Готовый перевод My Ice Queen Cries in Private / Ледяная красавица, которая плачет по ночам: Глава 19

— Ты не собираешься меня разглядывать?

— ...

— Учитель же только что подчеркнул: основа рисования — это наблюдение.

— ...

— А я-то думал, ты у нас образцово-показательный ученик, какая неожиданность. Ты что, пустил слова учителя мимо ушей?

— ...

Лу Юньцзэ продолжал отворачиваться, избегая его взгляда, но, услышав последнюю фразу, задетый за живое, наконец не выдержал и посмотрел на него.

Это сложно было назвать мягким словом «посмотрел», скорее — он на него «пялился».

Похоже, провокация дала первые результаты, однако, чтобы взломать его плотно сжатые губы, жара явно не хватало — самую малость.

— С таким видом, будто хочешь что-то сказать, так выскажись?

— ...

В ответ по-прежнему царила мертвая тишина.

Лян Хаожань мысленно вздохнул: пусть бы даже злился или язвил, лишь бы открыл рот и хоть что-нибудь произнес.

Хотя ему и казалось, что заходить так далеко в своих безумных попытках прощупать почву — перебор... но без общения эта ледяная стена между ними никогда не рухнет.

Уж лучше грандиозный скандал, чем холодная война.

Ох, а ведь прозвучало довольно философски.

— Учитель, меня сейчас стошнит, сколько еще можно смотреть... У Чжао Лэя такая вырвиглазная рожа...

— Твою мать, думаешь, только тебе херово? Меня тоже тошнит, ясно? С твоей-то внешностью мы стоим друг друга!

— Учитель, спасите, мне кажется, я сейчас заработаю производственную травму...

Для компании этих старшеклассников «спокойный и проникновенный взгляд глаза в глаза» с представителем своего же пола явно был слишком мучительным испытанием.

Вскоре со всех концов художественной студии донеслись вопли капитуляции, напоминающие визг резаных свиней.

Учитель виновато улыбнулся и сжалился:

— Ладно, давайте тогда перейдем к делу. Это же не выпускной экзамен, необязательно рисовать шедевры, рисуйте как получится, главное — для души. Всё равно я не буду собирать работы на оценку.

Лян Хаожань поднял только что отложенный цанговый карандаш и протянул руку к белому листу.

Лу Юньцзэ же и не думал браться за карандаш — он просто сидеp тихо, с высокомерным видом демонстрируя, что позировать ему не собирается.

Ну и вредный же тип.

Ладно, но Лян Хаожань не из тех, кто легко отступает.

— Жди, братец тебя во всей красе изобразит.

Хотя заявление было сделано с полнейшей уверенностью, на деле уровень рисования Лян Хаожаня представлял собой сущую катастрофу.

Сколько он себя помнил, еще никто не осмеливался, покривив душой, похвалить его за художественный талант, а оценки по изо вечно балансировали на грани провала.

Помните, на уроке рисования в начальной школе учитель попросил изобразить свое любимое животное? Он нарисовал их домашнего пса по кличке Доудоу, на что преподаватель подошел и участливо спросил: «Хаожань, судя по всему, очень любит жеребят?»

Тогда-то он впервые отчетливо осознал, насколько же у него отвратительно развиты навыки рисования.

К слову, Доудоу был крошечным той-пуделем.

Впрочем, если подумать, важна не столько техника, сколько уверенность; а впрочем, важнее уверенности — искренность.

Портрет начинают с контура.

Линии лица у Лу Юньцзэ плавные, подбородок острый, так что... ну примерно вот так обведем...

Вложив всю душу, Лян Хаожань принялся выстраивать основу с формы лица.

На середине пути рука дрогнула, из-за чего подбородок получился немного асимметричным, но он с видом крутого парня решил ничего не исправлять.

В конце концов, ластика при нем всё равно не было.

Дальше шла шея и волосы.

В рисовании волос существует два основных направления: первое — небрежно закрасить всё черным пятном в стиле экспрессионизма, второе — тщательно прорисовывать каждую прядку.

Учитывая необходимость передать мягкую и шелковистую текстуру волос Лу Юньцзэ, Лян Хаожань счел второй вариант более подходящим.

И он принялся терпеливо, волосок за волоском, наносить штрихи.

А Лу Юньцзэ рисует его?

На середине работы Лян Хаожань не удержался и поднял взгляд на сидящего напротив.

Лу Юньцзэ, опустив веки, упорно вглядывался в чистый лист бумаги.

До чего же упрямый гад...

Лян Хаожань только собрался снова склонить голову над рисунком, как прогуливающийся по студии учитель ИЗО как раз подошел к их столу.

Преподаватель заглянул в шедевр Лян Хаожаня и ободряюще произнес:

— Хаожань, а прическу-то нарисовал довольно детально?

— Серьезно?

— Угу, продолжай в том же духе. Старайся.

Учитель ободряюще поднял палец, после чего перевел взгляд на сидевшего напротив Лу Юньцзэ.

— М? Юньцзэ, почему не берешься за карандаш?

— ...

Лу Юньцзэ помолчал пару секунд, прежде чем глухо ответить:

— ...Нет, я уже начинаю.

Рука, до этого упорно прятавшаяся в кармане, наконец подняла карандаш.

Лян Хаожань мысленно поставил учителю лайк. Отличная работа.

— Смотреть на белый лист и правда страшновато, набросай для начала хотя бы приблизительный контур. Лиха беда начало, дальше пойдет как по маслу.

Оставив это мягкое напутствие, учитель заложил руки за спину и направился к соседнему столу.

Лян Хаожань посмотрел на Лу Юньцзэ, который по-прежнему застыл с карандашом в руке, и нагловато бросил:

— Лу-шэнь, постарайся изобразить меня красавчиком.

— ...

— Конечно, сказано громко, но ты особо не дави на себя... рисуй как есть. У меня база хорошая, даже если просто перенесешь на бумагу, выйдет всяко неплохо.

— ...

Лу Юньцзэ продолжал уставиться на собственную руку, сжимающую карандаш, но на эти слова всё же поднял глаза.

Стоило их взглядам встретиться, как он тут же, словно от удара током, шарахнулся и резко отвел глаза влево... но не прошло и двух секунд, как упрямо вернул взгляд обратно на Лян Хаожаня.

Ого, неужто солнце сегодня взошло на западе?

И не только это.

Те темные, холодные глаза и впрямь принялись блуждать по лицу Лян Хаожаня, разглядывая каждую деталь.

В точности так же, как пару минут назад сам Лян Хаожань пялился на него.

— ...

В том, чтобы позволить ему посмотреть, не было ничего страшного, но ощущения... прямо скажем, странные.

Наверное, потому, что с момента их знакомства Лян Хаожань впервые видел, чтобы во взгляде Лу Юньцзэ по отношению к нему отсутствовало это привычное защитное напряжение.

Ему страшно захотелось спошлить и съязвить в духе: «Брат что, безумно хорош собой?», но он испугался, что стоит ему это произнести, как с трудом расслабленный взгляд Лу Юньцзэ вновь превратится в метающие лезвия ножи, поэтому он послушно закрыл рот и смиренно замер в роли натурщика.

Кожу в местах, где скользил этот взгляд, почему-то закололо, безумно хотелось почесать щеку, но он героически сдержался.

Он сидел неподвижно, а взгляд Лу Юньцзэ становился всё более открытым.

Глаза постепенно опустились ниже — спустились со взгляда на переносицю и губы, а затем снова вернулись к его глазам.

Их взгляды вновь точно столкнулись в воздухе.

Эти темные омуты, которые обычно норовили первыми отвернуться, словно от чумы, сейчас, вопреки привычке, бесстрастно взирали на него.

— ...

— ...

Они молча смотрели друг на друга, и время вокруг словно замерло.

Шум в студии постепенно стих, а все чувства Лян Хаожаня сосредоточились исключительно на сидящем напротив Лу Юньцзэ.

Во рту отчего-то пересохло, и Лян Хаожань машинально провел кончиком языка по пересохшим губам.

— ...!

Лу Юньцзэ вздрогнул, точно перепуганный заяц, и его глаза мгновенно метнулись вниз.

В этот момент он выглядел так, будто только до него дошло, что перед ним не гипсовый слепок, а живой, настоящий человек.

Вот теперь это больше похоже на привычного Лу Юньцзэ.

Лян Хаожань не удержался и тихо фыркнул.

Мгновенно испарилась царившая до того зыбкая невесомость, и в уши снова ворвался привычный шум.

— Чего перестал? Смотри еще, не стесняйся.

— ...

Лу Юньцзэ упрямо сверлил взглядом белизну бумаги, судорожно сжимая в пальцах карандаш.

— Хватило пары взглядов, чтобы начать? Сомневаюсь, не хочешь приглядеться получше?

— ...

Лу Юньцзэ решительно проигнорировал эти глупые подначки, и его запястье заходило по бумаге.

http://bllate.org/book/19354/1892272