Готовый перевод The Crown Prince's Red Eyes After I Faked My Death with His Baby / Беременный в изгнании: принц сходит с ума от любви: Глава 16

Те два золотых слитковатых украшения для волос она спрятала в подкладке верхнего платья, так что конвоиры даже при обыске ничего не нашли. Верхнее платье она носила каждый день, а ночью подкладывала его под голову вместо подушки.

– Это ты украла? Вчера ты ведь тоже жила со всеми нами на втором этаже! – госпожа Чжао внезапно вскочила на ноги, словно наглотавшись взрывчатки, бросилась к Линь Сыюй и, выхватив из её рук полотняный узелок, вывалила всё содержимое на землю.

Кроме пары одежд из грубой ткани и нескольких мелких серебряных монет, там не было абсолютно ничего.

– Куда ты спрятала серебряные банкноты? На себе прячешь? – не обнаружив в узелке денег, госпожа Чжао снова кинулась вперёд, намереваясь сорвать с Линь Сыюй одежду.

Линь Сыюй торопливо спряталась за спину Се Шианя, ткнула в госпожу Чжао пальцем и выругалась:

– Совсем рехнулась, бешеная собака! На кого ни глянь – на всех кидаешься. Кто твои банкноты видел? Сама небось каждый день жареных кур уплетала, мало ли, может, всё промотала, а теперь с других содрать хочешь?

Госпожа Чжао мгновенно расклеилась. Ударить Се Шианя она не смела, да и знала, что двое мужчин из его свиты владеют боевыми искусствами.

Ей оставалось лишь усесться на землю и завопить:

– Там же было три тысячи пятьсот лянов серебром в ассигнациях! И два больших золотых украшения! Всё разом пропало! Это точно ты! Ты затаила злобу на то, что Юэ-эр подсыпала отравы тебе и наследному принцу, опозорив тебя, вот и мстишь нам, да?!

Стоило ей это произнести, как в толпе пронеслись изумлённые возгласы. Оказывается, это вовсе не Линь Сыюй по собственной воле опоила наследного принца и отобрала у младшей сестры замужество, собираясь войти в Восточный дворец, – напротив, это знаменитая своей добродетелью и талантами первая красавица Юнаня Линь Сыюэ отравила её со злым умыслом!

Безупречный образ красавицы, создаваемый Линь Сыюэ на протяжении стольких лет, в этот миг рухнул в глазах у всех присутствующих. Даже старший сын семьи Сун, Сун Цибай, доселе слепо обоготворявший Линь Сыюэ, теперь испытывал жесточайшее разочарование: ведь Линь Сыюй всегда была божеством в его сердце!

– Матушка, что ты такое мелешь?! – испуганная Линь Сыюй бросилась вперёд, пытаясь зажать госпоже Чжао рот.

Куда ей было тягаться с силой госпожи Чжао! Та одним толчком сбросила девушку на землю.

– Это ты! Это ты украла банкноты и золотые украшения! Ты завидовала, что мы каждый день едим жареных кур, белые паровые булочки да мясной суп, и сама хотела отведать, да?!

– Юэ-эр говорила, что наследного принца скоро отправят в ссылку, так что замуж за него идти, конечно, нельзя. Юэ-эр предназначено стать женой второго принца, ей суждено в будущем взойти на трон императрицы! – не унималась госпожа Чжао. Выплеснув эти слова наружу, она почувствовала невероятное облегчение.

Генерал Ли побелел от страха. Стать императрицей?! Ладно бы члены семьи болтали об этом меж собой, но как можно было выпаливать подобное наотмашь перед толпой?!

Охваченный липким страхом и смущением, он поспешно поднял госпожу Чжао на ноги и потащил вперед.

Но та вырвалась. Сейчас она казалась исполненной небывалой, чудовищной силы и жаждала покрасоваться перед публикой.

Она ткнула в генерала Ли пальцем и завизжала:

– Всё пытаешься заставить меня замолчать, да? Линь Минда! Много лет назад ты ведь чётко пообещал взять меня в жёны! А ради богатства и страшась гнева императора, принудил меня стать твоей содержанкой на целый год, а женился на той ничтожной твари! Скажи мне, разве это было твоё истинное желание? Всё подстроила та противная старуха, правда?!

– Какая еще противная старуха? – внезапно подала голос Линь Сыюй. Она чувствовала, что яд начал действовать, и сейчас был самый подходящий момент.

Она желала узнать правду больше кого бы то ни было, не желая всю жизнь тащить на себе клеймо проклятия, погубившего мать и родных.

– Да та самая противная старуха – твоя бабка! Линь Сыюй, она на самом деле терпеть не могла ни тебя, ни твою мать, но при этом алчно зарилась на приданое твоей матушки!

Приданое этой ничтожной девки кормило весь генеральский дом, все жили в роскоши и довольстве, и в то же время они вынашивали коварные планы, как сжить твою мать со свету.

Какая жалость! Ха-ха-ха, так им и надо! Заняла моё место, тварь, порождение шлюхи!

Поэтому я и помогла ей избавиться от твоей матушки. Я ненавидела твою мать, но ещё больше ненавидела ту старуху! Это из-за неё я сначала мыкалась в содержанках, а потом стала лишь равной женой, так и не смыв позор до конца дней. Поэтому я её отравила, и она подохла, ха-ха-ха, все они сдохли!

– Значит, мою мать и бабушку сгубила ты? Почему же тогда вы все твердили, будто это я несу проклятие матери и предкам?

– Не наговори мы на тебя проклятие, как бы мы нашли повод сплавить тебя в загородное поместье? Чтобы ты не мозолила мне глаза и не напоминала каждую секунду, что я всего лишь равная жена, наложница! Перемри вы все, и никто больше не вспомнит, что я начинала как содержанка и поднялась лишь до равной жены.

– Значит, и тот случай, когда из-за тебя я чуть не потеряла ребёнка, тоже подстроила ты? – снова спросила Линь Сыюй.

– Разумеется! Худая, тщедушная девчонка – и смела мне перечить? При моём виде тебя всю трясло от страха, я просто хотела вышвырнуть тебя прочь... – госпожа Чжао отвечала на любые вопросы без запинки.

– А когда я вошла в Восточный дворец, почему ты снова подослала кормилицу Чжао и остальных доводить меня до самоубийства? Кормилица Чжао говорила, что наследному принцу я абсолютно не мила, что он любит вторую барышню Линь Сыюэ и старшую барышню из семьи И, а в генеральский дом мне возврата нет: там для меня места не сыщется, как и в Восточном дворце.

Линь Сыюй ковала железо пока горячо, не отступая ни на шаг и изображая на лице глубочайшую скорбь.

– Я жаждала твоей смерти! В конце концов, раз уж тебе было суждено умереть в Восточном дворце, какое мне до этого дело? Ты, мелкая дрянь, вообще не заслуживала жить на свете. Ни ты, ни твоя мать не имели права жить!

Ох, ох, ах! – в толпе то и дело раздавались преувеличенные охи и ахи.

Се Шиань от услышанного онемел. Оказывается, она столько раз искала смерти из-за этих злобных слуг! Чувство вины в его груди стало еще тяжелее.

Придворные из Восточного дворца тоже стыдливо опустили головы: они ведь тоже не раз поносили Линь Сыюй бранью.

Но сильнее всех взволновалась упомянутая по имени старшая барышня из семьи И, И Ниншуан. Наследный принц, её кузен, оказывается, и к ней питает нежные чувства?! О небеса!

Она с застенчивой страстью покосилась на согбенного от слабости Се Шианя, но тут же получила ощутимый щипок в руку от госпожи И.

И Ниншуан сдавленно пискнула и перевела взгляд на мать, лишь после этого возвращаясь к реальности.

Госпожа Чжао злобно сверлила Линь Сыюй взглядом, в её глазах плескалась ядовитая желчь.

А кормилица Чжао была готова провалиться сквозь землю от стыда; она не смела поднять глаз на Линь Сыюй и никак не могла взять в толк, в какой момент эта вечно сгорбленная, забитая и пугливая девчонка словно переродилась.

От неё исходила такая мощная аура, что смотреть ей в лицо было страшно.

С какого именно момента они с барышнями поменялись ролями, и теперь слабой стороной оказалась она сама?

Остальные зрители охотно одарили происходящее новой порцией бурных возгласов. Даже конвоиры не стали замахиваться плетьми и слушали с огромным удовольствием: путь ссыльных выдался донельзя скучным.

Любителей поглазеть на чужие тайны хватало в любом мире.

Линь Сыюй осталась весьма довольна ответами госпожи Чжао, а найденным Цветочным Духом снадобьем – и подавно.

– Все ведь расслышали? Так называемое проклятие матери и близких – не более чем грязный заговор этой женщины! Её целью было выслать меня в поместье, а узнав заранее о предстоящей беде Восточного дворца, она притащила меня обратно, чтобы подсунуть в невесты принцу...

– Замолчи, проклятая девчонка! – рявкнул генералов Ли.

– На меня ты горазд орать! Хватит духу – сорвись на госпожу Чжао, эта тварь ведь отравила твою родную матушку!

Линь Сыюй ни капли его не боялась: семейный сор стоило выносить из избы. Чем сильнее позорился этот никчёмный папаша, тем радостнее ей было.

В её сердце от прежней родни не осталось и следа. Порвать отношения на глазах у всех было даже лучше, чем позволять им манипулировать ею под маской сыновней почтительности ради выкачивания денег.

Видя, как толпа наслаждается представлением, генерал Ли вспыхнул от жгучего стыда и гнева. Одним рубящим ударом ладони он вырубил госпожу Чжао, взвалил её на плечо и зашагал прочь.

Непонятно почему, но чиновник Ван ещё со вчерашнего дня не надевал на взрослых каторжников деревянные колодки, ограничившись лишь ручными и ножными кандалами, – он уже отчётливо унюхал запах надвигающейся опасности.

Причём опасность эта грозила не только осуждённым преступникам, но и самим конвоирам: возможно, на этот раз император решит подчистить концы и избавиться от них всех разом.

Он не мог сидеть сложа руки и ждать смерти!

Се Шиань мрачным взглядом окинул Линь Сыюй. Он нутром чувствовал, что пропавшие вещи госпожи Чжао и её сегодняшнее странное поведение, когда она болтала лишнее без всякого разбору, определённо как-то связаны с этой девушкой.

Способности этой женщины непостижимы и окутаны тайной, её невозможно просчитать до конца.

Неужели её жизнь в семье Линь действительно была настолько адовой? Вот откуда, оказывается, взялись слухи о проклятии!

Только теперь Се Шиань понял, почему репутация этой женщины была испорчена до такой степени.

http://bllate.org/book/19382/1895696