Готовый перевод Little Master of the Seventies / Маленький хозяин семидесятых: Глава 206

Спустя десять лет после выпуска староста Чэнь Чжэнвэнь, тоже оставшийся работать в Столице, вознамерился созвать на встречу весь их бывший курс. Впрочем, задача эта оказалась далеко не из лёгких. За прошедшее время жизнь раскидала выпускников по самым разным уголкам страны. Каждому уже перевалило за тридцать: работа, семейные хлопоты, бесконечные бытовые заботы... Выкроить день, который устроил бы абсолютно всех, требовало недюжинных усилий.

Гоудань в эту организационную чехарду влезать не стал — в конце концов, подобными делами по праву надлежало заниматься старосте. Как-никак, именно Чэнь Чжэнвэнь благодаря бывшей должности располагал контактами и почтовыми адресами всех однокурсников. Что до самого Гоуданя, у него ещё со студенческих времён хватало как закадычных друзей, так и тех, с кем отношения категорически не ладились. С ближним кругом он без всякого официоза периодически пересекался за обеденным столом: бизнес Корпорации «Триумф» пустил корни практически во всех крупных мегаполисах и провинциальных центрах, так что во время многочисленных командировок навестить старого товарища не составляло никакого труда.

Однако то были приватные, точечные встречи, а чтобы собрать весь поток под одной крышей, требовался авторитетный заводила вроде прежнего старосты.

Хотя Чэнь Чжэнвэнь и числился в Столице, мегаполис был настолько огромен, что даже проживающие здесь выпускники не видели друг друга годами. За все прошедшие годы Гоудань выпивал со старостой от силы пару раз — куда чаще судьба сводила его с приятелями с других факультетов вроде Чэн Шу. Всё-таки с Чэн Шу они сходились намертво, душой и характерами, да и совместный бизнес крепко связывал их интересы.

Бывшие однокурсники к этому моменту уже сплошь обзавелись семьями и пустили корни. Как-никак, диплом Пекинского университета в сочетании с государственным распределением тех лет обеспечивал отличный старт. Направляли молодых специалистов исключительно в перспективные ведомства и на солидные предприятия — каждый из них успел урвать свой «железный кубок риса» и войти в резерв партийных и государственных кадров.

За минувшее десятилетие судьба каждого сложилась по-своему: кто-то стремительно карабкался вверх по служебной лестнице, кто-то перебивался с хлеба на воду. Работёнка у всех, конечно, числилась стабильной, а вся разница сводилась к рангам да к тому, бросили ли тебя на передовую или задвинули в унылое ведомство доживать до пенсии. Встречались и те, кто, подобно Гоуданю, сбросил чиновничьи мундиры и бросился в омут частного предпринимательства, однако достичь высот Корпорации «Триумф» не удалось больше никому.

Сославшись на катастрофическую нехватку времени, Гоудань отказался взваливать на себя хлопоты по подготовке встречи, но великодушно пообещал финансовую и организационную поддержку. Стоило лишь согласовать дату, и он обязался прибыть без опозданий. В ходе долгих споров местом первого сбора единодушно избрали Столицу. В конце концов, все они вышли из стен Пекинского университета, и возобновить традицию следовало именно здесь, попутно прогулявшись по родному кампусу и оживив в памяти золотые студенческие годы.

Когда дату и место окончательно утвердили, по всем уголкам страны полетели извещения.

Несмотря на пройденные годы, юношеская дружба всё ещё сохраняла былую теплоту — весь класс в полном составе подтвердил своё участие. Организация казалась делом незамысловатым только со стороны, но раз уж всё было решено, Гоудань велел секретарю расчистить рабочий график на нужные дни. Сам он в организационном комитете не состоял, однако на правах одного из самых богатых и влиятельных жителей Столицы намеревался взять на себя все расходы по развлечениям и застольям.

Он небрежно предложил Ван Сюаню:

— Сходишь со мной за компанию.

Ван Сюань оторвал взгляд от экрана компьютера:

"Неужели он хочет открыто объявить о наших отношениях?"

— Хочешь раскрыть наши отношения?

— Да зачем делать из этого шоу? Половина курса и так прекрасно знает, что мы братья и одна семья. К тому же, если я попрусь один, меня замучат расспросами. — Гоудань хитро хмыкнул и выложил главный козырь: — Да и твоя больница всё равно ещё не открылась, чего тебе дома сидеть?

К тому же столичные однокурсники почти поголовно собирались прийти с жёнами, да и иногородним гостям никто не запрещал захватить с собой домочадцев.

— Это кто тут сидит без дела? — возмутился Ван Сюань. — У меня работы выше крыши! Рекламные кампании, закупка медицинского оборудования... Хоть мы и наняли управляющих, ключевые решения всё равно приходится принимать нам с Ло Цзухуэем. Открытие уже в конце года!

— Ладно, оговорился, нужно просто развеяться, — примирительно улыбнулся Гоудань. — Да и ребята с моего потока давно мечтали тебя увидеть.

И это было правдой. Точно так же, как Гоудань отлично знал соседей Ван Сюаня по общежитию, тот был прекрасно знаком с сокурсниками Гоуданя. В прошлые годы, когда кому-то из однокашников или их родственников требовалась медицинская помощь в Столице, они первым делом обращались к Ван Сюаню — ведь ведущие столичные клиники оставались последней надеждой для больных со всей страны.

— Хорошо, — сдался Ван Сюань. — На какой день назначено? Мне нужно заранее раскидать дела.

— Восьмого числа следующего месяца.

***

Время — беспощадный скульптор. Перевалив за тридцатилетний рубеж, отягощённые престарелыми родителями и подрастающими детьми, бывшие студенты совсем забросили спорт. Практически каждый успел разжиться солидным брюшком. У некоторых эта полнота придавала некую представительность, но у большинства оплывшие жиром лица совершенно утратили прежние юношеские черты. Кое-кто даже обзавёлся внушительной плешью — а ведь им едва перевалило за тридцать, и лишь самым старшим подбиралось к сорока!

Никто никого не подкалывал и не презирал: все как один щеголяли круглыми животами, ничуть не уступавшими животам женщин на шестом-седьмом месяце беременности. Оглядишь залу — сплошь пузатая братия. За исключением двух-трёх бывших сокурсниц, сумевших сохранить девичьи талии, остальные пали жертвой времени, безжалостно полоснувшего по ним своим тяжелым резцом.

— А где Ли Кай? Он же в Столице живет! Все уже практически в сборе, а этот жук запаздывает?

Староста Чэнь Чжэнвэнь пояснил:

— Только что звонил, в пробку попал, добирается.

— Ну, Ли Кай у нас теперь величина! Президент Корпорации «Триумф», гремит на всю страну!

Оплывшие дядьки тут же с азартом принялись перебирать успехи своего знаменитого однокашника. Подавляющее большинство из присутствующих устроилось в жизни весьма неплохо, но тягаться с размахом Корпорации «Триумф» не мог никто.

— Десять лет не виделись! Всё переписки да редкие звонки. Ли Кай ещё в студентах был высоким, видным парнем, сразу видно — далеко пойдёт. Представляю, какой он теперь представительный господин!

— Да уж, помню, как он всех ошарашил! Наотрез отказался от шикарного распределения и махнул в торговлю. Мы тогда у виска крутили, а парень просто обладал купеческой хваткой и смелостью. И ведь как раскрутился!

Сами они на подобный риск отроду бы не пошли. Разве может частная лавочка сравниться с почтенной службой в министерстве или ведомстве? Там — гарантии, уважение и чистые руки, проложишь верную дорожку — и карьере обеспечен взлёт. С какой стати добровольно опускаться до торгашества? Кто же знал, что проклятый коммерсант обойдёт их всех на повороте, да так, что обычные чинуши рядом с ним смотрятся сошками.

Среди однокурсников Гоуданя хватало людей разного возраста: кто-то был старше его на пару лет, кто-то родился в один год, а кто-то числился в младших. Впрочем, перешагнув тридцатилетний рубеж, разница в три-четыре года окончательно стёрлась. Все они превратились в одинаково упитанных, потрёпанных жизнью мужиков. Учитывая, что на их факультете парней всегда было подавляющее большинство, стройные ряды гостей напоминали слёт упитанных отцов семейств.

Мужчина, только что рассуждавший о бизнесе, похлопал себя по круглому пузу и состряпал многозначительную физиономию:

— Ли Кай в своё время и на баскетбольной площадке всех рвал, а потом быстро снюхался со столичными золотыми мальчиками. Сразу в их тусовку втёрся! Вот уж у кого прозорливость — с молодости знал, перед кем заискивать и кому кланяться. Неудивительно, что развернулся с таким размахом.

Намёк прозвучал более чем прозрачный: мол, вся его империя держится исключительно на связях с высокими чиновничьими сыночками да на мохнатой лапе. Выходило так, будто все грандиозные достижения Ли Кая — лишь результат подхалимства и умения вовремя подстелить соломку.

Чжао Шэн сидел неподалёку в компании Чэнь Вэньлая, Ван Фана и Дэн Цзяхуэя. Старые соседи по общежитию за прошедшие годы виделись редко, но созванивались регулярно. Нынешняя встреча вызывала у них бурю радостных эмоций, и они с азартом делились новостями, как вдруг до их ушей донеслись эти ядовитые речи.

Вся четвёрка разом осеклась и уставилась на завистника. Чжао Шэн, не откладывая дело в долгий ящик, заговорил во весь голос:

— Ого, да это никак сам Доу Чжуняо! Батюшки, что с тобой жизнь-то сделала? Раньше хоть три волосины на лбу болтались, а теперь — чистое озеро посреди лысины! А харя-то, харя как округлилась! Если б не этот желчный голосок, отродясь бы не узнал. Ты чего так сдался, родной? На каторге, чай, вкалывал всё это время? Аж сердце за старого товарища болит, едока ты эдакого! — Чжао Шэн демонстративно поцокал языком, всем видом изображая глубочайшее изумление.

Доу Чжуняо застыл с открытым ртом:

«С какого перепугу он на меня накинулся?!»

Бытует же золотое правило: по болячкам не бить и плешивых не попрекать! Неужели элементарных приличий не завезли?

Доу Чжуняо прищурился, вглядываясь в заговорившего, и с трудом узнал бывшего соседа Ли Кая по комнате.

— Чжао Шэн, ты чего взъелся? — с вызовом огрызнулся он. — Сколько у меня волос на голове осталось — не твоё собачье дело! Или жаба уколола из-за моих слов? А я что, неправду сказал?

Чжао Шэн уже набрал воздуха в грудь, чтобы выдать сочный ответ, но Дэн Цзяхуэй придержал его за рукав:

— Забей. Не стоит оно того.

Встреча выпускников — дело тонкое. У каждого жизнь сложилась по-своему: кто-то взлетел на вершину, кто-то остался у разбитого корыта. Плескаться желчью и мерить чужой успех своей завистью — последнее дело. Хотя слова Доу Чжуняо покоробили всю компанию. Этот тип ещё в университете вился хвостиком за Гоуданем — щуплый, низкорослый, в очках с толстенными линзами. Гоудань с ним особо не водился, честно признаваясь друзьям, что парень скользкий и скучный.

И ведь как в воду смотрел! Однокурсники вроде, а у этого в голове — одна зависть да мелочные подсчёты. Теперь вот изливает желчь. Сам-то урвал тёплое местечко в провинциальном ведомстве, чинуша мелкого пошива, а туда же — пытается судить Ли Кая. Гоудань ещё даже в залу не вошёл, а его уже заочно обгадили.

Впрочем, разгорающийся конфликт замяли на корню. Никто не стал поддерживать ссору. Свидетели этой сцены лишь переглянулись, сдержанно кашлянули и сделали вид, будто ничего не произошло.

За годы борьбы в житейском море никто из присутствующих не остался наивным юношей. Каждый прекрасно понимал цену университетской дружбе: это не просто ностальгия, это ценнейшие социальные связи. На этом курсе бездарей не держали — даже если кто-то занимал скромную должность, где гарантия, что у него нет нужного знакомства? Жизнь длинная, авось ещё придётся обратиться за помощью.

А уж вокруг Ли Кая и подавно каждый мечтал покрутиться. Старая дружба с годами истёрлась, но кто откажется освежить контакт и подобраться к богатому и влиятельному земляку?

Спустя пару минут в зале снова закипела непринуждённая беседа. Выпускники с азартом обсуждали работу, семьи, свежие новости — куда приятнее вести нормальный разговор, чем слушать чужую завистливую брань.

Но Доу Чжуняо всё не унимался, ища поддержки у соседей по столу:

— Да в нашем возрасте кого не разнесло? Сказал тоже — лысый, толстый! А сам-то? А вы? Все набрали по два пуза! Даже Ли Кай, наш прошлый спортсмен, небось уже с залысинами да с брюхом ходит. Недаром говорят: растолстеть — значит нажить богатство!

Окружающие лишь натянуто ухмылялись. Растолстеть-то можно по-разному. Если статный, высокий мужчина прибавит в весе — это придаст солидности. А вот если мелкокостный, щуплый коротышка начинает распираться во все стороны — зрелище выходит комичное.

Доу Чжуняо с его мелкими чертами лица — узенькими глазками и кнопкой-носом — теперь напоминал надутый до предела шар, готовый вот-вот лопнуть.

Чжао Шэн от природы отличался ядовитым языком. Годы, семейная жизнь и отцовство ничуть не умерили его острый нрав — разве что внешне он возмужал, утратив студенческую бледность и худобу. Но стоит ему открыть рот — и перед вами всё тот же язвительный Чжао Шэн.

Бить по внешности, конечно, недурно, ведь лицо не выбирают, да и кто в молодости не был стройным юношей? Но раз уж Доу Чжуняо сам напросился своими гнилыми речами, никто не стал журить Чжао Шэна за резкость.

***

Гоудань и рад был бы приехать вовремя, да прямо перед выездом навалились неотложные дела по бизнесу. А тут ещё вечерний час пик — столица встала в глухую пробку.

Мастер Гао крутил руль с высшим пилотажем — мягко, уверенно, стремительно, да только против многокилометрового затора даже его искусство было бессильно. Не перелетать же через крыши соседних машин.

— Столица с каждым годом всё сильнее задыхается в пробках, — заметил Ван Сюань, разглядывая бесконечную вереницу красных габаритных огней. — О былом просторе на дорогах можно забыть навсегда. Представить трудно, во что превратится город через пару лет.

— Это только начало, — откликнулся Гоудань. — Проект метрополитена уже запустили, город будет разрастаться вширь, и приток приезжих станет только больше.

— Надеюсь, мы не слишком опоздаем. Не хотелось бы, чтобы ребята подумали, будто мы задираем нос.

— Я уже предупредил старосту, он всё объяснит.

Когда они наконец переступили порог банкетного зала, все выпускники уже были в сборе. Стоило дверям распахнуться, как десятки глаз разом устремились на вошедших. Се Сыюэ, приехавший чуть раньше из-за удачного маршрута, энергично замахал им рукой.

— Всем привет! Давно не виделись, друзья! — с широкой улыбкой огласил зал Гоудань.

Никакого пафоса, никакой заносчивости — всё тот же свой в доску, компанейский парень. Оба были одеты в простые, но элегантные повседневные костюмы, что мгновенно сбивало спесь и располагало к себе.

— О, Ли Кай пришёл! Батюшки, сколько лет! — Кто-то с ходу протянул руку для крепкого пожатия.

— Ван Сюань тоже здесь! Отлично, теперь весь курс в сборе!

— Располагайтесь, заждались уже!

Гоудань и Ван Сюань без лишнего церемониала включились в общий разговор. Атмосфера мгновенно накалилась от радостных возгласов. В студенческие годы Гоудань отлично ладил с парнями, так что теперь зал взорвался дружескими хлопками по плечам, крепкими объятиями и взаимными шутливыми тумаками. Старые товарищи искренне радовались встрече.

На миг всем показалось, будто они вернулись в юность — в те золотые времена, когда главной заботой был кусок мяса в столовой, предстоящие зачёты да мечты о светлом будущем. Тогда сердца горели идеалами, а дружба завязывалась по зову души.

Не то что теперь: каждый оброс солидностью, выучился житейской хитрости и гибкости, а за каждым поступком кроется холодный расчёт.

В последние годы даже общение между бывшими однокашниками всё чаще сводилось к выгоде. Но сегодня, на этой встрече, все словно сговорились отложить прагматизм в сторону и просто поностальгировать. За десять лет жизнь перекроила каждого: кто-то из неприметных тихонь вырос в крупную фигуру, а прежние заводилы и лидеры курса угасли на скромных должностях.

Десятилетие — слишком долгий срок.

Как бы там ни было, вечер удался на славу. По крайней мере, большинство расходилось в полном восторге.

Гоуданя, разумеется, принялись подкалывать и требовать с «акулы бизнеса» щедрого угощения. Он и не думал отнекиваться. Помимо шикарного банкета, Гоудань взялся полностью оплатить культурную программу: экскурсии по Императорскому дворцу, поездку на Великую Китайскую стену, проживание и билеты. Для иногородних гостей устроили проживание со скидками в отелях сети «Триумф», ужин с пекинской уткой и отдых на термальных источниках.

Столичные выпускники взяли на себя основную часть расходов, а Гоудань внес львиную долю. В конце концов, они выступали хозяевами положения. А если в следующий раз встречу решат провести в другом регионе, там заботу о гостях возьмёт на себя местное сословие.

Гуляли от души. Звенели бокалы, за столом звучали тосты, и хотя бы в эти часы слова произносились от чистого сердца. Сложно сказать, насколько университетская спайка прочнее связей, обретённых в зрелом возрасте, но каждый унёс с этого вечера именно то, за чем пришёл.

Гоудань бережно спрятал в карман блокнот с подробным списком контактов и текущих должностей всех однокурсников.

— А ведь наши ребята за десять лет выросли в весьма серьёзных людей, — с удовлетворением заметил он Ван Сюаню, когда они возвращались домой. — Связь с ними терять ни в коем случае нельзя.

С этим сложно было поспорить. Встреча действительно прошла на ура.

http://bllate.org/book/19654/1996884

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь