Готовый перевод Gourmet Goddess Conquers Demon King / Я покорила Короля Демонов своей кухней: Глава 4

Мир Людей, Милитянь, главный зал у ворот Храма Сюаньюнь.

Перед воротами Храма Сюаньюнь, обычно безлюдными, сегодня было необычайно оживленно.

Место собеседования для соискателей на должность шеф-повара Храма Сюаньюнь находилось прямо в просторном зале у горных ворот.

Сегодня, едва забрезжил рассвет, у входа в главный зал уже выстроилась длинная очередь.

— Второй старший брат, как думаешь, найдется ли среди сегодняшних соискателей кто-нибудь, кто действительно вкусно готовит? Эй, мастерство тех предыдущих кандидатов было просто отвратительным! Готовили-готовили, а есть можно было лишь одно блюдо, да и то каждый день. Меня от него уже тошнит! Эх, почему же найти хорошего повара так трудно?

Пхнувшись животом о порог бокового зала и вытянув шею наружу, толстый парень в белых одеждах адепта Храма Сюаньюнь вопрошал молодого человека, стоявшего за его спиной в таких же белых одеждах.

В Храме Сюаньюнь рядовые ученики носили серые мантии, личные ученики главы и старейшин — белые, наставники и старейшины — черные, а сам глава — золотые.

Оба они были облачены в белые одежды, что свидетельствовало об их необычном положении.

— Не питаешь надежд — не испытываешь разочарования.

Этот Второй старший брат сидел на циновке, погруженный в медитацию, и, даже не открывая глаз, ответил бесстрастным тоном.

— Ох, говоришь так, будто тебе самому все равно, — толстый парень бросил на Второго старшего брата косой взгляд, а затем тихонько пробормотал под нос: — Если действительно всё равно, чего ради ты пришел смотреть на это собеседование?

— Ты что сказал? — Второй старший брат слегка приоткрыл глаза, оставив лишь узкую щелочку.

Толстяк мгновенно сник и виновато улыбнулся:

— Ничего, ничего… Хе-хе…

На словах он утверждал, что ничего, но в душе мысленно ворчал: Второй старший брат вечно корчит из себя такого безмятежного и отрешенного, а на самом деле внутри он — сплошная чернота! Тьфу, лицемер! Ханжа!

— Ругаешь меня про себя?

Внезапно раздавшийся у самого уха голос прозвучал словно заклинание. Толстяк испуганно вздрогнул, поднял голову и увидел, что Второй старший брат неизвестно когда уже подошел к нему вплотную.

— Ни… ничего подобного! Старший брат, ну сколько можно ходить бесшумно? Ты же меня до смерти напугал! — не удержавшись, пожаловался толстяк.

— Слабая база культивации.

— Ладно-ладно, знаю я. Старший брат, только не надо сыпать соль мне на рану, ладно? Умоляю!

Не успели они оба переключить внимание на то, как проходит собеседование снаружи, как вдруг от входа в главный зал донеслся шум и гам.

Оба переглянулись. В глазах друг друга они прочли недоумение.

У кого хватило наглости прийти и устраивать беспорядки в Храме Сюаньюнь?!

***

Отправляясь на собеседование в Храм Сюаньюнь, Су Сяоци сняла маскировку и вернула свой истинный облик, лишь слегка припудрив кожу гарью с дровяной печи, чтобы сделать её на несколько тонов темнее.

Это мгновенно состарило её некогда юное и прекрасное лицо на добрых несколько поколений. Впрочем, в этом мире бессмертных духовные практики давали тем большую продолжительность жизни, чем выше была их ступень развития, а их лица вечно оставались юными — лишь перед самой смертью черты быстро и резко дряхлели.

Поэтому судить о возрасте по молодости лица было невозможно.

И всё же она помнила, что её по-прежнему разыскивают во Трех Мирах, так что толика маскировки всё-таки присутствовала.

Хотя она полагала, что встала достаточно рано, когда добралась до зала у горных ворот, очередь из желающих получить место шеф-повара уже протянулась на изрядное расстояние.

К тому же люди продолжали прибывать и вставать в хвост очереди без конца и края.

Она поспешно побежала в самый конец и заняла место.

Присмотревшись, она заметила, что на должность повара претендуют почти сплошь мужчины, и среди этой длинной очереди она, похоже, была единственной женщиной-поваром.

Заметив женщину среди соискателей, остальные одаривали её любопытными и странными взглядами.

Впрочем, Су Сяоци это не волновало — она верила, что её кулинарное мастерство заставит Храм Сюаньюнь смягчить требования к кандидатам.

Процедура отбора в Храме Сюаньюнь казалась на редкость простой: требовалось лишь дать жюри попробовать домашнюю закуску, принесенную с собой. Если судьи находили угощение достойным, соискателя оставляли для участия во втором туре собеседования.

Поэтому, несмотря на внушительную очередь, прошло чуть больше часа, и настал её черёд.

Однако стоило тем молодым ученикам в серых мантиях у входа заметить, что наниматься пришла женщина, как они тут же преградили ей путь.

— Ттутенька, мы набираем только мужчин-поваров, женщины нам не нужны!

Ттутенька… Ттутенька?!

Су Сяоци от ярости чуть на небеса не улетела! Да, она всего-то слегка затемнила кожу! Пусть даже выглядит самую капельку старше, но не до такой же степени, чтобы звать её ттутенькой?!

Разве нельзя было назвать её сестрицей… сестрёнкой… или вроде того?!

В крайнем гневе она гневно сверкнула глазами:

— Но ведь в вашем объявлении о найме написано, что для обладателей выдающегося кулинарного мастерства требования к отбору могут быть смягчены!

— Ттутенька, для этого мастерство и впрямь должно быть выдающимся! Ты не слишком-то уверена в своей стряпне? Этому условию уже много лет никто не соответствовал.

Ученик в серой мантии скептически покачал головой, явно не собираясь пропускать Су Сяоци в главный зал.

— Эй, молодой человек, ты перегибаешь палку! Ты еще даже не пробовал то, что я приготовила, как же ты можешь делать столь слепые выводы?

Не стерпев обиды, Су Сяоци затеяла перепалку с этим учеником прямо у входа.

Однако их ссора не только встревожила тех, кто был внутри, но и вызвала недовольство у людей позади. Толпа принялась шуметь, требуя, чтобы Су Сяоци немедленно уступила дорогу и не тратила чужое время на собеседование.

Но Су Сяоци с таким трудом добралась до этого места, что вовсе не желала сдаваться и упрямо отказывалась уходить.

В этот момент из бокового зала вышли двое мужчин в белых одеждах: один кругленький, похожий на колобка толстяк, а второй — подтянутый, с благородной и величественной осанкой.

Едва они появились, в главном зале мгновенно воцарилась тишина.

Толстяк первым подошел к дверям зала, дважды кашлянул и принял напускной, суровый и серьезный вид:

— Кхм, в чем дело? Разве вы не знаете, что в главном зале запрещено шуметь?

— Второй старший брат, всё из-за этой женщины. Она упорно рвется на собеседование поваров. Ученик уже объяснил ей, что Храм Сюаньюнь нанимает только мужчин, но она всё равно не хочет уходить и продолжает здесь скандалить, — почтительно доложил ученик в серой мантии, споривший с Су Сяоци.

— Всего лишь баба, так уберите её.

Видя, что несколько учеников в серых мантиях уже собираются схватить её, Су Сяоци громко крикнула:

— Подождите!

Заметив, что все замерли в нерешительности, она поспешно обратилась к тем двоим распорядителям в белых одеждах:

— Уважаемые господа, я знаю, что ваша обитель принимает только мужчин-поваров, но разве там не было приписки, что для обладателей выдающегося кулинарного мастерства требования смягчаются? Я вовсе не устраиваю балаган, просто я смертельно уверена в своем искусстве готовки. Почему же вы, уважаемые господа, даже не отведав принесенных мной закусок, столь категорично заявляете, что я не соответствую этому требованию?

— Если двое уважаемых господ отведают моё угощение и всё равно сочтут, что я не подхожу, я немедленно уйду и больше не стану докучать! — торжественно произнесла Су Сяоци, говоря искренне и с совершенно спокойным выражением лица.

Толстяк слегка приподнял бровь. Видя, с какой самоуверенностью держится эта женщина, он не удержался и заглянул в бамбуковую корзинку, которую она держала в руках. Там лежали два свертка, завернутых в листья лотоса.

Судя по одному лишь внешнему виду, нельзя было понять ничего определенного, но на вид еда казалась не слишком аппетитной. Он покачал головой, выражая полное неприятие.

Зато сидевший рядом Второй старший брат неожиданно для всех подал голос:

— Пусть войдет.

— Второй старший брат? — ошеломленно моргнув, толстяк перевел взгляд с собственного Второго старшего брата на Су Сяоци, думая про себя: «Да ладно? Неужели Второму старшему брату нравятся такие? Ого, да у него тяжелый вкус».

Второй старший брат бросил на толстяка суровый взгляд, отчего тот мгновенно втянул голову в плечи, а затем поспешно бросился отталкивать учеников в серых мантиях, всё еще загораживавших проход.

— Дорогу, дорогу! Второй старший брат велел пропустить её, вы что, деревянные чурбаны?

С этими словами он одарил Су Сяоци маслянистой улыбкой, в которой явственно угадывались залежи жира:

— Ттутенька… ой-ой-ой, то есть сестрица? Прошу, пожалуйте внутрь, милости просим.

Су Сяоци и сама была слегка сбита с толку. Что за странные манеры у этого толстяка?

Только что он наотрез отказывался, а теперь вдруг стал таким любезным? Как странно…

Впрочем, упускать с таким трудом завоеванную возможность она не собиралась. Не раздумывая, она подхватила свою корзинку и шагнула внутрь главного зала.

В этот момент, помимо двоих адептов в белых одеждах, все остальные в зале носили серые мантии. Сидевшие прежде за столом жюри ученики в серых мантиях тут же подскочили, едва двое старших вошли, и уступили им судейские места.

Те двое ничуть не церемонились и, усевшись, заняли самые центральные места в жюри.

Устроившись на месте, толстяк заметил, что Су Сяоци всё еще растерянно стоит столбом, и бросил:

— Иди сюда, выкладывай свое угощение, давай попробуем, насколько оно у тебя вкусное!

— Ой, — опомнившись, Су Сяоци торопливо подошла ближе и достала из корзины завернутую в листья лотоса медовую жареную курицу, водрузив сверток прямо перед ними.

— Это что? — толстяк распознал лишь листья лотоса, но вряд ли же им предлагали жевать саму зелень?

— Это моя медовая жареная курица… ой, то есть медовая жареная птица! Поскольку её только что запекли этим утром, снаружи её обернули тремя слоями листьев лотоса, чтобы сохранить тепло и свежесть.

Поясняя это, Су Сяоци принялась по очереди разворачивать внешние слои листьев лотоса, укутывавших птицу.

Когда последний слой развернулся, в воздухе мгновенно распустился густой мясной аромат. Такого запаха им доселе вдыхать не доводилось: насыщенный дух печеного мяса переплетался с тонкими нотками фруктовой свежести.

Один лишь этот запах заставил у толстяка потечь слюнки.

— Тсс, — он с трудом втянул в себя уже переполнившую рот слюну, впившись глазами в покрытую золотистой корочкой жареную птицу, лежащую посреди листьев лотоса.

— Э-это… — ему еще никогда не доводилось видеть ничего подобного. — Что это ты только что назвала?

— Медовая жареная птица! — повторила Су Сяоци, после чего надела перчатки, вооружилась маленьким ножиком и в два счета идеально нашинковала обеих запеченных птиц на аккуратные кусочки.

Затем она повернулась к сидевшим за судейским столом и объявила:

— Готово, прошу отведать.

Толстяк первым, не в силах больше сдерживаться, схватил кусок и запихнул его в рот:

— М-м-м…

Стоило мясу коснуться языка, как он потерял дар речи. Что… что это за божественное блаженство?!

Кожица этой жареной птицы таяла во рту, а текстура поражала нежностью. Стоило губам едва заметно сжаться, как мягкая и упругая шкурка мгновенно растворялась во рту, оставляя идеально сбалансированное послевкусие с легким оттенком сладости и соли.

Стоило зубам чуть сильнее погрузиться вглубь, как под кожицей обнаружилось мясо — невероятно гладкое, нежное и мягкое, а густой мясной сок брызнул прямо в рот.

В одно мгновение во рту закружился целый каскад богатейших вкусовых оттенков: свежесть, аромат, солоноватость, хрустящая корочка и сладость — словно слои нарастали один за другим.

Что это за наслаждение!

Почему эта жареная птица настолько восхитительна?!

Сладостно зажмурившись, толстяк прожевал этот кусок. Сглотнув, он облизнул губы с чувством глубокой неудовлетворенности: ничего вкуснее этой жареной птицы он в жизни не пробовал! До чего же хороша!

И когда он, распахнув глаза, потянулся за следующим куском, то к своему ужасу обнаружил, что листья лотоса перед ним… абсолютно пусты!

Пусто! Всё пусто!

Смертоносным взглядом толстяк окинул окружающих: каждый из присутствующих жутко набил щеки и теперь с блаженными лицами усердно работал челюстями.

— Да вы совесть потеряли! — с грохотом хлопнув по столу, толстяк вскочил на ноги, а затем обиженно уставился на Второго старшего брата. Тот заслонил собой целый лист лотоса, яростно охраняя оставшиеся пару кусочков жареного мяса, и с крайним подозрением отступил в самый дальний угол зала.

— Второй старший брат! — бросившись за ним, толстяк скривился в лицо полной неизбывной боли и детской обиды: — Дай мне еще кусочек, всего один кусочек, умоляю!

Второй старший брат демонстративно отвернулся, всем своим видом выражая категорический отказ.

— Старший брат! — с горечью завопил толстяк, но в ответ ему вновь предстала лишь непреклонная, холодная спина Второго старшего брата.

Ничего не поделаешь: база культивации у толстяка была ниже, двигался он медленнее, а перехитрить Второго старшего брата ему было не под силу…

Смертельно страдальческое выражение застыло на лице толстяка. Остолбенело застыв посреди главного зала, он чувствовал себя брошенным целым миром. До чего же он несчастен, как же горько…

Тем временем Су Сяоци, видя, что эти люди подчистую умяли принесенную ею жареную курицу, а оценку её кулинарным способностям так и не вынесли, решила напомнить о себе:

— Уважаемые, я прошла испытание?

http://bllate.org/book/19464/1908830