Готовый перевод Villainous Charm in the Cultivation World [Rebirth] / Злодей, покоривший мир культивации [Возрождение]: Глава 18

С проницательностью Шэнь Чи нетрудно было разглядеть, кто питает к нему недобрые чувства, а кто искренен в своей доброте. Изначально он согласился на предложение Мин Ли стать его учеником именно потому, что почувствовал: этот человек не желает ему ни малейшего зла, да и в общении с самого начала придерживался относительно равной позиции.

Хотя щедрость наставника и вызывала легкую настороженность, Шэнь Чи не видел причин, по которым тот мог бы желать ему вреда. В конце концов, по сравнению с практиком стадии Махаяны, его нынешние способности были не выше муравьиных, и чтобы лишить его жизни, Мин Ли даже не пришлось бы шевельнуть пальцем.

Свободная рука Мин Ли чуть вытянулась вперед, пальцы замелькали, сплетаясь в сложные фигуры, и на глазах у Шэнь Чи в бездну под обрывом устремились тонкие золотистые нити. Вслед за ними Шэнь Чи внезапно ощутил, как где-то в глубине отозвалось нечто огромное — мощный массив.

Узоры этого массива то проявлялись, то исчезали, охватывая весь утес Невозврата. Несмотря на расстояние, от него веяло чем-то священным и пугающе торжественным. Шэнь Чи видел бесчисленное множество массивов, но этот был ему совершенно незнаком. Он не мог даже угадать его предназначение, ясно было лишь одно: это невероятно опасно.

Как столь масштабный массив мог оказаться в пределах величайшей секты?

— Есть ли записи об этом массиве? — мысленно спросил он.

— Ответ хосту: в сюжете данный массив не фигурировал, поэтому в системе записей нет.

— Именно из-за этого массива утес называют Невозвратом, — объяснил Мин Ли, продолжая складывать печати. — Его воздвигли еще бессмертные древности. Он крайне сложен, и если кто-то неосторожный в нем застрянет, то, не будучи Золотым Бессмертным, неминуемо погибнет, а душа его рассеется.

Заметив, видимо, что Шэнь Чи напрягся, Мин Ли добавил:

— Впрочем, не беспокойся. Я, как твой наставник, разумеется, не причиню тебе вреда.

Это был второй раз, когда он назвал себя наставником, и первый, когда произнес это вслух.

Шэнь Чи поднял взгляд. Лицо Мин Ли по-прежнему оставалось холодным и строгим, без тени эмоций, словно сказанные слова были для него чем-то самым естественным.

В этот момент Шэнь Чи внезапно вспомнил ту самую забытую память.

В прошлой жизни, когда он только ступил на путь демонического совершенствования, он был сущей бестолочью. В мире демонов, в отличие от мира бессмертных, никто не станет соблюдать вежливость, даже если внутри кипит ненависть. Напротив, здесь царил закон джунглей. Будучи еще слабым заклинателем на стадии Конденсации Ци, Шэнь Чи едва не погиб от рук могущественного демона, но его спас случайный прохожий.

Тогда он настоял на том, чтобы стать учеником своего спасителя. Он помнил, как тот долго колебался, прежде чем согласиться, и с того дня они стали наставником и учеником. Под его руководством всего за полтора года Шэнь Чи достиг стадии Конденсации Сущности — аналога Золотого Ядра у бессмертных. А затем наставник исчез.

Шэнь Чи долго искал его, но не нашел ни следа. Словно кто-то намеренно заметал пути, он начал постепенно забывать всё, что было связано с этим человеком. В конце концов, ценой невероятных усилий, он удержал в памяти лишь две особенности: манеру обращения с мечом и то, что его наставник был практиком бессмертного пути.

Тот человек, нанося удар, чуть оттопыривал большой палец, а при возвращении меча в ножны его запястье едва заметно вздрагивало; скорость атаки и отступления всегда была одинаковой и молниеносной.

Сначала, заметив подобные привычки у Шэнь Ухо, Шэнь Чи подозревал, что это он и есть. После того как Шэнь Ухо впервые придрался к нему, они не раз сходились в схватках, но чем дольше они сражались, тем больше Шэнь Чи убеждался, что ошибся.

Вспомнив, как только что держал меч Мин Ли, Шэнь Чи невольно опустил голову. У него всегда была отличная память — он мог слово в слово пересказать тысячи свитков Хроник Первозданного Духа, которые читала ему мать в прошлой жизни. Почему же он забыл того человека? Почему даже достигнув стадии Махаяны, он так и не смог вспомнить его лица?

Если считать по времени, тогда он был всего на десять с лишним лет старше, чем сейчас. Мин Ли вознесся в течение сотни лет — это вполне сходилось. Даже привычки Шэнь Ухо можно было объяснить тем, что он перенял их у Мин Ли, ведь в прошлой жизни они были учителем и учеником.

Неужели Мин Ли и есть тот самый наставник из его прошлой жизни?

Мысли пронеслись в голове за долю секунды, и тут же Шэнь Чи заметил, что Мин Ли пробил в массиве брешь.

— Идем.

По команде Мин Ли Шэнь Чи почувствовал, как его оторвало от земли: наставник подхватил его одной рукой, и они стремительно нырнули в образовавшийся проход.

...

Вскоре они оказались посреди густого тумана.

Мин Ли не опустил Шэнь Чи, а, держа меч в одной руке, другой продолжал прижимать его к себе, шагая вперед.

Шэнь Чи выглянул из-за плеча наставника, но вокруг была лишь пелена тумана, скрывавшая всё на свете. Он дернул Мин Ли за край одежды:

— Старейшина Мин Ли, я хочу спуститься и идти сам.

Мин Ли замер на месте:

— Здесь полно опасностей, один неверный шаг — и от тебя не останется даже костей. Ты хорошо подумал?

— Да, я хочу идти сам! — Шэнь Чи повысил голос, стараясь звучать твердо.

С того момента, как он увидел очертания массива, он не питал иллюзий и понимал, что слова Мин Ли — не пустой звук. Но его просьба не была капризом. Хотя Мин Ли двигался уверенно, Шэнь Чи чувствовал, что каждый шаг дается ему нелегко.

Прожив две жизни, Шэнь Чи прекрасно знал: для заклинателя, идущего по пути массивов, важно иметь свободные руки. Если Мин Ли — его прежний наставник, он не хочет быть обузой. Если же нет — он не хочет излишней близости.

Наконец Мин Ли опустил его на землю и строго сказал:

— Здесь полностью подавляется духовное чутье. Я не смогу постоянно оглядываться, чтобы следить за тобой. Смотри внимательно, куда я ступаю, и ни на шаг не отходи.

Шэнь Чи серьезно кивнул:

— Хорошо.

Мин Ли коротко кивнул в ответ, посмотрел на него, убрал меч и, быстро перебирая пальцами, сложил несколько печатей. Шэнь Чи почувствовал, как в его тело вошел прохладный синий свет, тело стало легким, а радиус обзора увеличился с двух шагов до целой сажени.

— Спасибо, старейшина Мин Ли.

Сначала Мин Ли на каждом шагу оглядывался, но, заметив, что Шэнь Чи идет шаг в шаг, точно повторяя его путь, перестал оборачиваться.

Возможно, освободившаяся рука помогла ему двигаться свободнее. Мин Ли был высокого роста, и его обычный шаг был равен трем шагам Шэнь Чи, но теперь он укоротил шаг, чтобы юноша мог поспевать.

Ступая след в след, Шэнь Чи вдруг подумал: даже если этот человек не тот, из его прошлой жизни, он всё равно должен быть достойным наставником.

Они вышли из тумана, и перед ними открылся удивительный вид.

Долина, окруженная горами, была залита чистым лазурным светом. Вдали виднелись окутанные дымкой леса, слышалось звонкое пение птиц. Ручей прорезал долину, а по его берегам росли фруктовые деревья, усыпанные красными плодами размером с кулак. От них исходил густой аромат, который усиливался с каждым порывом ветра.

Мин Ли остановился и взмахнул рукой. Шэнь Чи почувствовал, как наваждение в голове мгновенно рассеялось. Он только сейчас осознал, что бессознательно сделал полшага в сторону фруктового сада, и с удивлением посмотрел на сочные плоды.

Заметив интерес Шэнь Чи, Мин Ли пояснил:

— Это небольшое тайное царство, доставшееся нам от древности. Эти деревья называются Гу.

О деревьях Гу упоминалось в Хрониках Первозданного Духа. Ходили легенды, что в эпоху древних войн между бессмертными кто-то использовал их плоды для создания дурманящего дыма, чтобы лишать врагов рассудка и уничтожать их всех разом. После того как древние бессмертные покинули этот мир, деревья Гу исчезли. Видимо, это место — одно из наследий той эпохи. Если судить по семи ступеням духовных растений, эти деревья могли претендовать на высшую степень первой ступени — редчайшая находка, которой не было тысячи лет.

Поняв это, Шэнь Чи отвел взгляд. Как бы ни были интересны эти деревья, он понимал: с его нынешними силами он не выйдет отсюда живым, если попытается сорвать хоть один плод.

— Если хочешь, когда будем уходить, я сорву тебе несколько.

Голос Мин Ли раздался совсем рядом. Шэнь Чи резко поднял голову, но из-за угла обзора видел лишь холодный, невозмутимый профиль наставника.

Судя по описаниям, даже бессмертные не могли полностью противостоять искушению плодов Гу. Мин Ли был лишь на стадии Махаяны — пусть до бессмертия оставался всего шаг, но этот шаг был подобен пропасти.

Однако в ту самую секунду, когда Мин Ли заговорил, Шэнь Чи вдруг поверил, что тот обязательно справится. Это слепое доверие напугало его. Он подсознательно хотел отступить, но, вспомнив, что они находятся в опасном тайном царстве, заставил себя остаться на месте.

Мин Ли оставался невозмутимым, словно не заметив новой вспышки настороженности Шэнь Чи. Он посмотрел в сторону и сказал:

— Идем за мной.

Шэнь Чи кивнул, не выдав ни единой эмоцией.

Вдоль ручья они встретили немало древних существ — от мирных травоядных до свирепых хищников. Неизвестно, какой метод использовал Мин Ли, но звери словно не замечали их, позволяя беспрепятственно пройти сквозь лес Гу.

В конце леса находилась пещера в человеческий рост, откуда и вытекал ручей.

Здесь лицо Мин Ли стало еще строже. Он бросил в воду духовный камень — чистейший, без единой примеси, — и тот мгновенно почернел, словно тушь, растворившаяся в воде. Через два вдоха ручей снова стал кристально чистым.

Шэнь Чи вспомнил листья, плывущие по воде, и животных, пивших из ручья, — тогда вода казалась самой обычной.

— Эта вода называется Уцюань — Источник Неприкосновенности, — пояснил Мин Ли, заметив его недоумение. — Ее еще называют Источником Защиты Духа. Она обычно появляется там, где сокрыты небесные сокровища. Стоит ей оттечь на три чжана от места своего сокрытия, как она превращается в обычную воду, но всё, к чему она прикасается в своих пределах, обращается в ничто.

Сокровище? Шэнь Чи вспомнил про Систему. В малом тайном царстве пика Чиянь, когда обнаруживались духовные травы, 013 не умолкала ни на секунду. Но здесь, с самого входа, появилось столько сокровищ, а она — ни звука.

Он позвал ее в глубине души, но ответа не последовало. Система словно исчезла.

Если она действительно пропала, Шэнь Чи был бы только рад. Кому понравится, что в его теле обитает нечто осознанное? Даже если в последнее время она вела себя послушно, Шэнь Чи лишь позволил ей чуть больше свободы. И всё же он не верил, что она могла исчезнуть бесследно.

Он не знал, как изгнать ее навсегда. А так называемый рейтинг реванша, о котором твердила Система, для него был лишь самым крайним вариантом.

— Не волнуйся, я рядом.

От голоса Мин Ли Шэнь Чи вздрогнул, едва не решив, что тот узнал о Системе. Не успел он собрать мысли, как Мин Ли наклонился, подхватил его под пояс и выпрямился, усадив Шэнь Чи к себе на руку.

Второй раз за день его так несли. Шэнь Чи было неловко, но, глядя на чернеющий зев пещеры, он не стал возражать.

Мин Ли был выше обычных людей, и в низком проходе ему приходилось сильно наклоняться. К тому же, нельзя было задеть воду, что еще сильнее ограничивало движения.

Прижатый к наставнику, Шэнь Чи обвил руками его шею. Вокруг была тьма, и он закрыл глаза. Все чувства обострились: мерное журчание воды, ровное сердцебиение Мин Ли, его спокойное дыхание и легкий, едва уловимый аромат бамбуковых листьев.

Странно, но, несмотря на то что аура и запах Мин Ли были совсем не такими, как у Шэнь Ухо, сейчас, в его объятиях, Шэнь Чи почему-то вспомнил именно Ухо.

Может, дело в одинаковой температуре тела? Шэнь Чи нахмурился и тут же отбросил эту мысль.

Шум воды стих. Шэнь Чи открыл глаза — впереди, за поворотом, забрезжил свет.

Миновав поворот, они оказались в сухой и просторной пещере.

Стены мерцали серебристыми искрами, напоминая звездное небо. Присмотревшись, Шэнь Чи понял, что это не просто точки, а рисунки, составленные из них. Именно они и излучали свет.

В центре находился небольшой прудик с чистой водой, из которого вытекал ручей. А дальше, у самого истока... Шэнь Чи замер, широко открыв глаза, и повернулся к Мин Ли.

— На фресках изображена история развития древнего клана по имени Силе, — сказал Мин Ли, опуская его на землю.

В древности Силе был мирным кланом, не знавшим войн. Но нашелся предатель, который разболтал о наличии у них небесных сокровищ, и клан стал жертвой алчности других племен. Именно Силе были теми, кто использовал плоды Гу для создания ядовитых благовоний, и они же почитали деревья Гу как священные.

Это тайное царство было их последним наследием.

— То, что я хотел тебе подарить, находится здесь.

Рассказав историю, Мин Ли сделал несколько шагов к источнику и добавил:

— Иди сюда.

Шэнь Чи перевел взгляд с Мин Ли на предмет у источника, подавил потрясение и подошел ближе.

Это была синяя жемчужина размером с большой палец, лежащая в углублении, наполненном водой. Казалось, именно она заставляла воду переливаться через край, питая пруд.

— Протяни руку, — сказал Мин Ли.

Шэнь Чи помедлил:

— Что это?

— Мелочь. Мне показалась интересной, вот и решил подарить тебе, — тон Мин Ли был небрежным, а взгляд — успокаивающим. — Не бойся, она не причинит тебе вреда.

«Не причинит вреда...» — Шэнь Чи снова посмотрел на жемчужину. Поколебавшись, он всё же протянул руку.

...

Цинь Сы был калекой. От рождения он не мог ходить. В семье Цинь он был четвертым, отсюда и имя, но теперь, когда от семьи не осталось никого, кроме него, это не имело значения.

Цинь Сы был безумцем — так говорили все, кто его знал. Но те, кто видел его безумие воочию, уже давно отправились в мир иной, как и весь род Цинь.

— Кхе-кхе... — женщина зашлась в кашле от едкого дыма, ее изысканный макияж превратился в маску грязи, а из глаз текли слезы. В них больше не было мольбы, лишь ярость. Если бы не стена огня между ними, она бы уже бросилась на Цинь Сы, чтобы разорвать его на куски.

— Цинь Сы! Кхе-кхе... даже если ты убьешь меня, семья Цинь не достанется тебе! — вопила она, забыв о правилах приличия, которые соблюдала десятилетиями. Страх смерти лишил ее рассудка. — Ты тоже умрешь! Думаешь, господин Цинь оставит тебя в покое? Перед смертью он отравил тебя, тебе осталось жить всего месяц!

Услышав это, Цинь Сы рассмеялся. Его лицо, похожее на лицо женщины, но более утонченное, в отсветах пламени казалось зловещим и демоническим.

— Семья Цинь? Ты думаешь, от нее что-то осталось, кроме этого дома? К тому же, разве она не горит вместе со мной? И кстати, ты знаешь, как умер твой господин Цинь?

Цинь Сы поднял руку, словно хватая что-то в пустоте, и его смех стал тише, но прозвучал еще нежнее:

— Я вырвал ему сердце.

Его пальцы были длинными, как кости, обтянутые тонкой кожей, сплошь покрытой шрамами — старыми, переплетающимися, уходящими под одежду.

Женщина смотрела на его руки, расширив глаза, словно увидела дьявола.

— Ты безумец! — завопила она.

Она перебрала все известные ей проклятия, но Цинь Сы не реагировал. Огонь уже лизал ее ноги, и она, прыгая от боли, начала умолять:

— Я не хочу умирать! Кто-нибудь, спасите меня! У-у-у, Цинь Сы! Спаси меня! Я же твоя родная мать!

— Мать? — Цинь Сы прищурился. Он не обращал внимания на огонь, пожирающий его одежду, и медленно двигал кресло к женщине. Воздух наполнился запахом паленого мяса, но он, казалось, не чувствовал боли. Остановившись перед ней, он посмотрел на нее темным взглядом и чеканил каждое слово: — Я — никому не нужный бастард. Откуда у меня может быть мать?

— Не подходи! — женщина пятилась назад, ползая по полу в ужасе. — Я правда твоя мать! Прости, прости меня! Я была неправа, когда бросила тебя из-за твоей немощности... Отпусти меня, я еще молода, я не хочу умирать...

— О, — усмехнулся Цинь Сы хриплым голосом. — Спасибо, что рассказала мне об этом.

Он стряхнул огонь с одежды, и его губы, уже почти превратившиеся в пепел, дрогнули в подобии улыбки:

— Спасибо, госпожа Цинь.

Женщина, похоже, не поняла его слов. Она лишь бессмысленно подняла голову — нехватка кислорода уже застилала ей взор.

Цинь Сы протянул руку, обнял ее за плечи и едва слышно вздохнул.

— Бум! — рухнула балка, и звук этот, смешавшись с сиренами пожарных машин снаружи, заглушил ее крик.

— Здравствуй, мама, — сказал он, глядя на бьющееся в его ладони теплое, ярко-красное сердце. Его взгляд был полон нежности и одержимости.

В огне и дыму алый цвет казался особенно серым.

...

Придя в сознание, Цинь Сы открыл глаза. Вокруг была тьма и тишина, словно он был единственным существом во вселенной. Он положил руку на грудь: сердце билось слабо, но это было доказательством того, что он жив.

И, что самое удивительное, он чувствовал свои ноги.

http://bllate.org/book/19444/1906347