Готовый перевод Primordial Era: Born at the Apex / Первобытный мир: Рождённый на вершине: Глава 22

В глубине безмятежных и уединенных чертогов Пань Сюань уже целое столетие целиком и полностью предавался изучению Закона Силы.

Все эти сто лет он словно был отречен от внешнего мира, всецело погрузившись в глубокую и непостижимую стихию законов мироздания, не отвлекаясь ни на что постороннее.

Лишь в последние дни сила в его теле достигла совершенно новой точки равновесия, и циркулирующая вокруг него аура постепенно успокоилась. Только тогда Пань Сюань понял, что цель этого уединения успешно достигнута, и решил выйти из затвора.

Когда Пань Сюань медленно отворил двери чертога, на него мгновенно пахнуло дыханием внешнего мира.

Он остро почувствовал, что колебания духовной энергии между небесами и землей сильно изменились по сравнению с тем, что было сто лет назад, а в воздухе разлилась зловещая атмосфера убийств.

Сделав нехитрые подсчеты, Пань Сюань все сразу понял: оказывается, вторая великая война между кланом Ву и кланом Демонов уже давно бушевала вовсю.

Гора Куньлунь, эта величественная и горделивая священная гора Хунхуан, также служила обителью Святого.

Она словно стояла над мирской суетой, невозмутимо взирая на превратности судьбы и преображения великих земель Хунхуан.

Среди бушующей бури войны клана Ву и клана Демонов гора Куньлунь, благодаря мощным запретам, установленным Святым, казалась тихой гаванью и совершенно не страдала от внешних смут.

Ее вершины по-прежнему окутывали клубящиеся облака и туманы, насыщенные духовной энергией, а редкие цветы, травы, дивные птицы и дикие звери на горе жили свободной и безмятежной жизнью, как и прежде.

Однако, когда Пань Сюань перевел взгляд на другие уголки земель Хунхуан, перед его глазами предстала ужасающая картина.

Весь мир Хунхуан казалось бы окутало алого тумана, кровавая ци взмывала ввысь, а густой запах крови почти лишал дыхания.

Зловещая аура бедствия, подобно черному призраку, беспрепятственно клубилась между небом и землей, и повсюду, куда она дотягивалась, исчезало все живое.

Если оглядеться вокруг, на просторных равнинах то тут, то там виднелись останки представителей клана Ву и клана Демонов: некоторые валялись в беспорядке, у других не хватало конечностей, и эти безмолвные тела беззвучно свидетельствовали о жестокости и беспощадности войны.

В то время Юань-ши Тянь-цзунь, будучи главой Учения Чжань, уже давным-давно прозрел всю суровость обстановки в войне клана Ву и клана Демонов.

Он прекрасно понимал всю опасность этого противостояния: стоило проявить малейшую беспечность, как его ученики могли оказаться втянутыми в пучину и лишиться жизни.

Поэтому Юань-ши Тянь-цзунь решительно применил божественные способности и поочередно отозвал назад всех учеников Учения Чжань, что предавались практике вне обители.

По его зову адепты Учения Чжань, рассеянные по самым разным уголкам Хунхуан, один за другим покинули свои пещеры-обители и поспешили обратно во Дворец Юйсюй на горе Куньлунь.

Юань-ши Тянь-цзунь строго-настрого приказал: в эти смутные времена войны клана Ву и клана Демонов никому из учеников не дозволялось покидать гору Куньлунь даже на полшага.

Врата Дворца Юйсюй, обители Святого, плотно закрылись, и прежние редкие радостные возгласы учеников ныне сменились давящей, суровой атмосферой.

Выйдя из затвора, Пань Сюань направился прямиком ко Дворцу Юйсюй.

Издалека он почувствовал, что аура Дворца Юйсюй нынче совсем не похожа на прежнюю.

Раньше Дворец Юйсюй, хоть и был величествен и священен, казался несколько пустынным, поскольку большинство учеников странствовали в поисках постижения или предавались уединению в собственных пещерах.

Теперь же во Дворце Юйсюй царило совсем иное, оживленное зрелище.

Когда Пань Сюань переступил порог Дворца Юйсюй, он увидел множество учеников: кто-то собирался группами по трое и тихо о чем-то спорил, а кто-то сидел в одиночестве, скрестив ноги и погрузившись в созерцание.

Такой картины здесь не наблюдалось со времен последнего общего собрания Учения Чжань — это было самое многочисленное собрание учеников за долгое время.

Увидев Юань-ши Тянь-цзуня, Пань Сюань почтительно поклонился и произнес:

— Отец, твой сын Пань Сюань завершил затвор и вышел на свет.

Юань-ши Тянь-цзунь слегка кивнул, ласково окинув Пань Сюаня взглядом, в котором светилось глубокое удовлетворение, и сказал:

— Я уже почувствовал, что ты прорвался к сфере Великого Золотого Бессмертного Дало и взрастил девятиранговый плод Дао. Это великое благословение и результат твоих многолетних упорных трудов, поистине радостное и достойное прославления событие.

Покинув покои Юань-ши Тянь-цзуня, Пань Сюань направился в место на горе Куньлунь, изобилующее духовной энергией.

Пань Сюань встал посреди просторной горной долины, глубоко вдохнул и пустил в ход Таинственное Искусство Девяти Витков.

Тотчас же ци в его теле заурчала бушующими волнами, кости издали хруст, и казалось, каждое движение заново пересоздает его плоть.

Мышцы Пань Сюаня напряглись, под кожей заскользили искры, словно молнии, пот непрерывно выступал на теле, но тут же испарялся под напором мощнейшей духовной энергии.

Практикуя закалку тела изнутри, Пань Сюань не пренебрегал ею и снаружи.

Он карабкался по крутым обрывам горы Куньлунь, крепко вцепляясь пальцами в скалы, и с каждым шагом преодолевал колоссальное притяжение, укрепляя собственную силу и выносливость.

В бурлящем горном потоке Пань Сюань стоял лицом к течению, и вода, словно острые клинки, билась о его тело, но он оставался непоколебим, подобно горе, закаляя таким образом свою защиту и чувство равновесия.

В ходе долгих и размеренных странствий по пути телесного совершенствования Пань Сюань незаметно для себя сблизился с одним из учеников Учения Чжань.

Этим человеком был Чжэньжэнь Юйдин, один из двенадцати золотых бессмертных под началом Юань-ши Тянь-цзуня.

Среди многочисленных выдающихся учеников Юань-ши Тянь-цзуня Чжэньжэнь Юйдин по праву считался исключением, ибо среди всех адептов он единственный целиком и полностью посвятил себя совершенствованию плоти.

Он практиковал Таинственное Искусство Восьми и Девяти: хотя оно не могло сравниться по силе с Таинственным Искусством Девяти Витков Пань Сюаня, каждое его применение казалось способным сокрушить небеса и расколоть землю.

Пань Сюань прекрасно знал, что в будущем ученик, которого примет этот Чжэньжэнь Юйдин — Ян Цзянь, — тоже станет практиковать Таинственное Искусство Восьми и Девяти и достигнет в нем небывалых, непостижимых высот.

Именно благодаря этому знанию, услышав впервые о том, что Чжэньжэнь Юйдин практикует Таинственное Искусство Восьми и Девяти, Пань Сюань почувствовал к нему особую, теплую симпатию.

Сначала они случайно встречались в местах, предназначенных для тренировки тела, и каждый погружался в собственные занятия.

Однако долгий путь совершенствования монотонен и скучен, и со временем, благодаря их общей одержимости телесными практиками, между ними завязались беседы.

Они делились опытом совершенствования, обсуждали тонкости и чудеса боевых искусств и вместе пробирались сквозь тернии на трудном пути телесной закалки.

Так день за днем, год за годом пролетали десятилетия, и за эти долгие годы их узы крепчали, пока они не стали близкими друзьями.

Еще в прошлой жизни Пань Сюань весьма высоко ценил Чжэньжэнь Юйдина.

По его мнению, во время Великого бедствия Дарования Богов Чжэньжэнь Юйдин выказывал глубочайшую верность товарищам по учению, и его поступки вызывали искреннее восхищение.

Он хорошо помнил, как Чжао Гунмин явился на свет с Усмиряющей Море Жемчужиной, и в тот же миг ветер и облака переменились, а мощь сокровища потрясла воображение.

В том суматошном сражении Чжао Гунмин с помощью Усмиряющей Море Жемчужины по очереди ранил Чи Цзинцзы, Гуан Чэнцзы и Тяньцзуня Даохан — все они были ключевыми бойцами Учения Чжань, и их ранения поставили весь лагерь Учения Чжань на край гибели.

И тогда Чжэньжэнь Юйдин не выказал ни малейшего страха: отлично понимая, насколько грозным было сокровище Чжао Гунмина, он, не думая о собственной безопасности, решительно ринулся в бой и благодаря собственному мужеству и смекалке вытащил раненых товарищей, выиграв время для их спасения.

Даже потерпев поражение и отступив с ранениями, Чжэньжэнь Юйдин не отдыхал ни минуты.

Узнав, что его собрат по учению Чжэньжэнь Хуанлун угодил в беду и претерпевает страдания, в его глазах мелькнула непреклонность.

Он понимал, что если пошлет на спасение своего ученика Ян Цзяня, тот неизбежно столкнется с колоссальной опасностью, но еще сильнее он не мог спокойно смотреть на то, как страдает товарищ по учению.

Поэтому он без малейших колебаний отправил своего самого любимого ученика Ян Цзяня, надеясь, что тот сумеет вызволить Чжэньжэнь Хуанлуна из беды благодаря собственным талантам.

Именно поэтому Пань Сюань, твердо вознамерившийся изменить участь Учения Чжань, которая в будущем грозила обернуться лишь пустым звуком, и сошелся с этим верным долгу и чести Чжэньжэнь Юйдином, сделав его своим близким другом.

В течение долгого времени Пань Сюань вместе с Чжэньжэнь Юйдином погружался в суровые тренировки по закалке плоти.

Каждый день они начинали занятия с первыми лучами рассвета, и в местах, преисполненных духовной энергии, каждое их движение и каждый удар были проникнуты преданностью искусству предельного совершенствования тела.

В процессе тренировок Пань Сюань непрерывно регулировал ритм дыхания, ощущая, как под воздействием духовной энергии каждый сантиметр его мышц и каждая кость претерпевают скрытые изменения.

Шло время, и телесные достижения Пань Сюаня, подобно поднимающемуся весеннему приливу, шаг за шагом приближались к заветной черте.

Наконец, в один ничем не примечательный, но предначертанный судьбой день Пань Сюань, как обычно, всем сердцем предался вращению Таинственного Искусства Девяти Витков.

Духовная энергия бурлила вокруг Пань Сюаня, и по мере непрерывного вращения техники сила внутри него собиралась воедино и сжималась, а каждый вдох сопровождался мощнейшими колебаниями ци.

Внезапно он почувствовал, как какая-то сила внутри его тела прорвала некие оковы, и его телесные возможности, словно вылупившаяся из кокона бабочка, наконец шагнули на раннюю стадию Великого Золотого Бессмертного Дало.

В тот же миг в голове Пань Сюаня вовремя прозвучал знакомый голос системы:

— Динь! Задание выполнено, поздравляем хозяина с получением шанса на озарение. Желаем хозяину дальнейших успехов на пути совершенствования!

http://bllate.org/book/19640/1930883