Машина только успела остановиться у ворот дома семьи У, как У Совэй нетерпеливо выпрыгнул из салона и звонким голосом крикнул в сторону дома: Мам! Мы вернулись!
Мама У, хлопотавшая на кухне, выглянула на звук. Она сразу увидела сына, легко шагающего впереди, а следом за ним — высокого Чи Чэна. Его руки были заняты подарочными коробками и пакетами так, что, казалось, он вот-вот их уронит.
Да Вэй! — укоризненно воскликнула мама У, бросив на сына строгий взгляд. — Посмотри на Сяо Чи, он тащит столько всего, неужели ты не мог помочь? Только и знаешь, что идти налегке!
Она с жалостью посмотрела на руки Чи Чэна, на которых от тяжести пакетов остались красные следы.
Тетя, все в порядке, это совсем не тяжело, я справлюсь, — Чи Чэн тут же одарил её безупречной, послушной и внимательной улыбкой, а его голос звучал мягко и почтительно.
У Совэй, наблюдавший за этой сценой, мысленно закатил глаза: Хм, притворяется! Только посмотрите, как притворяется! У этого парня столько энергии, что он мог бы голыми руками тигра задушить, а тут какие-то пакеты. Надо было заставить его нести больше!
Тетя, аромат ваших блюд чувствуется даже за воротами, так вкусно пахнет! — вовремя перевел тему Чи Чэн, искренне восхищаясь.
Ой, ну что вы, перестаньте хвалить, это же самая обычная домашняя еда, руки у меня самые простые, лишь бы вам понравилось! — Мама У скромничала, но лицо её расцвело в улыбке. — Остался только один овощ, сейчас доделаю! Да Вэй, иди же, пригласи Сяо Чи присесть!
Мам, я помогу тебе, — начал было У Совэй.
Ничего, иди лучше пообщайся с Сяо Чи, — ответила мама и мягко вытолкала его из кухни.
Чи Чэн тем временем уже привычно и аккуратно расставил пакеты в углу гостиной. Они сели за обеденный стол и чинно стали ждать начала трапезы. Мама У достала припрятанную по особому случаю водку и с радушием спросила: Сяо Чи, выпьешь с тетей пару рюмок?
Чи Чэн тут же встал и обеими руками почтительно принял рюмку: Тетя, я составлю вам компанию, но вы пейте понемногу.
Он держался настолько скромно, что У Совэй про себя лишь покачал головой: вот же дает, перед мамой он сама вежливость и послушание.
Сяо Чи, раз уж приехал, оставайся погостить подольше! Пусть Да Вэй покажет тебе наши края! — радушно пригласила мама У.
Хорошо, спасибо, тетя! И спасибо тебе... Да Вэй, — ответил Чи Чэн с улыбкой, бросив на У Совэя многозначительный взгляд, в котором читалось нечто понятное только им двоим.
У Совэю стало не по себе. В голове мгновенно всплыли воспоминания об их прошлой жизни и той самой сцене в кукурузном поле — тогда он был таким неопытным и растерянным... Лицо невольно залилось краской.
Обед прошел в теплой и радостной обстановке. После еды У Совэй первым поднялся, чтобы убрать со стола: Мам, отдохни, я сам всё приберу.
Но Чи Чэн оказался быстрее — он закатал рукава и принялся ловко складывать тарелки. У Совэй не верил своим глазам: этот человек, который дома питался исключительно доставкой и выбрасывал пустые контейнеры, здесь превратился в прилежную пчелку! Неужели желание произвести впечатление настолько велико?
Закончив с кухней, У Совэй, словно птенец, вернувшийся в гнездо, с радостным возгласом бросился на свою привычную, мягкую кровать и с наслаждением перекатился по ней. Постельное белье, пахнущее солнцем и свежим порошком, окутало его, и на душе стало удивительно спокойно и уютно. Его привязанность к этому миру, казалось, стала еще крепче от этого знакомого аромата и домашнего тепла.
Чи Чэн вошел следом и тихо запер за собой дверь. Он лег рядом с У Совэем и, протянув руку, попытался притянуть его к себе. У Совэй настороженно хлопнул его по руке, лежавшей у него на поясе, и прошептал: Не балуйся! Мама в соседней комнате! О чем ты только думаешь?
Чи Чэн, глядя на напряженное и смущенное лицо У Совэя, с досадой убрал руку и просто придвинулся ближе. К его удивлению, в этом старом доме, пропитанном запахом У Совэя, даже просто находясь рядом, он почувствовал долгожданное спокойствие и расслабление и вскоре крепко уснул. Он ясно осознал, насколько плох был его сон без У Совэя рядом. А ровное дыхание, доносившееся с соседней подушки, подсказывало, что У Совэй чувствовал то же самое.
В сентябрьских полях кукурузные стебли выросли выше человеческого роста, а тяжелые початки, укутанные в ярко-зеленые листья, предвещали богатый урожай. Они ехали на стареньких велосипедах семьи У по грунтовой дороге, которая поскрипывала под колесами, и, покачиваясь на ухабах, не спеша добрались до знакомого кукурузного поля.
Высокие заросли кукурузы создавали естественный зеленый барьер, густой и плотный, скрывающий их от посторонних глаз. Полуденное солнце пробивалось сквозь листву, рассыпая по земле пятна света. Чи Чэн остановил велосипед и, глядя на У Совэя, стоявшего на меже в лучах золотого солнца, почувствовал, как забилось сердце. Он не удержался, подался вперед и быстро чмокнул его в приоткрытые губы.
Этот поцелуй, пахнущий солнцем и землей, мгновенно вызвал у У Совэя воспоминания о прошлой жизни — то же самое кукурузное поле, тот же неожиданный, полный юношеского трепета поцелуй. Встретившись взглядами, они невольно рассмеялись, и в этом смехе было столько понимания и нежности, преодолевших время.
Однако взгляд Чи Чэна быстро изменился: мягкость сменилась более агрессивным блеском, словно у хищника, настигшего добычу. У Совэй чутко уловил этот опасный сигнал — в голове этого парня снова забродили пошлые мысли! Здесь оставаться нельзя!
Кхм, слушай... Там, кажется, полевые цветы, пойду посмотрю! — У Совэй на ходу придумал повод и собрался было шмыгнуть вглубь поля, чтобы сбежать из этой накаляющейся зоны.
Но как Чи Чэн мог упустить такой шанс остаться наедине? Он протянул руку, легко поймал пытающегося улизнуть У Совэя и притянул к себе, обдав его горячим дыханием. Однако, как только он собрался продолжить, неподалеку послышались оживленные разговоры и хруст ломаемых кукурузных листьев — наступил сезон сбора урожая, и сельские жители потянулись в поля парами и группами.
Голоса приближались. Чи Чэну пришлось с сожалением убрать руки, подавить свои порывы и неохотно отпустить У Совэя. Похоже, сегодня «пошлые мысли» реализовать не удастся.
Пойдем, посмотрим на твои цветы, — сказал Чи Чэн, беря У Совэя за руку. Его голос звучал слегка хрипло.
Они брели по меже, подгоняемые легким ветерком, приносившим свежий запах земли и растений. Сами того не заметив, они вышли к тихому, уединенному уголку, где стоял скромный надгробный камень. У Совэй остановился, его лицо стало серьезным и мягким. Он легонько сжал руку Чи Чэна и кивнул на памятник: Чи Чэн, это мой отец.
Он подвел Чи Чэна ближе и, обращаясь к плите, произнес спокойно и торжественно: Папа, это твоя невестка, Чи Чэн.
В этих словах не было ни капли шутки, только тяжеловесное признание и чувство принадлежности. Чи Чэн вздрогнул, услышав слово невестка. Глядя на серьезное надгробие, он не позволил себе ни малейшего легкомыслия, его лицо стало предельно почтительным. Он отпустил руку У Совэя, подошел к камню, слегка поклонился и бережно положил букет полевых цветов, собранный по дороге.
Больше слов не требовалось. Чи Чэн просто тихо встал рядом с У Совэем. Они сидели плечом к плечу перед могилой отца, солнце играло бликами сквозь листву, и вокруг слышался лишь шелест ветра в траве. Время словно замедлило свой бег, и в этой тишине разливалось безмолвное понимание, стоившее тысячи слов.
Спустя долгое время У Совэй глубоко вздохнул и похлопал Чи Чэна по плечу: Пойдем домой.
Чи Чэн кивнул, напоследок взглянул на надгробие, взял У Совэя за руку, и их силуэты медленно растворились в лучах заходящего солнца.
У Совэй, когда мы расскажем маме?
С этим придется еще подождать!
http://bllate.org/book/19432/1903502
Сказали спасибо 0 читателей