские ребятишки к деревенскому житью привыкают.

— Вот, знакомьтесь, мой остолоп — Шитоу. Всего полгода до тебя не дотягивает, так что считай ровесники: ты летом родился, а он под самый Новый год. Деревню он знает вдоль и поперёк — каждое лето и зиму тут торчит, со всеми местными пацанами сдружился. Пусть поводит вас, покажет что да как.

Повернувшись к сыну, Цичжи отвесил ему лёгкий подзатыльник:

— Это Бэйшэн, зови его дядей-дедушкой, он родной брат твоего двоюродного деда Гоуданя. А этих карапузов величай маленькими дядьями. Всё, дуйте гулять!

Шлёпнув мальчишку по худенькой спине, он потерял к нему всякий интерес.

Бэйшэн лишь замялся, про себя мысленно чертыхаясь: «Вот уж удружил старшинством... Стоит иметь высокую родственную линию, и тебя с малых лет уже в старики прочат! Какой из меня дед? Сам ещё школяр, а туда же — почтенный предок без единого седого волоса!»

Шитоу тоже скривился: величать ровесника дедушкой, а двухлеток — дядьками? Ну уж нет, обойдутся.

— Короче, я Ли Лэй, можно просто Шитоу, — начал он, обращаясь к Бэйшэну. — Слышь, Бэйшэн...

— Ах ты щенок! Какой ещё Бэйшэн?! Это твой дядя-дедушка! — Цичжи снова залепил сыну подзатыльник, да так ощутимо, что тот едва не ткнулся носом в землю.

— Ладно-ладно, проехали, — поспешно вмешался Бэйшэн. — Называй по имени, а то и впрямь со страху песок сыпаться начнёт.

— Ха-ха-ха! Эх ты, до братца тебе далеко! — хохотнул Цичжи. — Вот уж у Гоуданя кожища на лице — непробиваемая броня! Мы ему в детстве «дядькали» да «дедькали», а он только нос задирал да упивался почётом. А что поделать? Род сложный! Гоуданя взрослые мужики с пелёнок дядькой звали, а ровесники — дедулей.

Он махнул рукой:

— Ладно, гуляйте, сейчас времена другие, строгости поубавилось. А я пойду к твоему отцу, перекинусь парой слов.

Бэйшэн велел Чэнху и Чжэньчжэнь вежливо попрощаться с дядей Цичжи, после чего подхватил малышню и вывел за ворота вслед за Шитоу.

Тот ухмыльнулся и почесал затылок:

— Отец у меня вечно такой. Больше десяти лет в школе отпреподавал, теперь слова впрок не вытащишь — всё читает нотации да правила винтит. Зануда редкий!

«Зануда?» — мысленно усомнился Бэйшэн. Старший брат как-то упоминал, что Цичжи — парень хваткий и сметливый, к сухим сухарям его точно не отнесёшь. Впрочем, какая разница? Он и сам ещё не взрослый, чтобы забивать голову чужими характерами.

— Ладно, куда у вас тут податься можно? — спросил Бэйшэн. — Только чур без экстрима и недалеко: со мной мелюзга.

Шитоу смерил взглядом карапузов. Одеты оба были точь-в-точь как барчуки из заграничных сериалов: на Чэнху красовались шорты на подтяжках, миниатюрная бабочка, лаковые туфельки и волосок к волоску уложенный пробор.

Чжэньчжэнь же напоминала маленькую фею: волосы убраны в аккуратный шиньон-пучок с блестящими заколками, а поверх — пышное розовое платьице с рюшами. Как в таком наряде по деревенской грязи рассекать? Они выглядели среди сельских пейзажей донельзя нелепо.

Заметив озадаченный взгляд спутника, Бэйшэн всё понял без слов.

— Они у нас привыкли так обряжаться на прогулки, — с лёгкой досадой пояснил он. — Забыл предупредить няню, чтоб надела что попроще. Но возвращаться и переодевать — только время терять, пойдём так.

Шитоу почесал затылок. Отец поручил ему роль экскурсовода; сам-то он хоть и жил в городе, на фоне этих трёх франтов казался эдаким деревенским увальнем.

— Да ладно, не пропадут, — махнул он рукой. — У нас тут основные улицы давно бетоном залили, так что грязь топтать не придётся.

— Мы вообще-то приехали на вола смотреть! — подал голос Чэнху.

— Нет, сначала на гусей! На больших белых гусей! — перебила его Чжэньчжэнь.

— Раз так, идём к моей бабушке, у неё как раз пара гусей имеется.

Получив от Бэйшэна кивок, Шитоу возглавил шествие. Про себя он подивился: на кой чёрт смотреть на обычных птиц? Экая невидаль! Но спорить с «экскурсантами» не стал.

По пути им то и дело попадались односельчане — старые и молодые, мужики и бабы. Шитоу действительно знал в деревне каждого встречного и бодро со всеми здоровался. Бэйшэн вежливо подхватывал приветствия, а карапузы обезьянничали вслед за ним. Пока дошли до бабушкиного подворья, раскланялись едва ли не с половиной улицы.

Завидя пёструю компанию, к ним тут же примкнули деревенские ребятишки. Узнав, что «городские барчуки» припёрлись глазеть на гусей, те сперва лишь рты раззинули от изумления, но из любопытства потащились следом. Маленький отряд на глазах превратился в шумную гурьбу.

— Вон они, бабулины, — Шитоу ткнул пальцем во двор. — Раньше больше было, да остальных на мясо пустили, только эти два остатка и выжили.

Чжэньчжэнь вытаращила глазёнки. Гуси и впрямь оказались внушительными: они важничали по двору, то и дело тыкаясь клювами в землю, но перья у них были замораживающе-грязного, буро-серого оттенка. Птицы выглядели так, будто вечность не видали чистой воды. К тому же, судя по тому, как они неуклюже хлопали крыльями, маховые перья им давно подрезали — летать эти увальни не умели вовсе.

Местные мальчишки лишь фыркали: для них любая живность на подворье — это просто потенциальное жаркое да яйца. Городские показались им совсем с приветом: экая невидаль — гуси! Лучше бы на речку купаться пошли или в лес за дикой малиной.

— Нет! — Чжэньчжэнь разочарованно замахала ручками. — Это не белые гуси! Они совсем не белые! Вы всё перепутали!

— Да как не белые-то? — искренне удивился Шитоу. — Гуси как гуси!

— Ладно-ладно, это тоже гуси, просто порода такая, — попытался замять дело Бэйшэн и повернулся к Шитоу: — А есть у вас такие, чтоб в воде плавали? Покажи им водоплавающих.

Вся гурьба дружно переместилась к сельскому пруду.

— Во, смотрите! — показал рукой Шитоу.

На водной глади колыхалась стайка уток — там были и обычные серые кряквы, и крупные белые селезни.

— Чжэньчжэнь, глянь-ка туда, — улыбнулся Бэйшэн.

— Ой! Белые гуси! — заверещала девчушка, запрыгав на месте. — Настоящие белые гуси в воде плавают!

Восторгу не было предела: перед ней оживали картинки из детской книжки! На «прозрачной» (а на деле мутновато-зелёной) глади пруда, мерно гребя лапами, рассекали воду белоснежные птицы. Они вальяжно покачивались на волнах, собираясь в стайки, и смотрелись невероятно живописно... Пускай даже вместо благородного гоготания над прудом неслось банальное кряканье.

Счастливая Чжэньчжэнь захлопала в ладоши и вдохновенно задекламировала стишок:

— Гусь, гусь, гусь! Выгибает шею ввысь...

Сельские ребятишки переглянулись и выразительно покрутили пальцем у виска: «Эта городская фифа что, совсем ку-ку?»

Дальше по программе значилось знакомство с быком. Однако загоны от навоза тут чистили от случая к случаю, и стоявшее вокруг густое амбре отбило у экскурсантов всякое желание подходить ближе. Даже Чэнху, ещё утром грозившийся покататься на воле верхом, теперь притих и скорчил кислую мину.

В деревне ведь как: одни хозяева с утра до ночи с лопатой крутятся, подстилку обновляют да вольеры ладят, а другие машут рукой — и животина задыхается в собственном помёте.

Здесь был как раз второй случай: земля в загоне превратилась в сплошное месиво из грязи и жидкого навоза. Вонь стояла такая, что выедала глаза.

Образ могучего, величественного исполина, нарисованный детским воображением, разбился в пух и прах. Огромный бурый вол даже не удостоил толпу зевак взглядом: он безучастно дремал на солнышке, изредка лениво оглаживая бока хвостом от навязчивой мошкары. Скотина периодически шумно выдыхала сквозь ноздри, чесалась о попревший столбик изгородки да переступала копытами по чавкающей жиже. Подойди поближе — и вся праздничная одёжка окажется в грязи.

Чэнху обиженно надул губы и с немым укором уставился на Бэйшэна: «И это, по-твоему, весело?»

Бэйшэн неловко потёр кончик носа и принялся разглядывать пролетавшие в небе облака. Откуда ему было знать? Прежде он наведывался в деревню от силы пару раз, да и то безвылазно сидел в доме. В детских воспоминаниях всё казалось сказочным и интересным, а вот на поверку вышло совсем иное.

— Пошли отсюда, Шитоу, — вздохнул Бэйшэн. — Походим просто по чистым улочкам, ну их к лешему, эти скотные дворы.

Чэнху тем временем с ужасом обнаружил, что на носок его новенькой лаковой туфли налипло что-то подозрительное. Не смея даже думать, что бы это могло быть, мальчишка принялся с ожесточением оттирать подошву о сухую траву.

Заметив, что племянник совсем повесил нос, Бэйшэн попытался его подбодрить:

— Ну чего ты скис? Веселее! Это ведь родина наша! Твои папы именно здесь выросли!

Чэнху смерил его подозрительным взглядом, всем видом выражая сплошное недоверие: «Опять с три короба врёшь, дядя! Мы вообще-то отлично знаем, что наш дом в столице! И адрес помним, и папины телефоны, и где они работают! Как они могли вырасти в этой глуши?»

Все эти важные сведения малышей заставляли зазубривать назубок на случай, если они потеряются: папа всегда твердил, что в любой беде надо звонить родителям или бежать к дяде-полицейскому.

— Наш дом не здесь! — с детской упрямостью отрезал Чэнху. — И папы тут никогда не жили!

Спорить с дошкольником было бесполезно, поэтому Бэйшэн махнул рукой. Однако ярлык лжеца, так небрежно навешанный мелким племянником, задел его за живое.

http://bllate.org/book/19654/1996900

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь