Готовый перевод The Regent's Secret A-Persona / Регент-принц оказался омегой, а я раскрыла её секрет: Глава 3

Женщина в белоснежном капюшоне, скрывавшем большую часть лица, сидела в стороне, храня молчание. Лишь Байгу вел переговоры с лавочником.

Жуань Лу поначалу был крайне недоволен, но, увидев столь скромный наряд незнакомки, успокоился.

Сразу видно, приезжие. Куда им до нас, жителей Линчуаня, — не станут же они жаловаться отцу. Жуань Лу почувствовал себя уверенно и стал вести себя еще развязаннее. Он легонько кашлянул, обращаясь к Жуань Тан:

— Когда прислуживаешь господину, нечего витать в облаках!

Он намеренно хотел заставить Жуань Тан признать статус служанки. Если посторонние увидят, как Жуань Тан помогает снимать мерки, но при этом знают, что она — госпожа, разве она не опозорится сама?

При этих словах даже Байгу бросил на них взгляд.

Жуань Тан очень хотела поблагодарить Байгу, хоть как-то подать знак, но приказ брата сковал ее. Она почувствовала досаду, но тут же взяла себя в руки и покорно опустила голову.

Даже Жуань Лу удивился: эта девчонка сегодня на удивление послушна.

Но у Жуань Тан были свои планы.

Байгу, казалось, узнал ее — его взгляд долго не отрывался от девушки. Пользуясь этим, Жуань Тан нарочно выдавила из себя всхлип, жалобно и покорно склонившись еще ниже:

— Это все моя вина. Раз уж брату приглянулась обувь, мне следовало самой ее предложить, а не злить его.

Связаться с Ван Ли — это великая честь. Как только она это произнесла, Жуань Лу с гордостью и высокомерием посмотрел на женщину, ожидая увидеть в ее глазах благоговение.

Я еще переживал, что одного обвинения в халатности будет недостаточно, чтобы стереть их род с лица земли, а тут наследник дома Жуань сам лезет в петлю. Ван Ли усмехнулся про себя, но внешне оставался невозмутим.

Жуань Тан украдкой взглянула и увидела, что женщина действительно бросила взгляд на Жуань Лу.

Ван Ли улыбался, размышляя: изначально я приехал лишь расследовать дело о служебной халатности губернатора Жуаня, а теперь, похоже, добавится еще и обвинение во взяточничестве.

Сам же Ван Ли, ничуть не смутившись, с интересом спросил:

— Неужели ваш дом связан с самим регентом?

Почему это слуга прикасается к моим вещам? Жуань Лу, решив, что у Байгу слишком грубые руки, остался недоволен. Он нашел предлог, чтобы забрать веер обратно:

— Что в этом такого? Каждый раз, когда отцу присылают подарки, он отдает мне все самое лучшее.

Однако эти слова вонзились в сердце Жуань Тан, словно стрелы.

Даже Байгу вздрогнул, услышав это.

Вот оно, удовольствие от разжигания вражды? Жуань Тан стала еще покорнее, словно верный маленький пес, но уши ее были навострены, она внимательно следила за происходящим.

В жизни Жуань Тан чего только не было, но обид — в избытке. Поэтому притвориться оскорбленной для нее было проще простого, и выглядело это до слез жалко.

Она все рассчитала: господин Байгу выглядит как человек знатный и богатый, если он увидит, что Жуань Лу отобрал подаренную ею обувь, разве не разозлится?

Женщина в белом поправила накидку, отложила выкройку и с улыбкой произнесла, глядя на Жуань Лу:

— Ваш веер, господин, выполнен весьма искусно, должно быть, он очень дорогой.

И правда, деревенщина, ничего в жизни не видела. Жуань Лу остался доволен и снисходительно ответил, даже не взглянув на Жуань Тан:

— Ну, хорошо.

— Господин, я хотела бы взглянуть на ваш веер.

— Этот веер я заказал специально для встречи с Ван Ли. Если вы его испортите, боюсь, ван будет очень недоволен.

Ван Ли подал знак Байгу. Тот понял намек и почтительно вышел вперед, принимая веер обеими руками.

— У вас поистине выдающаяся семья, господин. Такому счастью можно только позавидовать.

Жуань Лу был поглощен своим триумфом, но Жуань Тан заметила, как уголки губ женщины дрогнули в ледяной усмешке.

Жуань Лу больше всего на свете любил ловить на себе завистливые взгляды, поэтому, услышав вопрос, начал придумывать небылицы.

На самом деле Ван Ли лишь прислал письмо, что собирается нанести визит, но в устах Жуань Лу это превратилось в то, что ван не только отобедал в особняке, но и вел с ним долгие беседы, лично осыпая его похвалами.

Жуань Лу думал, что перед ним наивная провинциалка, которая наверняка поверит каждому его слову. Он разглагольствовал все увереннее, и от него начали исходить тонкие струйки аромата куньцзэ — дурманящий цветочный запах заполнил всю комнату.

Пока брат упивался своим хвастовством, Жуань Тан заметила, как женщина брезгливо коснулась носа кончиками пальцев.

Она же цяньюань, почему ей не нравится этот запах синсян? Жуань Тан не понимала. Хотя Жуань Лу ей неприятен, сам аромат был весьма приятным.

Жуань Тан не вслушивалась в пустое бахвальство брата, она была вынуждена стоять согнувшись, лишь тайком поглядывая на отобранную обувь.

Она закусила губу, охваченная недоумением: неужели у богачей нынче такой кроткий нрав? Я почти открыто намекнула, что Жуань Лу отобрал обувь, а эта женщина даже глазом не моргнула? Разве это не ее вещь?

Ван Ли, намеренно игнорируя этот вопрос, продолжал сыпать любезностями, лишь изредка бросая взгляд на пухлое личико Жуань Тан, при этом его губы слегка приподнимались.

Эта маленькая побочная дочь дома Жуань хоть и похожа на щенка, но куда интереснее этого напыщенного наследника.

Ван Ли продолжал притворяться обычным обывателем, восхваляя Жуань Лу:

— Вы, господин, человек благородных кровей, лишь в богатом доме могли вырастить такого наследника.

Он перевел взгляд на Жуань Тан и добавил:

— Даже ваша служанка обладает такой статью, будто сама из знатного рода.

Сказав это, он намеренно бросил ей горсть медных монет и рассмеялся:

— Раз уж твоя служанка такая послушная, держи награду.

Монеты ударили Жуань Тан по голове, и от боли в глазах, распухших, как перезрелые персики, защипало от слез.

Болела не только голова — сердце болело сильнее.

Она не хотела их подбирать. Иными словами, она не хотела признавать, что эта женщина тоже считает ее лишь прислугой, вещью.

Но это были деньги. Только с ними мать сможет купить лекарства.

Жуань Тан обиженно закрыла глаза. Перед взором тут же возникло болезненное лицо матери, заставляя ее с мукой открыть глаза и принять реальность — монеты, рассыпавшиеся у ее ног.

Под насмешки брата Жуань Тан вздрогнула, ее ресницы дрожали, пока она склоняла голову.

Она все же протянула руку и, дрожащими пальцами, начала собирать монеты одну за другой.

Крупицы самоуважения, которые она пыталась в себе сохранить, вновь рассыпались в прах.

Как же так… Ведь она не дала медведю растерзать меня, она подарила мне обувь! Никто никогда так с ней не поступал. Раньше, видя, как все носятся с Жуань Лу, как с писаной торбой, Жуань Тан лишь равнодушно пожимала плечами, но в этот раз ей показалось, что кто-то наконец-то ее ценит.

Однако это ценительство оказалось лишь плодом ее воображения.

Пока в ее душе бушевала буря, незнакомка закончила снимать мерки и поднялась.

Жуань Тан поспешно отбросила ненужные мысли и украдкой посмотрела на ту пару обуви.

Пусть женщина оказалась не такой, как она думала, но Жуань Тан все равно волновалась о том, что было спрятано в подкладке, и о тех словах, что прозвучали при дарении.

Может, в этом поступке есть тайный смысл? Жуань Тан очень хотела в это верить, но понимала, что лишь обманывает себя.

Поколебавшись, она вернулась к привычной за шестнадцать лет роли — опустилась на колени, забыв о гордости, и тихо прошептала:

— Прошу, брат, верни обувь моей сестре.

Но Жуань Лу лишь горделиво усмехнулся:

— Разве может побочная дочь носить ту же обувь, что и законный наследник? Где это видано?

Сказав это, он приказал слуге:

— Выброси.

— Ты…

Жуань Тан отчаянно вскочила, словно щенок, которого пнули под зад.

Но было поздно — вышивальщица уже унесла обувь, чтобы выбросить ее.

В этот миг Жуань Тан охватило жгучее чувство вины: а что, если в обуви было что-то, что могло спасти маму… Мама, как же я бессильна…

Сердце Жуань Тан похолодело. Она беспомощно смотрела в окно, ее маленький носик покраснел, она была на грани слез, но сдерживалась из последних сил.

Взгляд Ван Ли, скрытый под капюшоном, не упустил ни единой перемены в лице девушки, но он не проронил ни слова.

Жуань Лу направился к выходу, и Жуань Тан пришлось последовать за ним.

Проходя мимо женщины в белом капюшоне, Жуань Тан почувствовала, как что-то упало в ее карман.

Она решила, что ей показалось, но, сунув руку в карман, обнаружила маленький сверток, обернутый бумагой.

Сердце Жуань Тан забилось чаще, она тайком развернула записку.

Это была молочная конфета. Та самая, которую дети из других семей ели каждый день, а Жуань Тан не могла позволить себе даже попробовать.

На обертке было написано: Это лишь игра, не принимай всерьез.

На душе у Жуань Тан стало тепло, а карамельное личико слегка порозовело. Она обернулась, но женщина стояла как ни в чем не бывало, даже не взглянув на нее.

Однако там, где Жуань Тан не могла видеть, взгляд Ван Ли стал холодным, как лезвие, готовое пронзить их спины.

Байгу осмелился спросить:

— Что это значит, ван?

— Эта девица из дома Жуань — ключ к нашему расследованию, — голос Ван Ли был лишен всяких эмоций. — Пусть она начнет зависеть от меня, так будет легче действовать.

Затем он добавил:

— Но сначала я хочу узнать, действительно ли она так нелюбима, или это спектакль, разыгранный домом Жуань для моих глаз.

Байгу не понял:

— Я слишком глуп, чтобы понять.

Ван Ли вспомнил щенячьи глаза Жуань Тан и с интересом произнес:

— Если это правда, она пойдет по тому пути, который я для нее уготовил.

Байгу очень хотел спросить, что это за путь, но, увидев выражение лица Ван Ли, не решился.

Ван Ли промолчал, лишь мягко улыбнулся, отчего Байгу пробрал озноб.

Ей следовало догадаться: Ван Ли никогда не оставит Жуань Тан хорошего пути.

http://bllate.org/book/19558/1917958