Готовый перевод Transmigrated as the Crown Prince's Gold-Digging Ex, I Gave Up / Стала меркантильной бывшей принца — плевать на всё: Глава 13

Лу Сыянь сидел на расстоянии по меньшей мере половины стола от неё, да и громкость на её телефоне была выкручена всего на одно деление... Он вряд ли мог что-то услышать.

Она подняла голову, стараясь сделать выражение лица как можно более невозмутимым: — Это один мой... троюродный брат. Мы росли вместе, так что у нас довольно близкие отношения.

— Троюродный брат? — Лу Сыянь катал это слово на кончике языка. — Тот парень, которого ты видела на парковке в тот день, — тоже он?

Гу Цинцин на мгновение замерла, а затем сообразила, что он, должно быть, имеет в виду тот раз, когда к ней приходил Гу Чуньшань.

— Ты... ты видел?

Лу Сыянь не стал отвечать напрямую: — Ваши отношения действительно выглядят неплохими.

— Хе-хе... Нормально, мы просто хорошо знакомы.

Не проще ли просто попросить у Лу Сыяня денег в долг? Операция бабушки не может ждать.

Вот только раньше главная героиня всегда выпрашивала деньги капризами и детскими уловками.

Стоит ли ей попробовать?

Потянуть за рукав.

Надуть губки.

Похлопать ресницами.

Сделать голос мягким, протянуть окончания.

Если она скопирует это точь-в-точь, не покажется ли она похожей на ожившую с помощью нейросетей маску?

Ладно, ради бабушкиной операции.

Сегодня Гу Цинцин пойдет на всё.

Она отложила карандаш и пододвинула стул на полдюйма ближе к Лу Сыяню.

Подвинулась еще на полдюйма.

И еще на полдюйма.

Наконец она оказалась совсем рядом с его локтем.

Она протянула руку, ущипнула пальцами за ткань рукава его пальто и слегка покачала его.

— Сыянь-гэгэ~~ — ее голос смягчился, переходя в тягучее эхо. — Я хочу тебе кое о чем сказать.

Взгляд Лу Сыяня наконец оторвался от страниц книги, он повернул голову и посмотрел на нее.

Она дважды моргнула, ее ресницы затрепетали. Этот угол наклона головы, тщательно рассчитанный прежней хозяйкой тела, по слухам, должен был максимально усиливать невинность ее янтарных глаз.

— О чем же? — в его тоне невозможно было уловить ни радости, ни гнева.

Гу Цинцин снова покачала его за рукав: — Гэгэ~ Одолжи мне немного денег, пожалуйста~ Я обещаю вернуть их в следующем месяце~

Лу Сыянь опустил взгляд на те несколько пальцев, что вцепились в его рукав — держалась она довольно крепко, словно боялась, что он убежит.

— Сколько нужно?

Гу Цинцин опешила. Неужели всё прошло так гладко?

— Двести тысяч... можно?

Лу Сыянь ничего не ответил, вытащил телефон и пару раз ткнул в экран прямо у нее на глазах.

Ее телефон звякнул.

Гу Цинцин опустила взгляд: уведомление о поступлении средств на счет: [Ваш счет с номером окончания 0920 пополнен на 500 000,00 юаней.]

Пять... пятьсот тысяч.

Она резко подняла голову: — Я просила двести тысяч! Зачем ты перевел мне пятьсот?

— Оставшиеся триста тысяч — на случай, если тебе не хватит, чтобы больше не приходилось снова просить.

Она закусила нижнюю губу, внезапно осознав, что ее только что примененные капризы оказались чертовски эффективными.

Оказывается, у капризных женщин действительно неплохая судьба.

От тех пару движений, которыми она дергала его за рукав, у нее самой мурашки по коже побежали.

Но Лу Сыянь на это повелся.

Должна ли она что-то сказать? Поблагодарить? Пообещать, что обязательно вернет? Или принять всё как должное, в соответствии с характером прежней хозяйки?

В конце концов из нее вырвалось: — ...Тогда в следующем месяце я сначала верну тебе пятьдесят тысяч.

Лу Сыянь произнес «угу» и перевернул страницу книги.

Гу Цинцин любила деньги.

А тот мужчина выглядел так, будто у него их нет.

Ей нужно было двести тысяч — он дал ей пятьсот.

Нужно было пятьсот — дал миллион.

Пока он дает деньги, она не станет с ним расставаться.

Он никогда в жизни не испытывал недостатка в деньгах.

Но впервые почувствовал, как это здорово — быть богатым.

— Твой двоюродный брат... чем занимается?

Движения Гу Цинцин замерли: — А?

— Я говорю про твоего двоюродного брата, чем он занимается по жизни? — спросил он.

Гу Цинцин опустила глаза: не станет же она рассказывать всю правду о темных делах ее папаши?

— Он... он ведет небольшой бизнес, крутится в сфере продаж, берется за всё, что приносит деньги.

— В сфере продаж? Вы часто видитесь в повседневной жизни?

— Нечасто, изредка. Он занят, я тоже занята, почти не видимся.

— Вот как, — отозвался Лу Сыянь. — Тогда в следующий раз, когда соберешься с ним увидеться, предупреди меня заранее.

— Зачем?

— Я пойду с тобой.

— Не нужно, не нужно, у него своеобразные манеры, он со всеми сходится слишком быстро, если ты пойдешь, он наверняка затащит тебя пить алкоголь.

Лу Сыянь перевернул страницу: — Прекрасно, тогда тем более пойду.

Гу Цинцин: — ...

Она попыталась представить себе картину: Лу Сыянь и Гу Чуньшань сидят друг напротив друга и пьют алкоголь.

Один — избалованный мажор в дизайнерском пальто, другой — лудоман в заношенной толстовке из Юникло, и оба чокаются пивными бутылками на ночном уличной лотке... А ее папаша еще схватит Лу Сыяня за руку и назовет «дорогим племянником».

Гу Цинцин передергнуло, и она поспешно выгнала эту картинку из головы.

— Правда не нужно, он социофоб, при виде незнакомых людей слова связать не может.

Лу Сыянь бросил на нее мимолетный взгляд, допытываться не стал и снова уткнулся в книгу.

Поверит он ей — как же!

В тот день на парковке он все прекрасно видел: тот мужчина трогал ее за лицо легко и привычно, совсем не похоже на поведение социофоба.

Перевернув половину страницы, он вдруг выдал еще один вопрос: — Он женат?

Гу Цинцин как раз увлеклась регулировкой мягкости грифеля карандаша и бросила невпопад: — Разведен.

— Разведен? Есть дети?

— Детей нет... стоп, — Гу Цинцин резко опомнилась. — С чего это ты вдруг интересуешься, женат он или нет?

— Просто так спросил.

Гу Цинцин протянула «о».

— Он тебе не говорил, каким бизнесом сейчас занимается?

— Говорил, что держит интернет-магазин, продает... продает носки.

— ...Продает носки.

— Да, носки. Самых разных фасонов, у него своя фабрика, правда, небольшая, мануфактура. Произведенные носки идут в основном через совместные закупки общин... Хочешь, я попрошу его прислать тебе парочку дюжин? Какой цвет предпочитаешь? Черный? Темно-серый?

Рука Лу Сыяня, переворачивавшая страницу, замерла в воздухе, а затем продолжила движение.

На зеркале заднего вида той потрепанной машины в тот день и правда висела пара... каких-то мультяшных капроновых носков.

Он кивнул: — Пусть будет черный.

Гу Цинцин с облегчением выдохнула, повернулась к собственному мольберту, а сердце всё еще гулко стучало в груди: тук-тук-тук.

Она солгала ему.

Пятьсот тысяч получены обманом, и теперь ей придется городить целую гору небылиц, чтобы прикрыть одну ложь.

Она повернулась обратно, и острие карандаша оставило дыру на бумаге.

Черный. Темно-серый. Носки. Что она только что ляпнула — черный или темно-серый?

Уже не помнит.

...

Проводив Лу Сыяня, Гу Цинцин направилась в художественную студию.

Телефон в кармане брюк резко завибрировал.

Она вытащила его и взглянула на экран.

Студенческий форум.

Заголовок темы был выделен красным цветом, а рядом красовался значок горячего обсуждения с огоньком.

[Разоблачаем «талантливую художницу» с художественного факультета: срисовала чужую работу, побежала жаловаться в полицию, а парень у нее Лу Сыянь — вот это важность!]

В самом сообщении утверждалось, будто она три месяца не появлялась на занятиях, домашки клепала методом copy-paste, а когда ее поймали за руку, не только не признала вину, но и перешла в контратаку, угрожая однокурсникам полицией, да еще и бахвалилась, что за ее спиной «кто-то есть» и проверки она не боится.

В самом конце легкомысленно добавлялось: — Атмосфера академического воровства на художественном факультете с каждым годом все хуже, и все потому, что здесь водятся такие вот кадры.

Гу Цинцин холодно усмехнулась: слог этого анонимного автора был куда более гладким, чем у ее собственного дипломного реферата — абзацы выстроены четко, тема раскрыта, повествование развивается по нарастающей, а в финале автор не забыл прикрыть спину пафосными лозунгами о коллективной чести.

Она пролистала ниже.

Первый комментарий: [Лицо красивое, а душонка гнилая, сразу в полицию побежала, вот же у этой барышни грязные методы.]

Второй комментарий: [Слышал, ее парень — Лу Сыянь, так что дело наверняка замяли, а Су Сяо пострадала ни за что.]

Третий комментарий: [Лу Сыянь совсем ослеп? Вокруг столько нормальных девчонок, а он связался с такой?]

Знает ли она этих людей? Нет.

Знает ли этот человек ее? Возможно, тоже нет.

Но это не мешает им резюмировать всю ее личность фразой вроде «Лу Сыянь ослеп».

Хватит смотреть, только настроение портить.

Она перевернула телефон экраном вниз, засунула в карман и продолжила путь в студию.

В студии ни души: в такое время большинство студентов либо отправилось в столовую на ужин, либо отдыхает по общежитиям.

Гу Цинцин подошла к своему мольберту у окна, наклонилась и извлекла из межпанельного кармана эскиз, сделанный во второй половине дня, чтобы заняться подмалевком.

Она развела краски: кобальт синий, смешанный с капелькой ультрамарина, и добавила полтюбика белил.

В мастерской стояла такая тишина, что было слышно лишь шуршание карандаша по бумаге.

Зелень листьев платана вплеталась в тусклый желтый свет ламп, накладываясь слой за слоем, пока с поверхности бумаги не проступила влажность, свойственная только глубокому вечеру.

Контуры двух фигур на рисунке уже проявились отчетливо: одна повыше, другая пониже, стоящие плечом к плечу, причем та, что пониже, чуть-чуть склонила голову в сторону высокой.

Завершив последний штрих, она отступила на шаг назад, склонила голову набок и оценивающе оглядела результат — вроде бы получилось сносно.

Конечно, по сравнению с виртуозным мастерством прежней хозяйки тела это выглядело бледновато, но по крайней мере в рисунке чувствовалось что-то свое.

Она положила кисть на край палитры, глубоко вздохнула и сладко потянулась.

— Ладно, завтра сдам эту повинность.

Она собрала инструменты, аккуратно сняла рисунок с мольберта, свернула его в трубочку и засунула в тубус.

Напоследок она похлопала по тубусу и, напевая под нос песню, направилась к выходу.

— Завтра, пожалуй, будет хорошая погода.

Чего она не знала, так это того, что вскоре после ее ухода задняя дверь студии приоткрылась на щелочку, и в некий чат полетело сообщение:

[Я сфотографировал ту картину. Композиция и цветовая гамма до степени смешения совпадают с прошлогодней работой «Ночная аллея», которая взяла первый приз в Центральной академии изящных искусств. Даже если это не откровенный плагиат, то уж заимствование через край — точно. Я уже переговорил с завучем Сун, завтра она погорит по полной программе.]

http://bllate.org/book/19350/1892106