Готовый перевод Yue Lao’s Matchmaking Bureau for the Dead / Брачное бюро Юэ Лао для мёртвых [❤️]: Глава 3. Мертвец крадёт жениха

Выражение лица мужчины в погребальной одежде на мгновение застыло. Затем он поджал губы и отвернулся. Его плечи, обтянутые белой тканью, слегка задрожали.

Чай Юйшэн умолк, стараясь отдышаться. Грудь тяжело вздымалась. Он подозрительно покосился на мужчину и опустил голову, принимаясь развязывать красную нить.

Работать одной рукой было ужасно неудобно: вторую крепко стягивала нить. Чай Юйшэн возился с узлом свободной рукой, нарочно дёргая красную нить так, чтобы она безжалостно тёрлась о запястье мужчины напротив.

Видимо, тот понял, что Чай Юйшэн под шумок пытается причинить ему боль, потому что снова повернул голову. В его глазах ещё таился смех, а уголки губ по-прежнему едва заметно приподнимались.

— Так сильно боишься?

Свободной рукой мужчина в погребальной одежде снова перехватил Чай Юйшэна за оба запястья. Тот испугался и попытался пригрозить ему, но мужчина не обратил на угрозы никакого внимания. Сопротивляться было бесполезно: красная нить сковывала движения, и мужчина без особого труда потащил Чай Юйшэна к столу для подношений. Тот налетел на край столешницы, и стол заметно пошатнулся.

Вырваться никак не получалось. Чай Юйшэн чувствовал себя преступником, которого силой ведут под конвоем, и от этого унижение становилось ещё невыносимее.

На столе лежали два нераспечатанных документа о посмертном браке. Стоило Чай Юйшэну заметить перевязывавшие их красные ленты, как у него запульсировало в висках.

В ближайшее время он вообще не хотел видеть ничего, хоть отдалённо напоминающего красную нить.

— Развяжи, — вдруг произнёс мужчина в погребальной одежде и отпустил руки Чай Юйшэна.

Едва услышав это, Чай Юйшэн молниеносно опустил голову и сосредоточенно принялся развязывать красную нить на запястье. Но тут мужчина схватил его за руку.

— Не это, — холодно произнёс он.

В опущенных глазах Чай Юйшэна мелькнул хитрый блеск. В следующую секунду он резко вскинул колено, целясь мертвецу прямо в пах!

Бам!

— А-а-ай! А-а-а… у-у-у…

К сожалению, завопил вовсе не мужчина в погребальной одежде.

Завопил Чай Юйшэн.

Глаза его мгновенно наполнились слезами. Колено пронзило такой болью, что он не мог разогнуться. Чай Юйшэн недоверчиво уставился на мужчину, который уже сидел на краю стола для подношений.

В тот самый миг, когда Чай Юйшэн попытался ударить его коленом в пах, мужчина молниеносно отступил назад и уселся на край столешницы, широко расставив ноги. Удар прошёл между ними — и колено Чай Юйшэна со всей силы врезалось прямо в угол стола.

Мужчина в погребальной одежде посмотрел сверху на скорчившегося от боли Чай Юйшэна и вздохнул. Затем спрыгнул со стола, обхватил его за талию той рукой, которая была связана с рукой Чай Юйшэна, а второй подхватил под колени и поднял на стол.

Усадив Чай Юйшэна поудобнее, мужчина ощупал пострадавшее колено и заключил:

— Ничего страшного. Отлежишься — пройдёт.

В голове у Чай Юйшэна было совершенно пусто, а в глазах всё ещё стояли слёзы. В своём ярком праздничном наряде, с красивым лицом, сидя на столе для подношений рядом с маленькой курильницей для благовоний, он сейчас удивительно походил на статую Юэ Лао.

Его рука по-прежнему оставалась связана с рукой мужчины. Тот держал ладонь Чай Юйшэна в своей, и эта ладонь, прежде ледяная, теперь стала совсем тёплой.

Свободной рукой мужчина принялся приводить Чай Юйшэна в порядок: поправил нефрит на красной налобной повязке, пригладил волосы, расправил ворот одежды — словно наряжал куклу. Закончив, он внимательно оглядел его.

Колено Чай Юйшэна болело так сильно, что сил сопротивляться уже не осталось. Ему было всё равно, чего добивается этот мертвец. С трудом сдерживая слёзы, он просто сидел, совершенно ошеломлённый и ни о чём не думая.

Однако Чай Юйшэн упустил из виду одну небольшую проблему.

Он уселся прямо на оба документа о посмертном браке.

Мужчина в погребальной одежде ухватился за угол одного из них и лишь после двух рывков сумел вытащить бумаги из-под Чай Юйшэна. Затем аккуратно положил их ему на колени.

Чай Юйшэн всё-таки не выдержал — от унижения из глаз покатились слёзы.

К счастью, мужчина больше не заставлял его распечатывать документы. Он сам в несколько движений развязал красные ленты, вынул из обоих конвертов по листу бумаги и развернул их перед Чай Юйшэном.

— Сам посмотри.

Чай Юйшэн сперва уставился на видневшуюся над бумагами половину лица, особенно на глубокие тёмные глаза, и на несколько мгновений застыл. Этот мертвец был очень высоким: даже сейчас, когда Чай Юйшэн сидел на столе для подношений, а мужчина склонился к нему, их глаза едва оказались на одном уровне.

Лишь потом Чай Юйшэн медленно перевёл взгляд на написанное в документе. Пробежал глазами пару строк — и его зрачки резко сузились.

Сверху лежал «Ответ на свидетельство о посмертном браке». Начальная часть документа состояла из стандартных формальных фраз и сейчас не имела значения. Волосы у Чай Юйшэна мгновенно встали дыбом, стоило ему прочесть последнюю строку:

«С почтением возвращаю ответное письмо, не вдаваясь в подробности. Чай Юйшэн дважды склоняет голову!»

«Ответ на свидетельство о посмертном браке» отправляла сторона невесты в ответ стороне жениха. В подписи должно было стоять имя той самой исчезнувшей покойницы.

Но вместо него там были написаны три иероглифа:

柴雨生 — Чай Юйшэн.

Чай Юйшэна пробрала дрожь. Он выхватил лист и принялся внимательно перечитывать. Чем дольше смотрел, тем сильнее холодело у него между лопаток.

Если это действительно был тот самый «Ответ на свидетельство о посмертном браке», который заказчик подготовил заранее, тогда объяснение могло быть только одно…

Те двести лянов, которые заказчик отдал ему заранее, вовсе не были задатком.

Это была цена за его жизнь!

Чай Юйшэн так сильно стиснул лист, что пальцы прорвали бумагу в нескольких местах, а ногти впились в ладони.

«…Вот почему задаток оказался таким огромным! А ещё пообещал четыреста лянов после завершения дела. Ловко придумано! Заранее рассчитал, что живым я отсюда не выйду, а значит, оставшиеся деньги вообще не придётся платить!»

Руки Чай Юйшэна дрожали.

Выходит, его жизнь стоила всего двести лянов!

Никакой исчезнувшей покойницы вообще не было. С самого начала не существовало никакой невесты для посмертного брака.

Его обманули!!!

Мужчина в погребальной одежде заметил, как тяжело и часто дышит Чай Юйшэн, и немного подождал, прежде чем протянуть ему «Свидетельство о посмертном браке». Чай Юйшэн тут же выхватил его. Сейчас ему было уже не до злости на этого мертвеца. Дрожащим пальцем он повёл по строкам, разбирая иероглиф за иероглифом.

«…В Лунъине сокрыто божество, дух его пребывает в вечном движении и желает обрести достойную пару. Семья Чжу с почтением преподносит обрядовые слова, дабы умиротворить дух, и направляет сие письмо, не излагая всего подробно. Злое божество — Чжу Цзо».

Казалось, все свадебные свечи в зале разом догорели почти до конца. Их огоньки одновременно задрожали, и слабый свет заметался по комнате.

Шея Чай Юйшэна одеревенела. Он боялся даже дышать. В тусклом свете он несколько раз перечитал «Свидетельство о посмертном браке» сверху донизу, но всё ещё не решался поверить в собственную догадку.

И тут над его головой раздался голос мужчины в погребальной одежде:

— Ты сваха для мёртвых, поэтому в хуанли на четырнадцатый день первого месяца, конечно, первым делом увидел: благоприятно для брака, благоприятно для переезда. Но там было ещё одно: благоприятно для жертвоприношений. Изначально посмертные браки совершали для божественных предков — им брали в жёны женщин из мира мёртвых, а для этого живых приносили в жертву и хоронили вместе с ними. Ты — жертва.

Он продолжил:

— Ты думал, что приехал всего лишь провести посмертную свадьбу. Но на самом деле это место уже не тот мир, из которого ты пришёл.

Чай Юйшэн задрожал всем телом. Зубы застучали так громко, что дрожь отдавалась в щеках. Пальцы невольно сжались, а тёплая ладонь, накрывавшая его руку, теперь лишь заставляла волосы вставать дыбом.

Чай Юйшэн сглотнул и осторожно выпалил один вопрос за другим:

— Что это значит? Тогда… где мы? Как мне отсюда выбраться? А вы… вы и есть злое божество… Чжу Цзо?

Из всех вопросов мужчина в погребальной одежде ответил только на последний:

— Нет.

Некоторое время он молчал, а затем с таким видом, словно решил идти до конца, заявил:

— Я пришёл отбить невесту у злого божества.

Чай Юйшэн ещё долго приходил в себя. Когда первая волна страха немного отступила, её место заняло полное недоумение. Он оцепенело уставился на мужчину.

— …

Тот неловко кашлянул и на мгновение отвёл взгляд.

— Если бы я не пришёл, ты действительно стал бы жертвой для злого божества.

На лице Чай Юйшэна появилось настолько сложное выражение, что описать его было трудно.

— …Но вы пришли — и теперь я стал жертвой для вас.

Мужчина ненадолго умолк, а затем, почти не разжимая губ, очень тихо пробормотал:

— Не жертвой.

Чай Юйшэн не расслышал. Он приставил ладонь к уху, словно глуховатый старик у деревенских ворот:

— Что вы сказали?

Мужчина крепко сжал губы. На них всё ещё оставалась кровь Чай Юйшэна.

Красное пламя свечей становилось всё тусклее, но Чай Юйшэн всё равно отчётливо увидел: у мужчины в погребальной одежде сначала покраснели уши, а затем и лицо.

Чай Юйшэн: «…?»

Покраснел?! Нет, с чего ему вообще краснеть?! Чего он тут смущается?!

После такой реакции страх Чай Юйшэна перед этим мужчиной отхлынул, словно морской прилив. А на его месте, подобно восходящему солнцу, поднялась неудержимая ярость.

Чай Юйшэн уже исподтишка собирался с силами, намереваясь ещё раз как следует пнуть этого типа, когда внезапно погасли все свадебные свечи в зале.

Деревянный дом мгновенно погрузился во тьму.

Чай Юйшэн вздрогнул, решив, что его маленькую диверсию заметили, и тут же попытался скрыть нечистую совесть громким возмущением:

— Ты что творишь?!

Но договорить не успел — мужчина в погребальной одежде крепко зажал ему рот ладонью.

— Наступил час Цзы. Ни звука. Хочешь выжить — делай, что я скажу.

В деревянном доме не осталось ни единого проблеска света. Чай Юйшэн напрягся всем телом. Мужчина удерживал его на столе для подношений, не позволяя пошевелиться, и всё крепче сжимал его руку.

Неподалёку послышался тихий шорох.

Чай Юйшэн сразу понял, откуда он доносится, и по всему телу побежали мурашки.

Из того самого тёмного коридора.

Едва утихший страх вновь захлестнул его. Сам того не замечая, Чай Юйшэн крепче вцепился в руку мужчины.

Но ведь никакой мёртвой невесты вообще не было?

Если никакой покойницы нет, тогда что находится в коридоре?

Словно отвечая на его вопрос, по залу пронёсся порыв ледяного ветра. В тот же миг узкий тёмный коридор залило мертвенно-белым светом — настолько ярким, что резануло по глазам. Чай Юйшэн рефлекторно зажмурился.

А следом раздался странный звук — словно листы бумаги один за другим хлопали о стены.

Он становился всё громче.

Всё ближе.

До жути неестественный.

С замиранием сердца Чай Юйшэн открыл глаза и взглянул в сторону коридора — увиденное заставило его застыть на месте.

Весь пол коридора оказался уставлен белыми свечами. Они теснились одна к другой, образуя сплошное море огней. Все до единой были зажжены, а языки пламени стояли строго вертикально и горели ярко, не шелохнувшись.

Это были те самые белые свечи, которые Чай Юйшэн собственноручно собрал и отнёс в угол, а потом они таинственным образом исчезли.

Свечи тянулись от самого входа в коридор до его дальнего конца, освещая висевший там огромный белоснежный лист с единственным иероглифом:

«奠» — «траурное подношение».

Чай Юйшэн резко втянул воздух, но рот ему всё ещё зажимала ладонь мужчины, и вместе с воздухом он невольно втянул в рот часть его ладони. Раздался странный звук — не то чмок, не то всхлип.

Мужчина в погребальной одежде замер.

А затем ещё сильнее прижал ладонь ко рту Чай Юйшэна, расплющив ему губы и не позволяя разомкнуть зубы.

Белый лист с иероглифом 奠 словно удерживался на стене одним лишь ветром, его края непрерывно трепетали с громким шелестом.

Чай Юйшэн так и застыл на столе для подношений, ошеломлённо глядя вперёд. Он даже перестал сопротивляться ладони, зажимавшей ему рот.

Но тут мужчина внезапно стащил его со стола. Одной рукой он по-прежнему закрывал Чай Юйшэну рот, а пальцы другой переплёл с его пальцами и, наполовину обнимая, наполовину силой удерживая, повёл к коридору.

Чай Юйшэн отчаянно сопротивлялся, пустив в ход и руки, и ноги. И вдруг понял, что прежде связанная рука снова свободна.

Красная нить исчезла.

На запястье остался лишь красный след, похожий на шрам.

— Ни звука, — гораздо строже предупредил мужчина.

— Не хочу… не м-м!..

Разумеется, слушаться Чай Юйшэн не собирался. Его тащат туда, где с первого взгляда творится самая настоящая чертовщина, — и он ещё должен добровольно туда идти?!

Этому типу хорошо: он сам оживший мертвец, чего ему бояться?

А Чай Юйшэн — самый обыкновенный смертный!!

Но чем сильнее он сопротивлялся, тем крепче мужчина его держал. Ладонь так плотно зажимала рот, что Чай Юйшэн уже почти не мог дышать. В конце концов мужчина попросту поднял его в воздух.

Ноги Чай Юйшэна оторвались от пола, и он беспомощно замолотил ими в воздухе, словно крутил педали невидимого велосипеда.

Чай Юйшэна силой притащили ко входу в коридор, и теперь он издалека смотрел прямо на огромный иероглиф «奠».

Ему уже почти не хватало воздуха. Слёзные железы словно заработали с удвоенной силой: слёзы непрерывно текли из глаз, скользили по ладони, зажимавшей ему рот, и падали на ярко-красную одежду, оставляя на ткани тёмные пятна.

Страх постепенно утонул в обиде и отчаянии.

Сначала заказчик обманом заманил его сюда, чтобы принести в жертву злому божеству. Потом оживший мертвец явился отбивать его в качестве невесты. А теперь этот покойник, оживший благодаря его крови, ещё и силой тащил его в этот гибельный тупик, откуда, судя по всему, живым уже не выбраться.

Свечи были уже прямо под ногами, а огромный иероглиф «奠» маячил впереди.

В тот миг, когда мужчина в погребальной одежде сделал ещё один шаг, Чай Юйшэн подумал:

«Я умру».

Мужчина повёл его прямо в огонь.

Чай Юйшэн в отчаянии зажмурился.

Шурх-шурх-шурх!

В воздухе оглушительно захлопали листы бумаги. Что-то с шелестом и треском посыпалось на него со всех сторон, а вокруг поплыл знакомый терпкий запах грубой ритуальной бумаги.

Сам Чай Юйшэн уже мысленно простился с жизнью, а вот его сердце, похоже, сдаваться не собиралось и бешено колотилось в груди. От напряжения в горле появился сладковатый привкус крови. Наконец он решился приоткрыть глаза — совсем чуть-чуть…

— М-м-м!!!

Чай Юйшэн едва не лишился души от страха.

Всё, что беспрерывно сыпалось на него со всех сторон, оказалось ярко-жёлтыми бумажными деньгами для мёртвых.

http://bllate.org/book/19372/1898102